Вьетнам - Дьенбьенфу, начало
В ноябре 1953 года французскому руководству стало понятно, что война зашла в тупик. После Второй мировой финансовое положение страны было не блестящим, политические дрязги, сменяющие друг друга правительства... На этом фоне было принято «гениальное» решение — выходить из Вьетнама, но предварительно усилить себе переговорную позицию победой в генеральном сражении, или, как формулировали в Национальном комитете обороны: «Заставить врага признать невозможность достижения решающего военного исхода». По-простому — разгромить на фиг все шесть дивизий регулярной армии Вьетминя, развёрнутые на севере страны.
«Наварра Индокитайский» — американцы любят громкие заголовки!
Громадьё планов стало урезаться уже на этапе подготовки к операции. Для начала, откомандированный из Парижа в Сайгон адмирал Жорж Кабанье заинструктировал верховного комиссара Французского Индокитая Анри Наварра — не предпринимать слишком активных действий, оставив окончательное урегулирование на политиков. Его задача — создать условия для «почётного политического разрешения вопроса». Иными словами, была нужна громкая победа, позволяющая галльскому петуху (в геральдическом смысле этого слова!) покинуть Вьетнам с высоко поднятым гребешком.
Но Наварр имел свою точку зрения на данный вопрос. «Мы были абсолютно уверены в нашем превосходстве на укреплённых оборонительных позициях», — писал он впоследствии. Опыт Корейской войны, точнее говоря, её последней позиционной фазы, подкреплял подобную уверенность: многочисленная и мужественная пехота китайских народных добровольцев оказалась неспособна сломать позиции глубоко зарывшихся в землю «войск ООН».
У дядюшки Хо не было недостатка в разведданных для военного планирования
Между тем французское командование достаточно примерно представляло, что происходит у противника, где расположены его войска, каковы намерения. А дядюшка Хо мог опереться на своих французских однопартийцев. Тем более что те, после наглого отстранения от власти по требованию американцев, были рады подложить свинью назначенным на их место правым. В общем, французское министерство обороны «текло» как сито, и вьетнамский лидер был достаточно неплохо осведомлён о планах колонизаторов.
С-47 «Дакота» с опознавательными знаками ВМС Франции.
Почему Наварр выбрал именно Дьенбьенфу? Как я уже писал, у французов было всё плохо с вертолётами — 23 машины не могли обеспечить снабжение сколь бы то ни было многочисленной группировки. А значит, следовало ставить на транспортную авиацию, 69 имевшихся С-47 «Дакота» могли перевозить грузов как сотни тогдашних вертолётов, до 80 тонн в день! Ну а в Дьенбьенфу ещё японцы выстроили взлётно-посадочную полосу. С опорой на неё французские войска, по мнению Наварра, смогли бы совершать рейды на коммуникации армии Во Нгуен Зиапа, лишив Вьетминь подвоза риса, и ограничить контрабанду опиума — одного из средств пополнения бюджета организации.
Анри Наварр имел репутацию бесстрашного офицера и хладнокровного штабиста, что придавало ему определённую долю самоуверенности, но опыт управления крупными соединениями имел небольшой. При этом задача ему была поставлена максимально расплывчатая: обеспечить сильную позицию на переговорах. Учитывая превосходство в снабжении, вооружении и военном планировании, французский генерал оценивал риски операции как низкие.
Парашютисты грузятся в «Дакоту» — впереди Дьенбьенфу
В пятницу, 20 ноября 1953 года, первые два батальона французских и вьетнамских парашютистов десантировались в «Долину Кувшинов». Какую самую опасную ошибку может допустить командир? Сделать то, чего от него ждёт противник. Именно это Наварр и сделал! Дело в том, что ещё в октябре было проведено совещание, в котором кроме Хо Ши Мина участвовали Во Нгуен Зиап и Чыонг Тинь, генсек КПИ и вместе с тем главный стратег дядюшки Хо. Партизанское руководство решило, что наступление в дельте Красной реки позволит французам использовать свою подавляющую огневую мощь рядом с базами, следовательно, надо выманить их подальше в джунгли, заставить рассредоточиться, после чего бить по частям. Высадка в Дьенбьенфу стала для вьетнамцев праздничным тортом!
Кто это так лихо берет заломил? Полковник Пьер Ланглэ!
Командовал передовым отрядом полковник Пьер Ланглэ, чьё мужество никто не подвергал сомнению. В отличие от интеллекта. Десантников встретили огнём ещё в воздухе. Высаживающийся с первой партией врач получил пулю в голову, не успев достигнуть земли. Всего первый отряд потерял 15 человек убитыми и 34 ранеными, но смог занять плацдарм. Сам Ланглэ при приземлении сломал лодыжку и, как только появилась возможность, был эвакуирован на большую землю.
С-119 «Летающий товарный вагон», если не ошибаюсь, французский
Правда, как выяснилось на месте, старая ВПП к приёму самолётов была не готова, так что пришлось сбрасывать грузы и технику с грузовых С-119 парашютами. Всего было использовано 60 тысяч парашютов. Помимо всего прочего сбросили и бульдозеры, которые довели полосу до ума, после чего на неё стали приземляться подкрепления. Вскоре численность гарнизона Дьенбьенфу составила 12 тысяч человек. Командиром базы был назначен полковник Кристиан де Кастри. Впоследствии полковника обвиняли в трусости, поскольку он всё время отсиживался в блиндаже, но его биография до 1953 года не давала оснований для таких подозрений, де Кастри был грамотный офицер, но «зажигать» подчинённых он не умел, а потом его характер стал портиться под воздействием обстоятельств.
Полковник Кристиан де Кастри. После Дьенбьенфу стал бригадным генералом — надо уметь проигрывать!
Что представлял собой французский плацдарм в 280 километрах от Ханоя? Это была равнина с невысокими холмами, со всех сторон окружённая горами. В общем, французские позиции были как на ладони, но командование посчитало, что труднопроходимые и поросшие джунглями горы не представляют опасности. Укрепить плацдарм до начала боёв любители лягушек толком не удосужились: не американцы, чай, в земле ковыряться. Траншеи были неглубокими, складов не отрыли вовсе — посчитали, что поток грузов с большой земли будет непрерывным. Зато свободная пресса Четвёртой республики взахлёб расхваливала неприступную крепость Дьенбьенфу. Разведка у колонизаторов работала на два с минусом, поэтому о том, что КНР передала Вьетминю 105-мм американские гаубицы М2А1 (дальность стрельбы — 11 км), 120-мм миномёты и 37-мм зенитки, французы не знали. А Во Нгуен Зиап получал полную информацию из газет — французы были традиционно болтливы и беспечны.
А горы здесь реально красивые!
Непроходимость гор французы переоценили. Вьетнамцы на руках протащили по ним артиллерию 800 километров, совершив логистический подвиг. Кроме того, на это расстояние были переброшены припасы для четырёх дивизий: на окрестных крестьян была наложена трудовая повинность, отряды носильщиков таскали амуницию по джунглям в течение месяца, после чего отправлялись домой, а им на смену приходили следующие отряды. Мотивировало носильщиков то, что дядюшка Хо обещал земельную реформу, а за землю крестьяне горы свернут!
Сегодня на месте сражения — мемориальный комплекс, но часть нарытого сверху можно разглядеть
Вскоре, к январю месяцу 1954 года, вокруг Дьенбьенфу была отрыта сеть искусственных пещер, тоннелей и траншей. До французской «крепости» от них было всего 15 километров. Инженеры Вьетминя также не сидели без дела: за пару месяцев тропы в джунглях превратились в дороги, проезжие даже для грузовиков, и снабжение группировки стало регулярным. Над дорогами вьетнамцы сплетали сплошной зелёный коридор из лиан и ветвей деревьев — авиаразведка не могла обнаружить даже самые оживлённые «магистрали». Там, где грузовики пройти не могли, грузы перетаскивали цепочки носильщиков — один снаряд для гаубицы весил 20 кг, а жалеть боеприпасы Зиап не планировал.
Бойцы Вьетминя тянут гаубицы М2А1 на позиции. 2 тонны каждая — не шутка!
Всё это кажется простым, но трудности, с которыми сталкивались бойцы Вьетминя, описал Чан До, один из вьетнамских офицеров: «Каждую ночь, когда в долины опускался ледяной туман, собирались группы людей... Тропы были узкими и к тому же вскоре покрывались по щиколотку скользкой грязью... Малейшее отклонение колёс в сторону — и орудие скатилось бы вниз по крутому склону. Обливаясь потом и слезами, мы тащили эти орудия, которые было под силу сдвинуть только грузовикам... Единственной нашей едой был рис, часто недоваренный, потому что походным кухням нельзя было дымить днём и разжигать яркие костры ночью. На подъёмах сотни человек тянули орудия на длинных верёвках; на гребне устанавливали лебёдку, чтобы не позволить орудиям скатиться вниз. Спуски давались гораздо труднее; тропы извивались и изгибались, а тяжёлые орудия так и норовили набрать скорость. Артиллерийские расчёты направляли и затормаживали свои пушки, ставя подпорки под колёса, а пехота удерживала их с помощью верёвок и лебёдок. Иногда за целую ночь, трудясь под светом факелов, нам удавалось пройти всего километр, а то и полкилометра».
Колонна велосипедов с грузом - логистика по-вьетнамски!
Сказать, что французская разведка не вскрыла всю эту деятельность, нельзя. Но она её сильно недооценила. Скажем, количество привлечённых к работе носильщиков было оценено как 25 тысяч человек. Реальная цифра была — 60 тысяч. Кроме того, широко применялись велосипеды: один велосипедист мог везти от 50 до 100 кг груза. Плюс — вьетнамцы предприняли отвлекающие удары в дельте Красной реки и на Центральном нагорье, в ходе которых, наталкиваясь на сопротивление французов, всегда отступали. В результате де Кастри был уверен, что войска Зиапа поступят также. Общее настроение солдат характеризовалось фразой: «On va leur montrer!» — «Мы им покажем!».
155-мм гаубица на позиции под Дьенбьенфу
Вьетнамцы не спешили: между высадкой передового отряда и первым штурмом французских позиций прошло 100 дней. Но сказать, что всё это время в джунглях было спокойно, нельзя. Французов заперли на базе и никуда из неё не выпускали: любая попытка выйти пресекалась огнём. Поначалу де Кастри пытался провести несколько рейдов по окрестным деревням, но, столкнувшись с ожесточённым сопротивлением, приказал ограничиться удерживанием периметра «крепости». У французов также имелась артиллерия: 4х155-мм гаубицы, такие же, как и у вьетнамцев, 105-мм гаубицы и 120-мм миномёты. Расчёт был на то, что они подавят противника своей огневой мощью, но он не оправдался — у французов были плохие карты, в результате артиллерийские и авианаводчики не могли обеспечить точность наведения. Кроме того, вьетнамцы показали себя непревзойдёнными мастерами маскировки: часто вражеские расчёты просто не могли определить места, где располагались батареи Вьетминя.
Подполковник Жюль Гоше, погиб при Дьенбьенфу
А пока французы скучали на позициях и даже хотели, чтобы штурм поскорее начался — надрать задницы косоглазым и поехать в Ханой, прогуляться по местным злачным местам. Офицеры были настроены куда скептичнее, 11 января подполковник Жюль Гоше писал жене: «Время идёт медленно, и не происходит ничего интересного. Нам говорят, что это ненадолго и следует приготовиться к трудным временам. Ходят слухи, что мы предназначены для жертвоприношения».
В-26 ВВС Франции
Боевые действия начались «на дальних рубежах». Сначала французы попытались уничтожить гаубицы Вьетминя, но ни одна из вылазок успешной не была. Затем попытались отработать логистику с В-26, но плохие карты и неопытные пилоты... В общем — эпик фейл. Хотя не совсем: по своим позициям французская авиация попала успешно — при бомбардировках небольшой территории с высоты в 3,5 километра такое случается. Вьетнамцы действовали более грамотно — несколько глубоких рейдов на аэродромы в районе Ханоя и Хайфона стоили противнику двух десятков С-47. Драгоценных транспортников, на которых держалось снабжение «крепости».
К середине зимы стало ясно, что северный полярный зверёк что-то слишком активно крутится в джунглях неподалёку от позиций потомков Астерикса с Обеликсом. Французская разведка работала плохо, но работала. И проморгать масштабные приготовления Зиапа не получилось даже у неё. В Париж летели донесения, в которых тонко намекалось, что из-под Дьенбьенфу пора делать ноги. Если бы на них обратили внимание, то большая часть мира понятия не имела бы, что это во Вьетнаме и название переводится как «Долина кувшинов». Но в Париже было всё спокойно, круассаны хрустели на зубах, кофе после войны стал пахнуть кофе, а не ячменём или желудями... Поэтому на панические донесения с края земли забили филигранный французский болт.
Во Нгуен Зиап под Дьенбьенфу
Фирменной фишкой полководческого почерка Во Нгуен Зиапа была тщательная проработка плана операции. Вьетнамский полководец не торопился, многократно перепроверял разведданные и менял план операции на ходу — с учётом выявленных обстоятельств. Когда войска уже стояли на позициях и ждали команды «Тиен лен!», он решил, что хорошо было бы обеспечить артиллерии ещё малость боезапаса, и отменил штурм в последний момент. Основания медлить у вьетнамцев были: скоро должен был начаться сезон дождей, бойцы Вьетминя сидели на горных склонах, с которых вода стекала, а их оппоненты — на равнине, которую, по расчётам партизанских командиров, должно было основательно затопить, выгнав французов из их неглубоких окопов.
Грэм Грин в Сайгоне
За время осады во французскую «крепость» регулярно наведывались мировые знаменитости. Здесь побывал Грэм Грин, чьи впечатления от Вьетнама впоследствии выльются в роман «Тихий американец». Побывал здесь и американский командующий Джон О'Дониэл, тот, который «Железный Майк». Из этого следует, что снабжение Дьенбьенфу на тот момент было достаточно безопасным, по крайней мере большая часть из 650 погибших во Вьетнаме французских пилотов стала жертвой ошибок пилотирования и неудовлетворительного технического состояния старых машин, а не делом рук вьетнамской ПВО. Впрочем, результат действий французской авиации был столь же ничтожным: бойцы Вьетминя быстро поняли, что шума от бомбёжек много, толку — мало. А вскоре вокруг «крепости» стали появляться позиции советских 37-мм зениток, и каждый следующий рейс на Дьенбьенфу стал опаснее предыдущего.
Женевская конференция 1954 года
Между тем недавно закончившаяся Корейская война давала повод дипломатам попытаться предотвратить кризис переговорами. В январе 1954 года в Берлине состоялась встреча министров иностранных дел стран-победительниц. Молотов предложил собрать международную конференцию с участием КНР, которую до сих пор игнорировали американцы со своими союзниками. Но Джон Фостер Даллес заявил, что никогда не сядет
Позиция вьетнамских зенитчиков
Зиап установил артиллерию не на обратных склонах гор для стрельбы с закрытых позиций, а на прямую наводку. Чтобы уберечь орудия от ответного огня, вьетнамцы вырыли искусственные пещеры и тоннели, в которые упрятали пушки и миномёты. Французская артиллерия находилась в капонирах, толку от которых было немного: вьетнамцы с гор видели «крепость» как на ладони. Впрочем, вьетнамский командующий не спешил, и его подчинённые продолжали играть в «кротов»: сеть тоннелей, пещер и траншей совершенствовалась, и вскоре передовая Вьетминя находилась в 4,5 километрах от французских окопов. Главное же было то, что позиции де Кастри располагались на высоте в районе 180 метров над уровнем моря, а Зиапа — 1100 метров. Артиллерия вьетнамцев простреливала весь французский лагерь, так что к февралю, несмотря на то, что Вьетминь ещё не предприняли ни одной атаки, потери среди гарнизона «Долины кувшинов» превысили 10 процентов личного состава, с подвозом продовольствия и боеприпасов из-за обстрелов ВПП также всё становилось печальнее и печальнее. Интересно, что всё это время в «крепости» функционировало два полевых борделя: французы — такие французы!
Схема французских укреплений
А положение ухудшалось с каждым днём. 11 марта артиллерия противника начала обстреливать самолёты на стоянках, с 13 марта все взлетающие и садящиеся борта попадали под зенитный обстрел: летать ниже 2 километров стало опасно. А вьетнамцы копали, копали и копали: лопаты стали в их руках оружием опаснее винтовок. Французы на их фоне выглядели вяло, опорные пункты на девяти холмах по периметру базы были названы женскими именами, но их сила была весьма неравнозначной. «Изабель» и «Беатрис» были почти неприступны, но остальные опорники были сильно хуже — окопы и огневые точки уязвимы для артиллерийского огня. Вот только времени на усиление периметра уже не было.
"Тиен лен!"
13 марта над позициями вьетнамцев неслась музыка — бойцы хором исполняли гимн Вьетминя, Во Нгуен Зиап решил добавить им духа перед атакой. Французы что-то заподозревали и в 17:05 открыли заградительный огонь, но было поздно — на холм «Беатрис» обрушился шквал снарядов и миномётных мин, одновременно стало прилетать и по складам, штабу, огневым точкам. Как вспоминали выжившие участники боя, огонь был чрезвычайно точен — китайские военные советники хорошо натаскали артиллеристов Вьетминя. Сражение за Дьенбьенфу началось....
Информация