«А лечцу мзда»: как в Древней Руси платили врачам по закону
В «Русской Правде», своде законов XI века, есть строчка, которую трудно ожидать от «страны дикости». Ранил человека — заплати штраф пострадавшему. И сверх того отдельно за лечение. Плата врачу прописана в кодексе. А ведь придворный медик начала XIX века Вильгельм Рихтер, автор первой истории русской медицины, рисовал домонгольскую Русь царством косности, суеверия и антисанитарии. Посмотрим, кто и как лечил Русь до монголов.
Откуда взялся миф о дикости
Образ домонгольской Руси как страны мистики и грязи возник не на пустом месте. Его сформулировали ещё в начале XIX века, и в этой картине русский человек только и делал, что шептал заговоры и ждал чуда, а медицины как ремесла не знал вовсе.
У мифа есть честное основание: медицинских рукописей домонгольской поры почти не сохранилось. Нашествие 1237–1240 годов и бесконечные пожары уничтожили книжные собрания целыми библиотеками. От той эпохи остались в основном пробелы, и по этим пробелам судят, будто знания не было вовсе.
Но если книга сгорела, это ещё не значит, что лечить разучились. Сгоревший травник не отменяет того, что травами лечили. И там, где не хватает прямых свидетельств о медицине, на помощь приходят косвенные: законы, жития, археология. По ним картину и приходится восстанавливать, в обход сгоревшего.
Лечец — это профессия, а не ворожба
В Киеве и Новгороде были люди, для которых лечение служило основным занятием. Их называли лечцами. И понимали это занятие именно как ремесло, наравне с кузнечным или гончарным, почётное и нужное.
Лечили и миряне, и монахи, мужчины и женщины. То, что заниматься этим могли и духовные лица, и светские, прямо подтверждает церковная формула: «врачебное художество… несть отметно», то есть врачебное мастерство не отвергается ни в мирянах, ни в иноках. Ремесло достойное, заниматься им не зазорно.
Скажем честно и о границах. Услуги лечца стоили денег, а значит, были доступны прежде всего людям состоятельным. Бедняк шёл к деревенскому знахарю или в монастырь. Но платная городская практика и торговля снадобьями — это уже рынок: лекаря выбирали, платили ему и спрашивали с него.
А само знание лечца держалось не на голом таланте. Опыт передавался из поколения в поколение и со временем оседал в травниках и лечебниках, рукописных сборниках с описаниями растений и рецептами. Городские лекари держали лавки, где торговали травами, кореньями, семенами и привозными снадобьями. Не хватало лишь регулярного устройства и надзора, того, что позже отличало настоящую аптеку от лавки.
«А лечцу мзда»: медицина под защитой закона
«Русская Правда», сложившаяся в XI–XII веках, узаконила и право лечить, и право брать за это плату. Формула короткая и ясная: а лечцу мзда — врачу полагается вознаграждение.
На практике это выглядело буднично. Ранил человека мечом, но не убил? Плати штраф потерпевшему и сверх того возмести то, что причитается за лечение. Чтобы взыскать и штраф, и плату за лечение, надо было доказать сам факт ранения, и тут закон принимал видимые следы побоев, кровь и синяки как доказательство, заменявшее свидетелей. По сути, перед нами правовая оценка телесных повреждений, и довольно дотошная.
Был у лечца и особый статус. «Устав» князя Владимира Святославича, сложившийся на рубеже X–XI веков, относил врача к людям церковным, богадельным, то есть подсудным церковному суду и стоящим под защитой Церкви. Норма оказалась живучей и позже вошла в «Кормчие книги», сборники церковно-юридических норм, которыми на Руси руководствовались веками.
Колдовство в те же века запрещали и преследовали, а врачу платили по статье закона. Общество, которое прописывает в кодексе гонорар врача и его правовое положение, относится к медицине как к делу, а не как к ведовству.
Между заговором и травой
Теперь о народной медицине без прикрас. Архаика в ней была, и сильная. Знания хранили волхвы, «калики перехожие», старшие в роду. Болезнь «сметали» веником, «сливали» водой, «состригали» вместе с волосами и ногтями. Животное сажали рядом с больным, чтобы оно «перетянуло» недуг на себя.
Вот тут и кроется ловушка мифа. Увидев заговор, его объявляют доказательством сплошной дикости. Но рядом с заговором всегда работала эмпирика. Тот же лечец, что шептал над больным, заваривал отвар, ставил припарку, гнал хворь баней. Один человек — и обряд, и трава.
И трава была не бедной. На Руси использовали десятки лекарственных растений, и богатство русской флоры позже отмечали иностранцы. Польский учёный Матвей из Мехова в начале XVI века писал: «Изобилует Русь многими травами и кореньями, в других местах не виданными». О целебных растениях сообщал и Павел Иовий в книге о русском посольстве 1525 года. Это свидетельства о позднейшем времени, и доказывать ими практику XI века нельзя, но земля, которую они описывают, и в домонгольскую пору была той же самой, богатой на лекарственное сырьё.
Монастырь как первая больница
Принятие христианства, по летописной традиции в 988 году, принесло из Византии не только веру, но и устройство — соединение монастыря и врачевания. С XI века при русских монастырях появляются больницы. В источниках они описаны так: строение банное, врачеве и больницы всем приходящим безвозмездно врачевание. Помощь бесплатная, и не только монахам, но и окрестному люду.
Киево-Печерский патерик сохранил живые сцены этой медицины. В монастыре были свои лекари, и при этом признавались светские врачи. Образцом монаха-врачевателя стал преподобный Агапит, «безмездный врач», лечивший молитвой и травами и не бравший платы. А рядом в Киеве работал искусный врач-армянин, о котором говорили, что не было ему равного. Монастырская, светская и иноземная медицина соседствовали в одном городе.
Византия дала книгу и больницу. Но всё это легло на свою почву. «Изборник» 1073 года содержал советы о питании, образе жизни, пользе омовений и чистоте жилья. В «Шестодневе» описаны органы тела с русскими названиями: лёгкие, сердце, печень, селезёнка. Позднейшее предание приписывало внучке Владимира Мономаха (на родине её звали Евпраксией, а после замужества в Византии Зоей) даже сочинение о мазях, хотя эта атрибуция не доказана. Ко двору приглашали врачей из Сирии и Армении. Чужое знание не просто копировали, его сплавляли со своим.
Баня, мостовые и водопровод
Остаётся обвинение в антисанитарии. Начнём с бани. Её остатки археологи находят в слоях IX–X веков в Старой Ладоге и X века в Новгороде. А по летописному преданию, договор с Византией начала X века оговаривал для русских купцов право пользоваться баней в Константинополе. Деталь, в которой видно, насколько привычной и ценной была баня для русского человека.
Город тоже не был грязью по колено. Улицы Новгорода мостили деревом уже в X веке. Чуть позже там проложили и деревянный водопровод. Берестяные грамоты, древнейшие из которых относятся к XI веку, показывают бытовую грамотность горожан, среду, где письмо было обычным делом, а вместе с ним спокойно уживалось и врачебное ремесло.
А гигиена была ещё и писаной. Тот самый «Изборник» 1073 года советует держать в чистоте тело, одежду и жилище. Совет, записанный в книге почти тысячу лет назад, плохо вяжется с образом дикости.
Что в итоге
Закон, назначающий плату врачу. Монастырская больница, лечащая бесплатно. Травник, баня, мощёная улица, деревянный водопровод. Из этих деталей и складывается ответ Рихтеру, и этот ответ его приговор опровергает.
Древняя Русь не была ни отсталой окраиной, ни сказочной державой впереди всех. Она была обычной средневековой страной со своей рабочей медициной — народной, монастырской и светской сразу. Нашествие сожгло её книги и лишило письменной памяти, но сама история этой медицины никуда не делась.
И ещё одно. За травами и заговорами на Руси стоял не только горшок с отваром, но и нож. Резальники, костоправы, зубоволоки, монастырские хирурги — отдельный мир, о котором стоит рассказать особо. О том, как на Руси резали, вправляли и оперировали, расскажем в следующей статье.
Информация