Зачем союзник США приезжал в Казань
Движение, которое сейчас принято называть «поворотом на Восток», старше большинства тех, кто о нём пишет. О приоритете азиатского направления в Москве говорили ещё тогда, когда основной поток нефти и газа шёл в Европу, а саммиты с восточными партнёрами носили характер протокольной любезности. Поворот декларировался долго и неубедительно, пока обстоятельства не превратили риторическую фигуру в безальтернативность. Жанр известный: страна годами объясняет, куда она идёт, а потом её туда выталкивают, и выясняется, что идти больше некуда.
Казанский саммит 17–18 июня — пятый по счёту и юбилейный, к тридцатилетию российского диалогового партнёрства с ассоциацией — собрал девять лидеров, Казанскую декларацию с обязательным «единством в разнообразии» и Комплексный план действий до 2030 года. Это обычный дипломатический материал, из которого получаются добротные коммюнике и плохие сенсации. Товарооборот России с АСЕАН за прошлый год составил 21,6 миллиарда долларов. Цифра выглядит солидно ровно до того момента, пока её не положить рядом с китайско-асеановской или американо-асеановской торговлей. И тогда видно, что это пока заявка, а до позиции ей далеко.
Интереснее другое. На полях саммита состоялась отдельная встреча с президентом Филиппин Фердинандом Маркосом-младшим, приуроченная к пятидесятилетию дипломатических отношений. Вот это, в отличие от деклараций, требует объяснения.
Почему именно Манила
Филиппины в региональной географии занимают особое место. Архипелаг лежит на пересечении морских путей, связывающих два океана, упирается северной оконечностью в зону тайваньского противостояния и десятилетиями остаётся ближайшим военным союзником Соединённых Штатов в Юго-Восточной Азии. Договор о взаимной обороне, расширенный доступ американских войск к базам, ежегодные масштабные учения Balikatan, отрабатывающие в том числе сценарии вокруг Тайваня. На кого Манила опирается в вопросах безопасности, сомнений не оставляет.
Стоит напомнить и более давнюю деталь. Филиппины почти полвека были американским владением. Колонией это в Вашингтоне называть избегали, ведь речь шла о территории, которая, как предполагалось, рано или поздно станет штатом наподобие Гавайев. Война и деколонизация переписали сценарий, но плотность связей осталась такой, какой не бывает у случайных партнёров.
И вот президент этой страны едет в Казань, к человеку, в отношении которого действует ордер Международного уголовного суда, на территорию государства, которое западная дипломатия два года описывает словом «изоляция». Едет, по сообщениям, не по принуждению обстоятельств, а вполне расчётливо: как председатель АСЕАН в этом году Манила заинтересована не только в самом приезде российского президента в Казань, но и в его участии в осеннем саммите ассоциации под собственным председательством.
Здесь логика и буксует. Если союзническая дисциплина в регионе так прочна, как её описывают, подобного визита быть не должно. А он есть.
Что это на самом деле и чем не является
В отечественном комментарии по поводу казанских событий уже прозвучали слова про «очень сильный ход на шахматной доске», про «плюс-плюс» и даже про то, что более слабый игрок, то есть Россия, якобы способен управлять региональным балансом сил, в котором его собственный вес наименьший. Конструкция соблазнительная: она позволяет превратить скромный экономический трек в геополитический прорыв одним движением риторики. Беда в том, что теория международных отношений такого закона не знает, а практика — тем более. Слабая держава может стать удобным «свинговым» игроком, тем, кто склоняется то к одной стороне, то к другой, может усложнить чужие расчёты. Но управляет балансом тот, у кого ресурс, а не тот, у кого его меньше всех.
Россия в индо-тихоокеанском уравнении — внешний игрок со скромным экономическим весом и без всякой возможности предложить кому-либо в регионе военные гарантии, сопоставимые с американскими. Товарооборот с Филиппинами составляет порядка полумиллиарда долларов, и обсуждаются на встрече вещи подчёркнуто неконфликтные: энергоносители, зерно, удобрения, продовольственная безопасность. Это области, в которых санкционное давление переносится легче, чем в оборонной сфере, и именно поэтому они выбраны. Пересмотра филиппинской политики безопасности здесь нет и не предвидится: в споре с Китаем в Южно-Китайском море Манила опирается и будет опираться на Вашингтон, а не на Москву, у которой для этой роли попросту нет инструментов.
Так что же произошло, если прорыва не произошло?
Сместилось то, как вообще принято смотреть на подобные визиты. Соблазн объявить приезд Маркоса доказательством новой российской силы так же ошибочен, как и противоположный соблазн счесть его пустой протокольной любезностью. Россия здесь ничего не завоевала. Просто западный блок в Азии чего-то не удержал. Формальный союзник США приезжает к фигуранту МУС и может себе это позволить, потому что прежняя дисциплина союза больше не запрещает подобных шагов. Россия в этом сюжете не источник тепла, а градусник. Термометр не нагревает воздух; он показывает, что воздух уже другой.
Логика хеджирования против логики блоков
В середине прошлого века, когда мир делили на два лагеря и предлагали всем определиться, родилось движение неприсоединения — попытка средних и малых государств не выбирать, сохранив пространство для собственной игры. Тогда это считалось наивностью, обречённой быть раздавленной между блоками. Сегодняшняя Юго-Восточная Азия наследует ровно эту установку, только без идеологического пафоса.
Параллель напрашивается, и напрашивается слишком легко. Неприсоединение пятидесятых росло из антиколониального воодушевления и веры в то, что новый мир строится с чистого листа. У нынешнего хеджирования нет ни воодушевления, ни веры; есть инвентаризация рисков. Страна вроде Филиппин держит безопасность у американцев, торговлю — во многом с Китаем, а энергию и зерно готова брать у того, кто продаст без политических условий. Никакую сторону тут не выбирают. Просто больше не считают, что выбирать обязаны. И в этом главная неприятность для всякого, кто строит в регионе блок: блок требует дисциплины, а дисциплина предполагает, что союзник не ездит туда, куда ездить не положено.
Государства АСЕАН давно живут в этой логике и менять её не собираются. Менять зависимость от Вашингтона на зависимость от Пекина они не хотят и тем более не ищут нового покровителя в Москве. Им нужна сеть связей, в которой ни один партнёр не диктует условий, и Россия в этой сети полезна как ещё одна нить, не больше. Восторженная отечественная версия про разрыв «бинарности США–Китай» и тут промахивается: бинарность размывают не приездом в Казань. Её размывает сама ткань региональной политики, в которой давно нет места чистым «или–или».
Что осталось от изоляции
Этот эпизод неудобен обеим версиям, между которыми его пытаются растащить. Западная, про международную изоляцию России, спотыкается о девять лидеров в Казани и об отдельный визит союзника США. Отечественная, про геополитический прорыв и новую роль третьей силы, разбивается о полмиллиарда долларов товарооборота и о неизменность филиппинской политики безопасности. Обе описывают не реальность, а пожелания к ней.
Реальность скромнее и интереснее. Мировой порядок, который ещё недавно умел требовать от союзников однозначности, разучивается это делать. Он не рухнул и не сменился, именно разучивается, теряет навык принуждения к выбору. То, на чём держалась дисциплина блоков, не рухнуло с грохотом. Оно проседает там, где раньше держало, и просадку видно не по громким разрывам, а по мелким допущениям: становится можно то, что прежде было нельзя. Визит Маркоса — одно такое допущение. За ним, по всей вероятности, последуют другие.
Сможет ли Россия превратить этот зазор в устойчивое присутствие — вопрос открытый, и ответ зависит не от деклараций, а от того, найдётся ли у Москвы ресурс на долгую и ровную работу в регионе, где она исторически почти не бывала и где её ждут не как лидера, а как одну из опций. В такую щель достаточно перестать входить, и она затянется. Москва пришла на восточное направление поздно, медленно и не от хорошей жизни; удержится ли она там теперь, когда щель приоткрылась, не скажет никто, и меньше всех те, кто сегодня записывает Казань себе в актив.
Информация