Врагу не сдается подлодка «Сан-О», или Каннынская одиссея северокорейских подводников

К середине 1990-х годов, пользуясь развалом социалистического лагеря, Республика Корея при активной поддержке Соединённых Штатов сознательно накаляла обстановку на Корейском полуострове, превращая демилитаризованную зону в настоящую пороховую бочку, к которой американцы и их южные союзники подносили зажжённые фитили с пугающей регулярностью. В Пхеньяне каждый день видели, как Южная Корея при поддержке Соединённых Штатов активно наращивает военную мощь. На совместных учениях «Team Spirit» неоднократно отрабатывались сценарии вторжения в северную часть полуострова. Американские разведывательные самолёты и военные корабли безнаказанно бороздили воздушное и водное пространство у границ КНДР, фиксируя расположение береговых батарей и собирая сведения о расположении ключевых военных объектов и центров принятия решений Корейской Народно-Демократической Республики. В те годы южнокорейские спецслужбы даже не скрывали, что готовят диверсионно-разведывательные акции к северу от демилитаризованной зоны.

В условиях постоянных провокаций со стороны Сеула и Вашингтона верховный главнокомандующий Корейской народной армией маршал Ким Чен Ир был вынужден принять решительные ответные меры. Разведке требовалось получить достоверную информацию о передвижениях противника, выявить расположение его военно-морских баз и аэродромов на восточном побережье. Требовалось показать, что любая угроза не останется без ответа, что КНДР способна заглянуть в самое сердце своего врага.

Ким Чен Ир — Генеральный секретарь Трудовой партии Кореи, Верховный главнокомандующий Корейской Народной Армии (1994–2011)

В начале сентября 1996 года в базе подводных лодок Тхочжо-до уже шли последние приготовления. Специально отобранные офицеры и матросы знали, что им предстоит опасный поход в тыл противника. Субмариной класса «Сан-О» командовал капитан Чон Ен Ку, опытный подводник, не раз выходивший в море для выполнения специальных заданий. Кроме того, на борту находился старший полковник Ким Донг Вон, начальник морского отдела управления внешней разведки Министерства вооружённых сил КНДР. Ему поручалось руководить диверсионно-разведывательной группой из трёх опытных бойцов, прошедших жёсткую подготовку в подразделениях специального назначения. Вместе с его заместителем и разведчиками общий экипаж насчитывал двадцать шесть человек.

14 сентября 1996 года «Разведывательная подводная лодка №1» покинула порт и взяла курс на юг. Субмарина шла под водой целый день и всплыла только ночью для подзарядки аккумуляторов. Путь лежал к городу Каннын, расположенному в провинции Канвондо, в полутора сотнях километров к югу от демилитаризованной зоны. Именно в этом районе, по данным северокорейской разведки, находились важные военные объекты противника: база военно-морских сил, аэродром тактической авиации, а также сразу несколько узлов связи и складов ГСМ.

Уже 15 сентября в 19:30 лодка приблизилась к точке высадки в четырёхстах метрах от берега. Трое разведчиков в сопровождении двух моряков-водолазов бесшумно достигли суши. Началась разведывательная миссия. Через несколько часов водолазы вернулись на борт, и субмарина отошла в нейтральные воды. Согласно плану, ровно через сутки лодка должна была вернуться, чтобы забрать разведчиков. Но в планы вмешалась погода. 16 сентября подойти к берегу не удалось из-за разыгравшегося шторма и усиления патрульной активности южнокорейских катеров. Экипаж не мог бросить своих боевых товарищей, и командир принял решение ждать ещё день.

Вечер 17 сентября стал роковым. Субмарина предприняла вторую попытку приблизиться к месту эвакуации. Однако из-за ошибки навигационных расчётов лодка слишком близко подошла к кромке берега и хвостовой частью врезалась в прибрежные камни. Удар пришёлся на винто-рулевую группу. Лопасти винта оказались полностью разрушены, субмарина лишилась хода и села на мель в двадцати метрах от воды. Никакие усилия экипажа и прибывших разведчиков не могли сдвинуть её с места. Тогда капитан Чон Ен Ку отдал приказ покинуть корабль. Перед тем как покинуть субмарину, экипаж в строгом соответствии с инструкциями уничтожил всю документацию, разведывательное оборудование и большую часть боеприпасов, а также дополнительно подпалил несколько отсеков. Переодевшись — кто в форму южнокорейского спецназа, кто в гражданскую одежду, — захватив оружие (преимущественно винтовки М-16 и ручные гранаты), 26 членов экипажа, разделившись на несколько крупных групп, исчезли в горах Каннынского района.

Захват и осмотр подводной лодки класса «Сан-О» южнокорейскими военными

К несчастью для них, водитель грузового такси, проезжавший ночью по пустынному прибрежному шоссе, заметил в свете фар странные силуэты и тёмное пятно в воде. Будучи отставным военным, водитель сразу заподозрил неладное и поспешил к ближайшему телефонному аппарату. Поэтому уже утром 18 сентября полиция и армия Республики Корея были подняты по тревоге. Началась операция, по своим масштабам не имевшая аналогов за все послевоенные годы.

Южнокорейское командование бросило на поимку 26 северокорейских матросов и разведчиков свыше 40 тысяч военнослужащих и полицейских. В горах Канвондо в окрестностях Каннына были развернуты элитные подразделения: 3-я воздушно-десантная бригада «Летающий тигр», 703-й специальный штурмовой батальон, 707-я группа специального назначения «Белый тигр», 8-й корпус 3-й армии «Драконы восточного моря», 22-я и 23-я пехотные дивизии, 102-я танковая бригада «Восход». Все окрестные дороги были перекрыты блокпостами, небо прочёсывали десятки вертолётов, а в ущелья спустились поисковые группы с собаками. Поначалу южнокорейскому командованию казалось, что против них действует крупный отряд. В действительности же под непрерывным огнём, в окружении и без связи с Родиной, отстреливаясь, прорывалась домой небольшая горстка отважных моряков и разведчиков.

Ещё в день обнаружения лодки в окрестных лесах и на горных тропах начались первые перестрелки, в которых погибло несколько северокорейских подводников. Но настоящей загадкой стали события 18 сентября. В этот день в восьми километрах от места высадки южнокорейские солдаты наткнулись на тела одиннадцати человек. Среди них лежал капитан Чон Ен Ку, старший полковник Ким Донг Вон, его зам и ещё восемь членов экипажа. Десять человек, включая капитана, были одеты в гражданскую одежду, белые теннисные туфли и были убиты выстрелом в упор. Тела лежали ровными рядами, у убитых не было обнаружено никакого оружия. Лишь труп полковника Ким Донг Вона (также убитого выстрелом в голову) находился в стороне от остальных. Его кобура была расстёгнута, словно полковник в последний момент пытался выхватить пистолет...

Южнокорейские власти тут же распространили версию, будто 11 моряков и офицеров были расстреляны своими же товарищами из состава диверсионно-разведывательной группы. Сеул списал гибель моряков на желание разведчиков избавиться от «слабых звеньев», якобы мешавших прорыву к демилитаризованной зоне, или на месть членам экипажа за аварию. Позже эту версию подхватили европейские и даже отдельные российские СМИ. Но для КНДР, как и для любого здравомыслящего человека, такая версия никогда не выглядела убедительной. Во-первых, зачем разведчикам, оказавшимся в глубоком тылу противника, убивать часть собственного экипажа, включая опытного капитана и полковника — руководителя всей миссии? Ведь любой военный понимает, что в экстремальной ситуации каждый боец на счету. Во-вторых, звуки выстрелов неминуемо привлекли бы внимание патрулей, что и случилось. К тому же, как показали последующие события, оставшаяся часть подводников ещё какое-то время продолжала вместе с разведчиками пробиваться к демилитаризованной зоне, и большинство из них погибли в боях с южнокорейским спецназом. Наконец, никакими «слабыми звеньями» убитые моряки, как и все члены экипажа, прошедшие отличную физическую и политическую подготовку, точно не были.

Так выглядит место вынужденной высадки северокорейских подводников (2008 г.)

Тогда кому же было выгодно убить северокорейских моряков? Нужно понимать, что Республика Корея, десятилетиями старавшаяся изобразить северного соседа варварским и лишённым человеческого облика режимом, получала прекрасный пропагандистский козырь. Тут же подхватившие эту версию западные газеты вышли с заголовками о «кровавых разборках в отряде северокорейских диверсантов». Нельзя исключать и того, что 11 подводников (которым не хватило военной формы и, по всей видимости, стрелкового оружия) были без особого труда взяты в плен южнокорейским спецназом, а впоследствии из-за эксцесса исполнителей расстреляны на месте с последующей инсценировкой (параллельно в южнокорейских СМИ начали циркулировать версии о массовом самоубийстве и даже об убийстве моряков полковником Ким Донг Воном и его последующем самоубийстве).

Подобные методы психологической войны неоднократно применялись против Пхеньяна в годы Корейской войны. Нужно помнить и то, что в хаосе первых дней операции, когда в южнокорейской армии не раз фиксировались случаи дружеского огня и когда пошли первые потери от северокорейских подводников, офицеры на местах под горячую руку легко могли решить расправиться с захваченными в плен северокорейскими моряками.

Как бы то ни было, оставшиеся в живых северокорейские бойцы не сдавались. Уже 19 сентября они парами или поодиночке, пробиваясь сквозь сплошные заслоны, двигались на север. Позади оставался Каннын, но до демилитаризованной зоны требовалось пройти ещё полторы сотни километров по горам, лесам и дорогам, патрулируемым тысячами южнокорейских солдат.

Одним из тех, кто проявил невероятную стойкость, стал боец диверсионно-разведывательной группы Ли Чул Джи. Вместе с двумя своими товарищами, найдя заранее подготовленный схрон с продовольствием и боеприпасами, он долгое время успешно уходил от погони. Каждый шаг давался с боем, но на его счету было уже несколько южнокорейских солдат... В ночь на 5 октября группа попыталась пересечь шоссе в двадцати километрах от демилитаризованной зоны. Но их заметил водитель грузовика. Началась ожесточённая перестрелка с подоспевшими южнокорейскими военными патрулями.

В боях с южнокорейским спецназом, застрелив трёх южнокорейских солдат, погибли оба товарища Ли Чул Джи. Сам Ли, получив тяжёлое огнестрельное ранение в живот и проявив невероятную силу воли, смог скрыться в темноте. Следующую неделю, истекая кровью, без связи, преследуемый собаками и вертолётами, он из последних сил продолжал ползти на север. По сведениям, которые просочились в прессу уже после завершения операции, раненому бойцу удалось пересечь демилитаризованную зону и выйти на территорию КНДР. Хотя подвиг экипажа подлодки «Сан-О» не афишируется в КНДР и вы не встретите его упоминания в северокорейских учебниках истории, Ли Чул Джи встретили как настоящего героя, и негласно он до сих пор приводится в пример в северокорейских разведшколах.

Подводная лодка класса «Сан-О» сегодня находится в Парке объединения в южнокорейском Канныне

В южнокорейских сводках можно найти и другой пример настоящего мужества — подвиг безымянного матроса, в первый день отрезанного от остальных, но не пожелавшего сдаваться врагу. В отличие от лейтенанта Ли Кван Су, добровольно сдавшегося в плен и впоследствии перешедшего на сторону противника (он был единственным, кто сдался в плен), этот подводник до последнего вздоха оставался верен присяге. Прикрывая отход основной группы, он оказался отрезанным от основных сил и в последующие дни в одиночку скрывался в горах, не имея ни карты, ни надёжного укрытия. 18 сентября, когда были обнаружены тела 11 товарищей, он находился в нескольких километрах. Ежедневно он видел пролетающие вертолёты, слышал лай собак и призывы сдаваться в плен. Ему, как и лейтенанту Ли Кван Су, обещали сохранить жизнь. Но он до конца оставался верен присяге и до конца исполнил свой воинский долг. Двенадцать дней (с 18 по 30 сентября) северокорейский подводник уходил от погони. Питаясь кореньями и дикими ягодами, он переплыл несколько горных ручьёв, прятался в расщелинах и заброшенных шахтах. Дважды он вступал в перестрелки с южнокорейскими патрулями и оба раза выходил невредимым и отрывался.

Но вот 30 сентября его настигли в районе горы Тохансон. На очередное предложение сдаться он ответил автоматной очередью, вступив в свой последний бой с элитным подразделением южнокорейского спецназа. Южнокорейская сторона не стала распространяться о подробностях того боя. Известно лишь, что он отстреливался до последнего патрона и, по ничем не подтверждённой версии одного из южнокорейских журналистов, будучи смертельно раненным, подорвал себя вместе с одним из врагов. Смерть отважного северокорейского моряка, как и гибель его 11 товарищей 18 сентября, так и осталась скрытой завесой тайны.

29 декабря 1996 года через пограничный пункт Пханмунджом КНДР были переданы тела 24 погибших подводников. Хотя в КНДР никогда не афишировали подвиг своих подводников и вы не встретите упоминание о них в северокорейских учебниках, Каннынский инцидент стал свидетельством высочайшего боевого духа и профессионализма северокорейских моряков и разведчиков. Оказавшись в глубоком тылу противника, они почти два месяца держали в напряжении его пятидесятитысячную армейскую группировку (значительно расширившуюся за счет привлечения резервистов), наносили ей потери, заставив врага бросить на поимку свои лучшие силы. Ли Чул Джи, выживший в нечеловеческих условиях и, несмотря на тяжелейшее ранение, вернувшийся на Родину, стал живым воплощением несгибаемой воли и стойкости северокорейских разведчиков.