Четверть процента уважения
Рынок ждал, что ставку срежут на полпроцента. Получил четверть. А за две недели до заседания президент на видеоконференции с правительством обронил, что инфляция уже «чуть больше пяти процентов» и «мы вправе рассчитывать на снижение ключевой ставки».
И вот ЦБ снижает. Ровно настолько, чтобы это можно было назвать и снижением, и отказом одновременно. Четверть процента инфляцию не лечит. Зато точно показывает, кто в этой истории кому кланяется.
Сколько стоит послушание
19 июня 2026 года совет директоров Банка России опустил ключевую ставку с 14,5% до 14,25%. Девятый шаг в цикле смягчения. Рынок закладывал шаг вдвое крупнее, снижение до 14%; почти все аналитики писали ровно про 0,5 п.п.
Сразу о том, на чём всё держится. Цифры по ставке, бюджету и инфляции — из открытой статистики ЦБ, Минфина и деловой прессы. А вот ссылки на европейские разведслужбы — это пересказанная немецкой газетой версия, и её я отмечаю как версию каждый раз, не выдавая за факт.
Теперь сложи две картинки. Президент публично говорит, на что страна «вправе рассчитывать». Через две недели регулятор делает шаг, но самый маленький из возможных. Сам ЦБ объясняет осторожность иначе. Внутренняя позиция регулятора, по данным европейских разведслужб (на них ссылается Frankfurter Allgemeine Zeitung), сводится к тому, что «давление на цены высокое, а госрасходы не сокращаются». То есть ЦБ выполнил пожелание по сути, но обставил всё так, чтобы было ясно: двигало им не оно, а собственный расчёт.
Почему именно четверть? Ноль выглядел бы как фронда: проигнорировать прямую реплику первого лица в военное время — это уже политическое заявление. Половина выглядела бы как капитуляция: дать ровно то, что попросили, ровно тогда, когда попросили. Четверть процента — это размер уступки начальству, аккуратно отмеренный до сотых. Поклон отмерен так, чтобы и спину согнуть, и на колени не падать.
Но было бы враньём свести всё к политике. С позиции самого ЦБ маленький шаг честно обоснован. Устойчивая инфляция держится в коридоре 4–5% при цели около 4. Бензин дорожает после ударов беспилотников по НПЗ: с начала года литр прибавил порядка 6,6%, и сама Набиуллина назвала топливо одной из причин осторожности. Топливная цена видна каждому на заправке, она мгновенно лезет в инфляционные ожидания. В такой картине маленький шаг — обычная осторожность, простой подсчёт рисков. Просто подсчёт этот совпал с тем, чего хотел Кремль.
Кто разводит костёр, который тушит ЦБ
Чтобы понять, откуда взялась двузначная ставка, надо смотреть не на ЦБ, а на бюджет.
В бюджете 2025 года на оборону и силовиков вместе уходит больше 40% всех расходов, около 8% ВВП, — рекорд для современной России. Дефицит обещали удержать в пределах 1% ВВП. По факту он уже в 2024-м уехал к 1,7% и выше, после того как Госдума разрешила добавить в расходы лишние полтора триллиона.
Подушку, которой гордились, проели. Ликвидная часть ФНБ за войну сжалась с примерно 6,5% до 1,8% ВВП, то есть почти кончилась. Нефтегазовые доходы в первом квартале 2026-го к тому же просели почти на 20% год к году. Резерв, которым затыкали дыры, на исходе. А значит, дефицит всё сильнее давит на спрос и цены напрямую, и гасить его остаётся только ставкой.
А сказал об этом сам ЦБ, без чьей-либо подсказки. В июньском релизе чёрным по белому: сохранение структурного первичного дефицита бюджета до 2029 года может потребовать более жёсткой денежно-кредитной политики, чем закладывалось весной. Переведи с регуляторного на человеческий: правительство годами будет тратить больше, чем собирает, эти деньги пойдут в спрос и в зарплаты, а гасить разогретый спрос придётся ставкой. Один газует, другой давит на тормоз. Машина при этом одна.
Высокую ставку держат из-за бюджета, а не вопреки ему. Это плата за войну, только счёт выставлен не тем, кто её затеял и ведёт, а гражданской экономике.
Двойная экономика: кто платит по счёту
Теперь о том, по кому эта ставка вообще бьёт. Потому что бьёт она не по всем одинаково.
Аналитики Re:Russia смотрят на индекс бизнес-климата ЦБ по сектору инвестиционных товаров: туда входят отрасли, которые кормятся военными и государственными заказами. Значение аномально высокое, около 14,5 пункта при околонулевых или отрицательных значениях у гражданских секторов. Ужесточение политики на этот сектор почти не подействовало. И понятно почему: он сидит на бюджете и на гарантированных заказах. Сколько стоит рыночный кредит, ему важно куда меньше, чем остальным, ведь за него платит казна.
А вот другая половина. Опрос крупного бизнеса, который ВТБ и РБК проводили ещё в 2024-м: 77% назвали высокую ставку главной угрозой для себя. Не санкции и не логистику, именно ставку, выше всего прочего. Это те, кто живёт на рыночные деньги и рыночный кредит. Им четверть процента не легче и не тяжелее — им просто дорого, и дорого надолго.
Тут важно не упростить до сказки про два изолированных мира. Военный контур ставку не то чтобы «не чувствует» — он сам и есть один из главных источников того давления, которое она пытается гасить. Он тянет на себя рабочие руки, разгоняет зарплаты, кормит спрос, а потом этот спрос упирается в нехватку рук и товаров и выходит инфляцией. То есть военка не сбоку от проблемы, а в её центре, но расплачивается за решение не она, а тот, кто рядом, на рыночном кредите. Туда, в военный контур, перетекает всё дефицитное разом: деньги, кредит, кадры.
И тут к самому ЦБ есть вопрос. Формально регулятор защищает рубль и цель по инфляции, всё по мандату. Но если смотреть на результат, а не на декларацию, его инструмент сильнее всего душит тех, кто и так вне кормушки, и слабее достаёт тех, кто разгоняет дефицит. Это не злой умысел регулятора, а конструкция, в которую его поставили. Но вопрос «какую именно экономику защищает ставка» остаётся честным.
Тонкий лёд под банками
Осталась банковская сторона, и она самая мутная.
Сразу оговорка. Дальше идёт оценка европейских разведслужб, пересказанная немецкой прессой, а не отчётность ЦБ и не аудит. Версия, а не приговор. Но версия показательная. По этим данным, балансы российских банков «искусственно раздуты», около 10% корпоративных кредитов и около 13% потребительских названы проблемными против официальных оценок около 6%. Авторы доклада не исключают банковского кризиса в горизонте ближайшего года.
Проверить эти цифры со стороны нельзя, и я не выдаю их за установленный факт. Больше скажу: расхождение между официальной и реальной долей плохих долгов — обычная история для любой экономики под стрессом. Реструктуризации, продление безнадёжных кредитов, регуляторные послабления годами маскируют настоящую картину, и не только в России. Так что направление подозрения правдоподобно, а конкретные проценты нет.
Но логика, которая за этим стоит, от точности цифр не зависит. Высокая ставка держит инфляцию и рубль, и она же постепенно топит заёмщиков без бюджетной подпорки, а это растущая гора плохих долгов в банках. Снизить резко — рискуешь инфляцией и курсом сразу. Не снижать — копишь проблему в банках, которая выстрелит позже. Риски по двум сторонам этой развилки наступают в разные сроки, инфляция сразу, проблема банков позже, но неприятен любой выбор. Четверть процента не решает ни того, ни другого. Она тянет время.
Вот тут и видно, что такое «независимость ЦБ» на самом деле. Юридически с ней всё в порядке: статья 75 Конституции на месте, закон о Банке России не трогали, никто не отбирал у регулятора право двигать ставку как он считает нужным. Набиуллина формально свободна. Но независимость измеряется не строчкой в законе, а тем, кто несёт цену за чужой выбор. А цену за бюджет, который пишут не в ЦБ, регулятор оплачивает своей ставкой, и заодно ею расплачивается гражданская экономика. В учебниках это называют фискальным доминированием. В чистом виде это когда регулятора заставляют печатать деньги под дефицит, и инфляция растёт несмотря на ставку. Здесь до такого пока не дошло: ЦБ ещё держит инструмент и бьётся ставкой против бюджетного разгона. Но дорогу ему уже задаёт чужая рука.
0,25 — это не смягчение и не жёсткость, а расписка: руль регулятор пока держит, но маршрут прокладывает не он. А бюджетный спрос так и будет разгонять цены, пока расходы на войну остаются на нынешней высоте, и регулятору останется давить на тормоз и объяснять стране, почему едет так медленно.
Информация