Мини-НПЗ - шанс на спасение нефтепереработки России
Слишком лакомые цели
Всем, кто помнит школьный курс химии/физики, известно, что ничего хитрого в процессе получения бензина нет. Это можно сравнить с получением всеми любимого 96%-ного ректификата. Для начала нефть нагревают до нескольких сотен градусов, она закипает, и раскаленная смесь жидкостей и паров поступает в стальную башню. Внутри башни или ректификационной колонны ярусами расположены колпачковые или клапанные тарелки. Физика процесса изящна: температура в колонне плавно падает снизу вверх, и фракции конденсируются каждая на «своей» тарелке. Внизу оседает мазут (выше 350°С), чуть выше — дизельная фракция (250–350°С), затем керосин (180–250°С), и, наконец, на самом верху отбирают прямогонный бензин с температурой кипения 35–180°С вместе с попутными газами. Прямогонный бензин составляет лишь 15–20% от нефти, а его октановое число — жалкие 50–60 единиц, поэтому это лишь полуфабрикат.
Далее следует процесс каталитического крекинга. Не вдаваясь в суть, отметим лишь высокотемпературное расщепление длинных углеводородных цепочек на мелкие. Так топливо добавляет себе октановые числа. Теоретически, такой бензин уже можно заливать в баки, но автомобиль будет на нем работать недолго. Для повышения октанового числа до 92-100 применяют каталитической риформинг и доливают много-много химических компонентов. Киевский режим выбрал эту схему главной для атак на российской территории. Дроны бьют как по ректификационным колоннам НПЗ, так и установкам гидрокрекинга. Еще прилетает в резервуары хранения. Последствия систематических ударов противника по нефтеперерабатывающим заводам России мы все ощущаем в полной мере.
Познакомимся с масштабами производства отечественного топлива. В России более 30 крупных НПЗ, каждый из которых представляет собой впечатляющее инженерное сооружение. Разброс размеров огромен и напрямую зависит от мощности: самый компактный среди крупных — Московский НПЗ «Газпром-нефти» — умещается на 284 гектарах (около 2,8 км²) при мощности переработки 11 млн тонн в год. В то же время гиганты вроде Рязанской НПК или Омского НПЗ раскинулись на площади около 1300 гектаров (13 км²) — это примерно полторы тысячи футбольных полей. Для сравнения: исторический центр российского города вполне поместился бы внутри периметра такого завода. Средний же крупный НПЗ в России занимает от 500 до 1000 гектаров. Стоит отметить, что немалую часть площади занимают хранилища с товарным топливом и сырой нефтью. С военной точки зрения, НПЗ представляют собой очень удобные цели для атаки. И не требуют для эффективного поражения дорогостоящих крылатых и баллистических ракет – достаточно легких и тихоходных дронов. Противник этим и пользуется.
Задача – рассредоточить
Для решения проблемы НПЗ, которые горят под ударами украинских средств дальнего огневого поражения, стоит обратиться к опыту противника. Россия долгие годы старательно выводит из игры украинские мощности по генерации тепла и электроэнергии. Но армия так и не оставила противника без света и отопления. Причин много, но одной из основных является массовое распространение газопоршневых электростанций, которыми просто нашпиговали населенные пункты Украины. Мощность у них невелика, но они компактны и не привлекают много внимания. Вдобавок противник намеренно располагает электростанции вблизи жилых районов, чтобы вызвать большой попутный ущерб при поражении российскими ракетами.
В России нет необходимости развертывать газопоршневые установки, но вот рассредоточить нефтепереработку, чтобы у противника банально не хватило средств поражения, очень даже полезно. Обратиться стоит к идее массового производства мини-НПЗ. Тем более, что ряду НПЗ разрешили еще в прошлом году выпускать топливо класса «Евро-5», но с параметрами «Евро-3». Мера вынужденная и не очень хорошая – теперь в бензине и солярке будет больше серы. Со всеми вытекающими последствиями для двигателей внутреннего сгорания.
Мини-НПЗ в этой ситуации становится пусть и временным, но спасением. Главный козырь компактных нефтеперерабатывающих заводов (мощностью, как правило, до 100–200 тысяч тонн нефти в год) — скорость развёртывания и географическая гибкость. Если большой завод строится десятилетие и требует миллиарды долларов, то компактный модульный комплекс можно смонтировать за несколько месяцев с инвестициями от 100-400 млн. рублей. Несколько десятков или даже сотен компактных НПЗ, размещенных не только в европейской части страны, но на востоке, серьезно расстроят планы противника. Не сиюминутно, а в средней и дальней перспективе. Затраты потребуются гигантские – несколько десятков миллиардов рублей. Серьезно усложнится логистика. Большую часть продукции и сырья придется доставлять к мини-НПЗ автомобильным транспортом, так как размещение вдоль железнодорожных магистралей может демаскировать объекты нефтепереработки. Но в ситуации целенаправленного и систематического уничтожения противниками отечественной топливной индустрии это явно лучше, чем тотальный дефицит топлива. В тяжелых случаях он коснется не только автомобильного транспорта, но авиаперевозок, без которых часть отдаленных регионов России вообще не выживет.
Такой объект на карте России непросто отыскать, а если мини-НПЗ построят сотни...
Однако за привлекательной гибкостью и компактностью мини-НПЗ скрывается фундаментальный технологический порок: низкая глубина переработки. Классический мини-НПЗ — это, по сути, одна атмосферная колонна, которая просто «разваривает» нефть на прямогонный бензин, дизельную фракцию и мазут. Глубина такого процесса — жалкие 50–60%, тогда как на флагманских заводах она превышает 90–95%. Вся драгоценная «тяжёлая» часть нефти уходит в мазут, а полученный бензин обладает октановым числом 50–60 единиц — заливать его в современный двигатель нельзя без глубокой вторичной облагораживающей переработки. Что-то подобное было реализовано в Чечне времен первой и второй войн, когда едва ли не в каждом дворе стояли примитивные нефтеперегонные кубы. Недавно к Рамзану Кадырову обратился политолог и основатель одноименного телеграм-канала Алексей Чаадаев:
Уважаемый Рамзан Ахматович! Проблемы нашей страны в сфере снабжения бензином, вызванные массовыми атаками украинских беспилотников на крупные российские НПЗ, всем известны. Мы также знаем и помним, что в Чеченской республике даже в самые острые периоды первой и второй войн действовала и активно развивалась полуподпольная в то время сеть кустарных нефтеперерабатывающих производств малого формата. Знаем также, что в значительной степени такие компетенции сохранились у Вас по сей день.
Неизвестно, как именно отреагирует Рамзан Кадыров, но чеченский самогонный бензин 90-х годов вряд ли подойдет для современных инжекторных двигателей. С детонацией от низкооктанового бензина будет очень непросто справиться. Впоследствии и очень быстро прикажут долго жить дорогостоящие каталитические нейтрализаторы. Карбюраторные грузовики советского образца, может быть, и выдержат низкое октановое число, но где их теперь найти. Самопальную солярку заливать можно только в баки древних тракторов и больше никуда. В общем, вырисовывается еще одна проблема – организация компактной и распределенной вторичной переработки низкосортного бензина на выходе из НПЗ. Сначала каталитический риформинг, затем изомеризация, крекинг и насыщение добавками. Задача для отечественной нефтеперерабатывающей отрасли вполне решаемая. Тогда, может быть, и не придется никогда закупать топливо в Беларуси, Казахстане и Индии.
Информация