Англия против Америки: была ли тайная война разведок
В сериалах MI6 и ЦРУ ведут вечную дуэль. В рассекреченных архивах они чаще всего стоят по одну сторону стола. Разбираем, где кончается сценарий и начинается документ.
Миф, собранный из киноплёнки
Версия и правда заманчивая. За фасадом «особых отношений» Лондона и Вашингтона якобы идёт тайная война разведок. MI6 и ЦРУ плетут интриги один против другого, стоят за убийством Кеннеди, дирижируют Уотергейтом, маячат за событиями 11 сентября. Образ красивый, но архивы показывают союз: тесный, временами болезненный, а иногда катастрофически ошибочный. И это куда любопытнее любой дуэли.
Откуда вообще взялся миф о «скрытой войне»? Источников у него два, и оба к документам отношения не имеют.
Первый — поп-культура. MI6 и ЦРУ — две самые узнаваемые спецслужбы планеты. Британская разведка благодаря Джеймсу Бонду превратилась в символ аристократического мастерства, тонкой игры на глобальной шахматной доске. ЦРУ после холодной войны стало воплощением американской мощи и тайных операций. Противопоставить их легко: старое искусство против грубой силы, манёвр против напора. В бондиане, правда, есть Феликс Лейтер, американский приятель Бонда из ЦРУ. Они делят информацию, риски, прикрывают друг друга. То есть даже в кино базовый сюжет — это сотрудничество с привкусом добродушного соперничества, а вовсе не война. Но память зрителя цепляется за эффектную дуэль, а не за рутину совместной работы.
Второй источник — риторика «борьбы кланов» и «глубинного государства» (предполагаемой несменяемой закулисной власти спецслужб и бюрократии, управляющей страной поверх выборных институтов). Она объясняет сложные события через противостояние закрытых групп. Удобно: если сердцевина союза секретна, значит, именно там и прячется закулисная схватка.
А что в реальности? После Второй мировой США и Великобритания, а вслед за ними Канада, Австралия и Новая Зеландия выстроили систему соглашений об объединении радиоразведки, ядром которой стал британско-американский договор 1947 года. Так возникла плотная сеть обмена сигнальной разведкой и криптоанализом, позже известная как Five Eyes. Военный аналитик в «Независимом военном обозрении» формулировал суть так: по обе стороны Атлантики создатели этой системы неизменно повторяли, что её сердцевиной является оборонная и разведывательная кооперация, а уж затем внешняя политика. Назвать это «постоянной войной» — примерно как описывать непрерывный бой между штабами двух союзных армий. Конечно, трения и расхождение интересов никуда не девались, бывали и острые кризисы, но всё это происходило внутри союзной рамки, а не поверх неё.
Британский след в создании ЦРУ
К 1941 году у США не было ни одной службы, способной свести воедино разведданные со всего мира. У британцев такая служба — внешняя разведка Secret Intelligence Service (SIS), она же MI6, основанная в 1909 году, — работала уже больше тридцати лет. Этот разрыв и породил то, что потом назовут «британским следом» в создании ЦРУ. След задокументирован, вопрос лишь в том, что именно за ним стоит.
До Второй мировой американская разведка была лоскутной. Информацию собирали военные ведомства, дипломаты, ФБР, но между ними не было ни стратегической координации, ни простого желания делиться данными. У британцев же был опыт, традиция, отлаженная методология — всё то, чего американцам остро не хватало.
В начале войны Уинстон Черчилль одобрил создание в Нью-Йорке офиса British Security Coordination. Возглавил его Уильям Стефенсон, канадский предприниматель и разведчик британского происхождения. BSC занимался не только классической агентурой. Он лоббировал вовлечение США в войну, готовил американские кадры, передавал технологии шифрования и методы анализа. Сотрудничество с ФБР часто держалось на устных договорённостях и личных контактах. По сути, британцы наглядно показывали американцам, как устроена централизованная внешняя разведка: резидентуры, сети, каналы связи, разделение аналитики и операций.
В 1942 году появился Office of Strategic Services под руководством Уильяма Донована — первый независимый разведорган США, который вёл разведку и тайные операции за линией фронта в интересах всех родов войск. После войны OSS распустили, но логика осталась. Национальный закон о безопасности 1947 года создал Совет национальной безопасности и Центральное разведывательное управление. Официальная публикация ВВС США прямо признаёт: американский подход к разведке был во многом построен по образцу британской SIS. Национальный музей Второй мировой войны связывает истоки ЦРУ с опытом войны и взаимодействием с британцами.
Вот здесь и проходит главная развилка. Конспиролог читает «британский след» как попытку Англии контролировать Америку изнутри. Документы читаются иначе. Лондон был наставником и союзником, который заодно стремился встроить растущую американскую мощь в систему западной безопасности, где британские интересы занимали центральное место. По мере усиления США баланс менялся, и старшим партнёром становился Вашингтон. Но в основе лежала передача опыта и совместное строительство, и никакой тайной войны архивы здесь не показывают.
Иран и Британская Гвиана
Проверять миф логичнее всего там, где у него больше всего конкретики — имён, дат, рассекреченных бумаг. И ровно там видно, как тесно MI6 и ЦРУ работали вместе против третьих стран.
Иран, 1953 год. Операция под кодовым именем TPAJAX — свержение правительства Мохаммеда Мосаддека. Рассекреченные материалы Национального архива безопасности США подтверждают: это был совместный проект. Американское планирование вели Кермит Рузвельт, глава ближневосточного отдела ЦРУ, и специалист по Персии Дональд Уилбер, чей внутренний отчёт позже и стал ключевым рассекреченным документом по операции. С британской стороны ключевую роль играл офицер SIS Норман Дарбишир. И вот деталь, которая бьёт по версии о дуэли: британский Форин-офис годами добивался удаления «очень компрометирующей» информации о роли Лондона из американской публикации Foreign Relations of the United States. Аналитики архива делают вывод: ЦРУ десятилетиями не публиковало полные данные не столько ради своей репутации, сколько чтобы не задевать болезненные для Лондона темы. То есть Вашингтон десятилетиями хранил чужие секреты — занятие, мало похожее на войну с собственным партнёром.
Британская Гвиана, начало 1960-х. ЦРУ совместно с MI6 организовало всеобщую забастовку против избранного правительства премьера Чедди Джагана. Протокол заседания «Special Group» (секретного межведомственного комитета, санкционировавшего тайные операции) от 25 апреля 1963 года прямо предписывает: ЦРУ поручено совместно с MI6 предпринять действия, какие будут признаны желательными для продолжения забастовки. На заседании Президентского совета по внешней разведке заместитель директора ЦРУ по планам Ричард Хелмс докладывал о деталях. Агентство согласовало с профсоюзным лидером AFL-CIO Джорджем Мини программу финансирования забастовки на 435 000 долларов под видом «взносов AFL-CIO». Этой программой руководил кадровый сотрудник ЦРУ под прикрытием. Документы также предполагают, что директор ЦРУ Джон Маккоун лично встречался в Париже с высокопоставленным сотрудником MI6 Джеймсом Фултоном.
Логика везде одна. В Иране Лондон защищал нефтяные интересы, Вашингтон — противостояние с СССР. В Гвиане обе стороны не хотели усиления левых сил в новом государстве. Разные мотивы, общая операция, партнёрское исполнение.
И отсюда вытекает главная ловушка конспирологии — приём аналогии: раз вместе устраивали перевороты за рубежом, значит, могли действовать и внутри, против собственного президента. Здесь нужно быть честным насчёт пределов метода. Архивы фиксируют не всё, и «в документах ничего нет» само по себе не опровержение: конспирология как раз и питается тем, что осталось за кадром. Но и аргументировать обратное нечем: внешние операции опирались на рамку легитимности в глазах элит холодной войны, тогда как устранение собственного лидера — совсем иной порядок риска, под который не подведено ни единого следа, даже косвенного. Пока такого следа нет, перенос внешней логики на домашнюю политику остаётся догадкой, а не выводом.
Кеннеди, Уотергейт, 11 сентября, Ирак
Четыре громких сюжета — четыре проверки. Проведём их подряд.
Убийство Кеннеди, 1963. Академическая историография опирается на Комиссию Уоррена, выводы Комитета Палаты представителей по расследованию убийств и массив рассекреченных документов. В центре — Ли Харви Освальд, версии о роли оргпреступности, кубинские мотивы, ошибки спецслужб. Британская разведка в этой истории практически не фигурирует. Рассекреченные материалы по эпохе Кеннеди посвящены не убийству, а тайным операциям против третьих стран. Прямых указаний на «британский след» в гибели президента нет ни в одном документе, и корректная формула фактчекинга здесь — «информация не подтверждена».
Уотергейт, 1972–1974. Знаменитая «smoking gun tape» от 23 июня 1972 года зафиксировала, как Никсон соглашается задействовать ЦРУ, чтобы оно притормозило расследование ФБР по взлому штаба демократов. Это был внутренний конфликт: президент использовал собственную разведку как инструмент против правосудия. MI6 в материалах по Уотергейту не упоминается вовсе. Скандал, правда, подорвал доверие к спецслужбам и запустил реформы — слушания Комитета Чёрча, усиление надзора Конгресса. Но это история о границах власти внутри США, и британского дирижёра за кулисами в ней не обнаруживается.
Откуда тогда взаимное недоверие? Оно реальное, но возникло по другой причине. «Кембриджская пятёрка», советские агенты в британской разведке, разоблачения которых тянулись на протяжении 1950–1960-х, заставляли Вашингтон сомневаться, способен ли Лондон хранить секреты. Это бюрократическое и профессиональное напряжение, не имеющее ничего общего с клановой войной.
11 сентября 2001 года. Крупнейший провал американского разведсообщества и косвенно его союзников. Реакция показательна: службы не разошлись, а сцепились ещё теснее. Совместные базы данных, обмен данными о подозреваемых, координация операций. В литературе разведку называют «первой линией обороны против терроризма». Никакой «скрытой войны» MI6 и ЦРУ здесь не просматривается, речь о системных ошибках координации.
А вот финальный сюжет переворачивает всю интригу. Ирак, 2003 год. Оценки ЦРУ и MI6 значительно завысили возможности Ирака в области оружия массового поражения, и ошибки усугубило политическое давление. Две тесно связанные службы, опираясь на дефектные источники и схожие предпосылки, пришли к одинаково неверным выводам. Затем эти выводы использовали администрация Буша и правительство Блэра для обоснования вторжения. Дуэлью тут и не пахнет. Это групповое мышление: чем плотнее кооперация, тем выше шанс, что службы не перепроверят друг друга, а дружно подтвердят общую ошибку. Бывший высокопоставленный офицер описывал степень сращивания служб без всякого пафоса: We were all in bed together («Мы все были в одной постели»).
Зачем нужна трезвая картина
«Англия против Америки» — отличная метафора для сценариста и негодный инструмент для историка. Конспирологический путь превращает разведку в арену вечной тайной войны: британский след в ЦРУ читается как захват, перевороты — как доказательство всесилия, Кеннеди и Уотергейт — как эпизоды клановой схватки. Но эта версия держится на одних догадках и заимствует драматургию у сериалов.
В документах всё оказывается запутаннее и честнее. Британский след в создании ЦРУ реален: Лондон передавал опыт, а не подчинял себе американцев. Совместные операции в Иране и Гвиане были спорными и небезупречными, но это партнёрство. Война с террором и иракская оценка показали и силу союза, и его слабость. А там, где звучат сенсации про британскую руку в убийстве Кеннеди или в Уотергейте, документы молчат, и честный ответ звучит коротко: «информация не подтверждена».
Трезвая картина нужна не для того, чтобы кого-то оправдать или обвинить. Она позволяет критиковать реальные ошибки — свержение избранных правительств, завышенные оценки угроз, спорные методы — не скатываясь в мифологию кланов. Особые отношения Лондона и Вашингтона действительно уникальны и временами опасно влиятельны, но их уникальность — в глубине кооперации.
И вот что стоит держать в голове, закрывая папку с документами: иногда от согласия двух служб мир страдает сильнее, чем пострадал бы от их ссоры. В Ираке вышло именно так: никто никого не переигрывал, просто все были в одной постели и ошиблись разом.
Информация