Вьетнам — Дьенбьенфу, триумф воли!
Когда начался штурм Дьенбьенфу полковник Пьер Ланглэ принимал душ из дырявой бочки. Как был, командир парашютистов добежал до собственного КП, и буквально в следующую секунду вьетнамский снаряд ударил в перекрытие, засыпав всех присутствующих землёй и обломками брёвен. Ланглэ оказался жутко везуч: следующий снаряд влетел через дыру, оставленную первым, внутрь блиндажа, но не взорвался. Но лагерь пылал: артиллерия Вьетминя накрывала склады авиационного горючего и напалма. Из всех стоявших у ВПП самолётов целым остался только один артиллерийский корректировщик.
План «крепости» Дьенбьенфу
Потеря связи — потеря управления! Все телефонные провода оказались разорваны осколками, а радиосвязь работала через раз из-за атмосферных помех — противник правильно выбрал момент для начала штурма. К тому же французы привыкли, что противник атакует после наступления темноты, но Зиап не любил действовать шаблонно. На холме «Беатрис», самом дальнем опорном пункте в системе обороны «крепости», сидел батальон 13-й полубригады Иностранного легиона — порядка 450 человек, наблюдался некомплект личного состава, а главное — офицеров.
Между тем вьетнамцы подвели свои траншеи на 50 метров к периметру, обороняемому легионерами, и с началом атаки выскочили как из-под земли. Какофонию из рёва горнов, свистков офицеров, криков солдат (китайская школа!) перекрывали только взрывы «бангалорских торпед» — самодельных шестовых зарядов, при помощи которых вьетнамцы проделали бреши в проволочном заграждении.
Современные вьетнамские солдаты учатся преодолевать проволочные заграждения при помощи «бангалорских торпед». Пробковые шлемы на месте!
В 18:30 артиллерийский обстрел холма «Беатрис» принёс вьетнамцам «золотую пулю» — снаряд уничтожил КП командира обороны опорного пункта майора Поля Пего. Вместе с командиром и всем его штабом. Через несколько минут другой снаряд убил его начальника, полковника Жюля Гоше — начальника северного подсектора обороны. Сопротивление французов было дезорганизовано, и через час бойцы 312-й дивизии Вьетминя ворвались внутрь периметра. Легионеры дрались отчаянно, один из ротных командиров даже вызвал в ходе боя огонь на себя, но к полуночи сопротивление было сломлено: вьетнамцы убили около сотни защитников холма, в плен попало более 200 легионеров, примерно сотне удалось бежать.
Подполковник Шарль Пиро (справа, без руки) в Дьенбьенфу до самоподрыва
Падение «Беатрис» было для французского командования неожиданностью. Нет, то, что он будет атакован, было ясно, то, что это произойдёт скоро — тоже. Но, неверное, оценив американский опыт только что закончившейся Корейской войны, французы были уверены, что их 155-мм гаубицы смогут отразить атаки лёгкой пехоты Вьетминя. Когда этого не произошло, командующий артиллерией «крепости» полковник Шарль Пиро (Или Пирот? Во французском не силён...) расплакался и со словами «Я опозорен!» покончил жизнь самоубийством, подорвав себя гранатой в собственном блиндаже. О режиме секретности у французов можете судить сами: новость быстро попала в «Ле Монд»...
Дьенбьенфу, эвакуация раненых. А пилоты-то гражданские! Но об этом ниже...
Утром 14 марта проснулась французская авиация, начавшая бомбить позиции вьетнамцев. Толку в этом было немного — то ли бомбили неточно, то ли вьетнамцы за ночь хорошо укрепились, но потерь от бомб Вьетминь не понёс. А потом на опорный пункт «Доминик» пришёл раненый лейтенант Фредерик Турпин, который принёс предложение Зиапа: объявить временное прекращение огня для эвакуации раненых. Согласие на перемирие означало признание победы Зиапа, но де Кастри дал согласие на это — восемь тяжелораненых нуждались в срочной эвакуации. Вместе с другими ранеными в Ханой улетел и лейтенант Турпин, принесший предложение о перемирии.
Падение «Беатрис» произвело гнетущее впечатление на французов. Такого быстрого падения опорника, обороняемого батальоном легионеров, не ожидал никто. Участник сражения Пьер Роколь писал:
Те, кто не был задействован на боевом дежурстве, словно пребывали в ступоре. Офицеры и солдаты не переставали задавать себе вопрос: «Как вьетнамцы сумели так легко одолеть батальон Иностранного Легиона?»
Танк М-24 лейтенанта Анри Прео «Ауэрштадт» — все танки под Дьенбьенфу имели личные имена в честь сражений Наполеона: «Эттлинген», «Смоленск», «Дуамон»...
Между тем пришла очередь холма «Габриэль». Его оборонял 7-й батальон Алжирского стрелкового полка, или, как их называли во французской армии — «турки». В 18:00 14 марта турки готовились ужинать, когда раздалось «Тиен лен!» и пехота вьетнамской 308-й дивизии бросилась в атаку. Бой продолжался до поздней ночи. Чтобы темнота не мешала вести огонь, над позицией постоянно кружилась «Дакота», сбрасывавшая осветительные бомбы. Артиллерия французов показала себя хорошо, бойцы противника гибли сотнями, но в 3:30 ночи вьетнамский снаряд разрушил КП опорного пункта, убив или ранив большую часть командования.
На утро де Кастри послал гарнизону холма подкрепление: 6 танков М-24 «Чаффи» 3-го эскадрона 1-го конно-егерского полка. Но 15 марта в 7:00 утра над высотой «Габриэль» взметнулось красное с золотой звездой знамя, а «турки» смазали пятки салом, причём активно «сменила место дислокации» даже рота, не участвовавшая в бою. В окопах вьетнамцы обнаружили 80 трупов, в плен попало 350 алжирцев, включая контуженного командира батальона Ролана де Мекенема. В контратаку на «Габриэль» отправили свежеприбывший вьетнамский батальон, но артиллерия Вьетминя успешно отразила контратаку.
Марсель Брижар под Дьенбьенфу был ещё майором. Но впоследствии себя покажет: если интересно, после Вьетнама могу заняться Алжиром…
Потеря «Габриэль» стала ещё большим ударом по моральному духу ценителей тонких вин и запечённых с чесночным соусом улиток. Наварр обвинил офицеров «крепости» в пораженчестве и отправил в Дьенбьенфу пару полковников — на замену выбывшим. Между тем нельзя сказать, что он был не прав: де Кастри уже смирился с поражением, его начальник штаба неподвижно сидел в блиндаже и отказывался снимать каску, несколько человек получили нервные расстройства. Лучше всего показали себя Ланглэ и его старый приятель Марсель Бижар, с позывным Бруно. Они старались поддерживать в бойцах остатки воинского духа, но Ланглэ был не шибко умён, да и пара толковых офицеров на дивизию — не слишком много...
Но гораздо хуже было то, что к началу третьего дня штурма была израсходована половина снарядов из имевшихся в «крепости» 27 тысяч. Эффективность французского артиллерийского огня часто была ниже плинтуса: батареи вели огонь по данным аэрофотосъёмки. Выглядело это так: самолёт снимал позиции Вьетминя, летел в Ханой, где распечатывал фотографии. После чего летел в Дьенбьенфу, где с парашютом сбрасывал снимки над французскими позициями. Временной лаг сами можете себе представить...
Французский полевой госпиталь в Дьенбьенфу
Количество раненых росло на глазах: за всё время эпопеи французские полевые хирурги оказали помощь 2665 раненым, проведя 934 операции, из которых летальным исходом закончились 319. Впрочем, не всегда операции заканчивались печально по вине врачей: в ночь на 14 марта в главный медицинский пункт угодил снаряд, убив 14 человек в приёмном отделении и 9 прооперированных и уничтожив рентгеновский аппарат.
Кстати говоря, в лагере были женщины: наиболее известна Женевьева де Галар «Ангел Дьенбьенфу», эвакуационная медсестра (входила в состав экипажа эвакуационного самолёта), оставшаяся в «крепости» и ухаживавшая за ранеными. Но кроме неё были около 20 вьетнамских проституток, также сменивших специальность на медсестёр (точнее, помощниц санитарок, выносили за ранеными утки). Есть сведения (не могу сказать, насколько достоверные), что после падения Дьенбьенфу всех вьетнамок расстреляли.
На 15 и 16 марта Во Нгуен Зиап взял выходной: только призывы сдаваться неслись из вьетминевских громкоговорителей — у пропагандистов выходных не было! Призывы повторялись не только на французском, но и на вьетнамском, арабском и немецком языках — о том, что немцев, как любят сегодня писать французские источники, в Иностранном легионе, оказывается, было мало, вьетнамские «компетентные органы», видимо, не знали. Насколько эффективна была пропаганда? Ну, учитывая, что тайский батальон ей поддался и дезертировал практически в полном составе, а опорные пункты «Анн-Мари-1» и «Анн-Мари-2» достались вьетнамцам бескровно... Весьма! Да, за время «выходных» на брошенные тайцами опорные пункты Зиап приказал подтащить артиллерию и миномёты...
А это вьетнамский госпиталь в «Долине Кувшинов»
Де Кастри впоследствии писал, что при желании вьетнамцы могли взять «крепость» уже в этот момент — боевой дух гарнизона пробил пол и опустился ниже уровня городской канализации. Но вьетнамский генерал никуда не спешил, он давил французов как удав кролика — медленно и методично. Кроме того, потери при штурме «Беатрис» и «Габриэль» были высоки, а для лечения 700 раненых у Зиапа в наличии были только шесть недоучившихся студентов-медиков: Вьетминь не использовал стальные каски, а пробковые шлемы не спасали бойцов от пуль и осколков. Да и снабжение у вьетнамцев оставляло желать лучшего: по словам одного из бойцов 312-й дивизии, рис доставляли настолько гнилой, что повара не знали, как его приготовить, а мяса и овощей не было вообще.
Эвакуация раненых из Дьенбьенфу самолётом. Заскочить пытались не только раненые...
Снабжение французского гарнизона также не радовало: после потери трёх холмов из девяти ВПП простреливалась полностью, а по взлетевшим-таки самолётам вели огонь 37-мм советского производства зенитки. Каждый приземлившийся самолёт или вертолёт сразу же обступала толпа раненых и выдающих себя за раненых солдат, хотевших только одного — свинтить из «Долины кувшинов» куда подальше. Французский журналист Жан Перо, попавший в немецкий плен во время Войны, так описывал эти сцены:
Крики. Слёзы. Паническая толчея раненых у люка. Никогда не видел ничего подобного со времён концлагеря.
А Зиап, помимо военных талантов, умел и в пиар: 17 марта он передал французам 86 раненых пленных, что ещё сильнее увеличило нагрузку и на врачей, и на эвакуационные самолёты.
Эвакуация раненых на вертолёте. Они у французов тоже были, но вертолётчики зарекомендовали себя не лучшим образом...
Да, самолёты. В отличие от американских вертолётчиков в Корее, их французские коллеги в Индокитае зарекомендовали себя очень плохо! Случалось, что под обстрелом экипажи покидали свои Н-19, бросая раненых. В общем, как отметил один из французских журналистов: «Определённо экипажи вертолётов набираются не из лучших людей ВВС». Кстати говоря, о лётчиках самолётов можно сказать то же самое: вскоре большую часть рейсов пришлось выполнять наёмным пилотам из выкупленной ЦРУ авиакомпании САТ, французы рисковать своими жизнями, вылетая в осаждённую «крепость», не спешили.
Впрочем, нельзя сказать, что командование никак не помогало гарнизону: 15 марта в Крепость был выброшен 6-й парашютный батальон, чтобы хоть как-то компенсировать дезертировавших тайцев (тайский батальон расформировали и личный состав распределили между другими частями). Но он не смог компенсировать постоянное дезертирство солдат колониальных частей: те же алжирцы сотнями покидали свои позиции и прятались в джунглях на берегу реки Намъюм, воруя еду в лагере. Их прозвали «намъюмскими крысами».
Вьетнамские 37-мм зенитки советского происхождения
28 марта отряд из 1200 парашютистов майора Бижара попытался уничтожить вьетнамские зенитки. Результат рейда был не слишком удовлетворительным: несколько зениток действительно удалось уничтожить, но заплатили за это парашютисты 110 погибшими, для таявшего на глазах гарнизона такие потери были неприемлемы. В общем, рассчитывавшие на «воздушный мост» французы вскоре начали разбирать стальные плиты аэродрома для укрепления блиндажей — Зиап перерезал пуповину, на которой держалась «крепость». А вскоре случилось страшное: в Дьенбьенфу закончились запасы «виножеля» — винного концентрата, на котором держались бренные останки боевого духа гарнизона. После этого судьба «крепости» была решена!
Адмирал Артур Редфорд: «А может, бахнем? Весь мир в труху!»
Нет, некоторое время грузы гарнизону пытались сбрасывать с парашютами. Чему были очень рады вьетнамцы: значительная часть контейнеров падала на позиции Вьетминя, пополняя скудные запасы продовольствия и боеприпасов бойцов Зиапа. Зато 20 марта начальник французского Генерального штаба генерал Поль Эли прибыл в Вашингтон — просить помощи. Ему предложили 10 В-26 и 800 парашютистов, чего было явно мало. Тогда председатель комитета начальников штабов адмирал Артур Рэдфорд предложил использовать для бомбардировок 60 базировавшихся на Филиппинах В-29 «Суперкрепость». Аналитики Пентагона почесали в затылках и сказали: «А может, бахнем? Весь мир в труху!». Ну, то есть предложили применить по войскам Зиапа ядерное оружие. Но Госдеп усомнился в ментальном здоровье аналитиков и приказал забыть об атомной бомбе: «Бахнем. И не раз! Но потом...».
Лейтенант Поль Бранбрук
30 марта пять полков Вьетминя захватили холм «Элиан-1» и позиции вокруг него: высоту обороняли алжирцы, которых уже всё достало. Тем более тропический ливень залил окопы и не дал оказать оборонявшимся поддержку с воздуха. С «Элиан-1» хорошо просматривался холм «Доминик». Вскоре с позиций «Доминик-2» в сторону вьетнамских позиций устремился поток алжирцев с поднятыми руками — к 22:00 и этот опорный пункт был взят.
Положение спас лейтенант колониальной артиллерии Поль Бранбрук: он с сенегальцами окопался на «Доминик-3». Когда лейтенант увидел бегство алжирцев, он приказал своим артиллеристам ждать. Вьетнамцы знали о батарее, но решили взять её с налёта. Когда они подошли на несколько десятков метров, Бранбрук дал команду сенегальцам открыть огонь из всего имеющегося автоматического и личного оружия, а когда вьетнамцы покатились назад, по ним ударили гаубицы... Когда снаряды кончились, лейтенант связался со штабом. Ему приказали уничтожить пушки и отходить. Ответ был следующий: «Придурки! Пришлите мне боеприпасы, и завтра я привезу все свои орудия!». Ланглэ ответил: «Снимаю шляпу, артиллерист!», но снарядов не прислал.
31 марта после упорной обороны Бранбрук с сенегальцами в полном порядке оставили «Доминик-3» и увезли с собой три оставшиеся невредимыми 105-мм гаубицы. Через две недели, 13 апреля, лейтенант Поль Бранбрук будет смертельно ранен, он успеет отдать последние распоряжения своему заместителю: «Доверяю тебе эту батарею. До сих пор она была в полной исправности. Надо, чтобы так и продолжалось». Ему было 27 лет...
Французский значок парашютиста — именно такие не дали добровольцам, прыгнувшим в Дьенбьенфу
«Элиан-1» пал вместе с ещё одним опорником, носившим название «Елисейские поля». Вьетнамцы понесли при штурме большие потери, один из полков пришлось вывести в тыл, но и французы потратили на оборону половину из оставшихся боеприпасов. «Добрый советчик» О'Дониэл, стараниями которого потомки галлов вляпались в Дьенбьенфу, предложил ещё более нелепый план спасения ситуации: отправить на помощь гарнизону механизированную колонну с танками. К счастью, Наварр помнил, чем окончились «приключения» «группы Баярд», и не стал давать Зиапу повод напиться ещё раз.
Впрочем, глупостей они и так наделали не мало: было принято решение выбросить в Дьенбьенфу батальон добровольцев без парашютной подготовки. Ночной прыжок в ограниченный периметр даже для подготовленного десантника — испытание, а тут — новички, ни разу не видевшие в глаза парашют... Кстати говоря, тем, кто выжил, после войны отказали в выдаче значка парашютиста: они не прошли курса подготовки, а то, что без него прыгали — несчитово!
Сражение под Дьенбьенфу было медийным: оператор Пьер Шендерфер. В 1992 году он снимет художественный фильм «Дьенбьенфу». Рекомендуется к просмотру!
31 марта гарнизон ненадолго смог отбить «Доминик-2» и «Элиан-1», но вскоре снова их утратил. Ночью с 1 на 2 апреля вьетнамцы атаковали «Югетт-2», атаки удалось отбить, но утром 2 апреля этот опорный пункт было решено оставить. 3 апреля врагу сдались 12 легионеров, что было чудовищным ударом по репутации подразделения. В батальонах Легиона и парашютистов оставалось максимум по 300 человек.
Но в мире шли события поважнее осады французского гарнизона в «Долине кувшинов»: американцы всё активнее высказывались на тему необходимости не дать коммунистам захватить Вьетнам — готовилась почва для будущего участия США в боевых действиях на полуострове Индокитай. Поэтому в прессе поддерживался бравурный тон реляций из Дьенбьенфу:
Несмотря на чрезвычайную непопулярность войны, героическая оборона, которую держит гарнизон полковника де Кастри и его 11 тысяч человек, напомнила Франции о том, что она по-прежнему способна сражаться и вызывать восхищение всего мира,
— писал журнал «Спектейтор», чем нарушил главный принцип военного пиара, выраженный русской пословицей: «Не хвались, идучи на рать, а хвались, идучи с рати». Хвалиться неоконченной битвой было немного неосторожно.
Министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден не дал втянуть страну в Индокитайский блудняк
Правда, сначала с американским вмешательством не сложилось: после Кореи пожиратели гамбургеров были готовы оплачивать другим войну с «мировым коммунистическим заговором», но не сражаться в одиночку, пусть и с мандатом «войск ООН». Вот только с коалицией как-то не складывалось: желающих влезть в Индокитай ради американских интересов было немного. Черчилль, получив письмо Эйзенхауэра, был не прочь вмешаться, но сомневающихся в необходимости крестового похода против коммунизма было сильно больше. И министр иностранных дел Энтони Иден был в их числе.
1 апреля Наварр повысил в звании многих офицеров гарнизона Дьенбьенфу: де Кастри стал бригадным генералом, Бижар получил полковника. На радостях новоиспечённый полковник решил атаковать и отбить «Элиан-1»: выстроившись «свиньёй», за огнеметом французы в 11:30 сумели достичь вершины холма, но потери в 60 человек заставили Бижара отступить. 18 апреля оборонявшие «Югетт-6» потомки галлов услышали стук вьетнамских лопат: нервы у бойцов не выдержали этого звука — все знали, что он значит. Вся сотня бросила окопы и побежала в основной лагерь. Добежало 60 человек.
Французы готовят бомбы для удара по вьетнамским позициям. Часть достанется французским войскам, поскольку… зенитки!
К 14 апреля у де Кастри под командованием было 3500 человек, способных сражаться. Ещё пара тысяч дезертиров жили в джунглях и дрались с защитниками за присылаемые с парашютом грузы. Если изначально площадь «крепости» была 5 квадратных километров, то теперь она не дотягивала до трёх. Поле, изрытое воронками, покрытое грязью и остовами сгоревшей техники. Французские пилоты продолжали вести себя странно: 600 артиллерийских снарядов скинули с парашютами Вьетминю, а напалмовые бомбы высыпали (без парашютов!) на позиции защитников Дьенбьенфу, на что де Кастри ответил кратко: «Без комментариев!».
Дьенбьенфу: вьетнамские повара стараются изобразить что-то съедобное из гнилого риса...
Вьетнамцы копали, страдали от голода и малярии, а моральный дух также стал падать, появились случаи отказа от выполнения приказов целыми батальонами. Политруки усилили накал политработы, но всем было ясно — пора заканчивать сражение. Ночью с 22 на 23 апреля вьетнамцы ворвались на «Югетт-1» из отрытых тоннелей, гарнизон сражался до конца, но погиб. Без этой позиции не оставалось места для выброски грузов с парашютами, и де Кастри приказал контратакой выбить противника, но операция была плохо подготовлена, между бомбовым ударом и атакой случился зазор в 45 минут, во время которого Зиап перебросил на холм резервы.
Две роты французов были встречены интенсивным огнём и отошли, потеряв 76 человек убитыми и тяжело ранеными, лейтенант Гарьен, получив ранение ног, застрелился, чтобы солдаты не тратили время на его спасение. После неудачной атаки медпункт оказался переполнен настолько, что раненым посоветовали лежать в своих окопах.
Горная «Катюша» активно использовалась Вьетминем под Дьенбьенфу
Последней надеждой Наварра стали муссонные дожди, которые должны были прервать логистику войск Зиапа. 26 апреля легионеры отменили свой главный праздник — годовщину битвы при Камероне в Мексике. Им было не до веселья. 1 мая пал опорный пункт «Элиан-1», тайцы и алжирцы сражались полтора часа, но не выдержали рукопашной и бежали. Затем пал «Доминик-3». Самой жестокой была схватка за «Элиан-2»: французы потеряли там 331 человека погибшими и пропавшими без вести, 168 — ранеными, но удержали опорник. Вот только соотношение сил теперь было 2000 против 14 000. Кроме того, Зиап получил новое оружие: старые добрые советские «Катюши», пугавшие французов до поноса. «Крепость» доживала последние дни.
4 мая пал «Югетт-4». 5 мая де Кастри получил приказ держаться до конца и подкрепление — 383 человека. Утром 6 мая разведка предупредила французского командующего, что Зиап готовит мощную атаку. А в 21:30 вьетнамцы взорвали мощную мину, заведённую сапёрами под «Элиан-2», после чего яростным броском захватили опорный пункт. Когда бои начались на «Элиан-4» и «Элиан-10», де Кастри приказал кружившим в небе самолётам отменить выброску подкреплений — парашютистам было некуда приземляться.
Генерал-майор Рене Коньи (слева) в Дьенбьенфу
7 мая де Кастри объявил по радио, что отправляет к Зиапу парламентёров. Рене Коньи, командующий французскими войсками в дельте Красной реки, пытался его отговорить, но просто ли уговорить человека «не поднимать белый флаг... сражаться, пока битва не угаснет сама собой», то есть — погибнуть ради сохранения репутации начальства, отправившего его в эту забытую Богом дыру?
Дольше всех продержался гарнизон холма «Изабель»: его защитники попытались прорваться, но две роты были полностью уничтожены. Последним погибшим под Дьенбьенфу стал Мухаммед бен Салех — марокканский артиллерист, который продолжал вести огонь из 105-мм гаубицы даже после того, как де Кастри отдал приказ прекратить сопротивление. Вьетнамцам сдалось 5500 французов, из них почти тысяча — раненые. Плюс — 1161 дезертир, которых также приплюсовали к военнопленным. ИТОГО: 16 батальонов французских и колониальных войск.
Нгуен Ван Ки (Као? Цао?) в молодости
Это была невероятная победа, за гранью нашего воображения. Никто не мог понять, как мы смогли победить такую силу!
— напишет впоследствии Нгуен Ван Ки (Нгуен Ван Као, Нгуен Ван Цао, есть разные варианты написания, и я понятия не имею, какой правильный!), известный вьетнамский поэт, композитор, автор гимна ДРВ и участник событий. Впрочем, понести большую часть потерь французам ещё предстояло: в плену погибло больше солдат де Кастри, чем в боях — 57 процентов сдавшихся. Всего же из 14 324 взятых в плен в ходе Первой Индокитайской войны французов домой вернулись... в лучшем случае каждый десятый. Нельзя сказать, что французов морили целенаправленно, просто их кормили не лучше, чем солдат Вьетминя, и медицинскую помощь оказывали на том же уровне. А потери вьетнамцев были значительно выше, чем у колонизаторов: по минимуму — 25 тысяч человек.
Французские пленные после поражения под Дьенбьенфу
Поражение под Дьенбьенфу нанесло французам незначительный физический, но колоссальный моральный урон. Битва с самого начала широко освещалась в прессе, так что, когда всё пошло наперекосяк, замолчать это было невозможно. И, как написал впоследствии Пьер Роколь:
Поражение при Дьенбьенфу подало мощный сигнал, что пора прекратить огонь, поскольку воля к продолжению борьбы иссякла...
Информация