Выборы без выбора, или Куда девался третий вариант
«Зеленский прямо сказал, что мечтает о том, чтобы „Единая Россия“ потерпела поражение на выборах. Он об этом сказал открыто. Теперь у меня вопрос ко всем нашим гражданам: мы будем выполнять пожелания Путина или Зеленского? Если Путина — то голосуем за „Единую Россию“. Если Зеленского — тогда, наверное, голосуем против. Пусть каждый сам решит, за кого он», — заявил депутат Олег Матвейчев.
Фельетон
«Нейтралитет — это роскошь, доступная только богатым и вооружённым. Бедный и безоружный нейтралитет называется апатией и проходит по ведомству оппозиции».
— из непроизнесённой речи одного эксперта
— из непроизнесённой речи одного эксперта
Иван Петрович Синебрюхов был человеком тихим и в политическом отношении беспорочным. Он не состоял, не привлекался, не подписывал и даже не репостил. Единственная его страсть заключалась в том, что раз в несколько лет он аккуратно, при полном параде, ходил голосовать — так же добросовестно, как другие ходят на диспансеризацию: без удовольствия, но с сознанием исполненного долга.
В это утро, однако, что-то в мире переменилось. Открыв газету за завтраком, Иван Петрович поперхнулся чаем.
«Голосуя за любую партию, кроме одной, гражданин фактически поддерживает президента сопредельного государства», — сообщал газетный заголовок голосом, не терпящим возражений.
Иван Петрович перечитал фразу трижды. Логика в ней присутствовала, но какая-то боковая, как лестница, приставленная не к тому дому.
— Позволь, — сказал он коту, единственному свидетелю его мучений. — Я хотел за дороги. При чём тут иностранные президенты?
Кот промолчал, ибо был занят миской и до высоких материй не снисходил.
На участке
Избирательный участок располагался в актовом зале школы номер восемь. На стене висел плакат «Выборы депутатов Государственной Думы», а под ним кто-то заботливо приписал от руки: «Финал. Один на один».
За столом сидел Председатель комиссии — сухой, уверенный человек с таким лицом, словно он уже трижды избрался и на четвёртый раз не идёт только из скромности.
— Здравствуйте, — сказал Иван Петрович. — Я по старинке: за парламент, за партии, за программу. Где у вас бюллетень для внутренней политики?
— Для какой, простите? — председатель поднял бровь.
— Ну… дороги, больницы, школа. Кому доверить.
Секретарша, девушка, которая знала всё, но не понимала ничего, оживилась:
— А, вы по старой системе! Это отменили. Теперь просто. Вариант первый — «За Путина»: это если галочка за партию власти. Вариант второй — «За Зеленского»: это всё остальное.
— Но я, собственно, за депутатов.
— Депутаты — дело десятое, — снисходительно пояснил председатель. — Главное — геополитика. Вы галочку поставьте, а мы сами разберёмся, за кого вы проголосовали.
В этот момент в зал вошла старушка Марья Ивановна, смущённая, как человек, попавший не в ту очередь.
— Сынок, я как всегда — за коммунистов. Я всю жизнь…
— Отличный выбор, бабушка, — просияла секретарша. — КПРФ у нас по тарифу «Зеленский-эконом».
— По какому эконом? — опешила старушка.
— Это для тех, кто хочет за Зеленского, но стесняется сказать вслух. Дёшево, сердито, без рекламы.
Марья Ивановна обернулась к Ивану Петровичу, ища поддержки:
— А если я за прежний пенсионный возраст — это тоже за Зеленского?
— Естественно, — кивнул председатель. — Все, кто за прежний возраст, работают на будущую старость Зеленского.
Иван Петрович почувствовал, как под ногами качнулся паркет.
— Простите, а если я против одной партии, но не за иностранного президента?
— Так не бывает, — отрезал председатель. — В природе не существует человека, который против ЕР, но не за Зеленского. Это анахронизм, как честный гаишник и бесплатный сыр.
Хождение по штабам
Объяснения Ивана Петровича не удовлетворили, и он отправился искать истину по партийным штабам — тем самым, что в дни кампаний расцветают, как грибы после указа.
У штаба партии власти висела табличка: «Опорный пункт отечественной геополитики. Вход строго по идейным соображениям».
— А если человек вообще не придёт голосовать? — спрашивал изнутри молодой агитатор.
— Пиши: голос за Зеленского в пассивной форме, — не задумываясь, отвечал руководитель. — Явка плюс один, а геополитике запиши полтора — для отчётности округляем в нужную сторону.
В штабе коммунистов настроение было похоронное. Секретарь райкома читал вслух свежую газету:
— Товарищи, новое положение. Тут чёрным по белому: голосуя за нас, гражданин де-факто поддерживает Зеленского.
— Какой ещё де-факто? — вскинулся пожилой товарищ. — Мы тридцать лет де-факто против капитализма, а теперь, значит, де-факто за врага? За Зеленского, стало быть? Может, тогда и зарплату нам как у НАТО? Раз уж мы агентура.
— Нет, товарищ, — вздохнул секретарь. — Зарплата — по другой линии. Нам от щедрот полагаются только голоса. Без материального обеспечения.
Эксперт
Окончательно запутавшись, Иван Петрович обратился к специалисту. Специалист по фамилии Матвеев принимал в кабинете, обставленном скромно, но со значением: на столе стоял глобус, а рядом — портфель с надписью «Набор геополитических аргументов».
— Объясните по-человечески, — взмолился Иван Петрович. — Я против одной партии, но я не за иностранного президента. Я за себя.
Матвеев посмотрел на него с той мягкой жалостью, с какой смотрят на человека, знающего только счёты.
— Видите ли, гражданин, вы принадлежите к вымирающему виду людей, которые ещё верят во внутреннюю политику. Это трогательно. Раньше такими была набита вся страна. Они ходили и вздыхали: «Дороги бы, больницы бы». Милый фольклор. Но потом изобрели геополитику — и всё стало просто, как дважды два.
Он придвинул глобус поближе.
— Кто за партию власти — тот за Путина. Кто против — за Зеленского. Кто сомневается — тоже за Зеленского, но с элементами ностальгии. Вы говорите: «Я за дороги». Прекрасно, записываем в поддержку курса. Вы говорите: «Я против, потому что цены». Великолепно, заносим в графу «подрыв в пользу врага».
— Но я хочу быть просто гражданином!
— Гражданином быть можно, даже нужно. Но в нашу эпоху каждый гражданин по умолчанию — филиал геополитики. Это как поликлиника по месту жительства: вас автоматически прикрепили.
О нейтралитете, крамольном и невозможном
Иван Петрович сделал последнюю попытку зацепиться за что-нибудь твёрдое.
— Хорошо, — сказал он. — Пусть я нейтрален. Разве нельзя быть просто нейтральным?
Матвеев откинулся в кресле.
— Нейтралитет, гражданин, — крамольная иллюзия для людей с повышенным чувством собственного достоинства и пониженным знанием политической физики. Он хорош в романе, а в отчётной таблице не предусмотрен.
— Но я могу просто не пойти!
— Ваш нейтралитет давно записан в графу «скрытая поддержка врага». Не пришёл голосовать — не помог партии власти. Не помог — значит, помог противнику. А что у вас в душе, в сводке не отражается.
Он придвинулся ближе, доверительно.
— Нейтралитет — это попытка стоять посередине дороги во время парада. С одной стороны маршируют «за», с другой «против». Вы стоите, никому не мешаете, любуетесь. А потом удивляетесь, отчего по вам всё время проходят колонны. Потому что точка «посередине» официально называется «неопределившийся» и по умолчанию причисляется к противникам.
— Но есть же нейтральные страны! Швейцария!
— Швейцария может. У неё горы, банки и сыр. А у вас, гражданин, кухня, кредит и участок. Её нейтралитет оплачивается крупными суммами. Ваш не оплачивает ничего — он только портит парадную симметрию единодушия.
Он заключил с интонацией человека, открывающего собеседнику тайну мироздания:
— Так что нейтралитет — это не третья позиция, гражданин. Это плохо оформленная принадлежность к одной из двух. А к какой именно — зависит от того, насколько крепко вы держите бюллетень, когда не хотите его брать.
Эксперт в антракте
Иван Петрович вышел от специалиста подавленный, но у гардероба задержался — забыл номерок. И тут дверь кабинета приоткрылась, и он невольно стал свидетелем сцены.
К Матвееву заглянула жена — принесла забытый обед.
— Опять котлеты? — поморщился эксперт. — Я же просил рыбу.
— В магазине не было рыбы, — сухо ответила супруга.
— То есть как не было? Ты за рыбу или против?
Жена посмотрела на него долгим взглядом человека, прожившего с идеей не первый десяток лет.
— Я не за и не против, Гриша. Её просто не завезли.
Она поставила судок и ушла. Матвеев остался сидеть с котлетой на вилке, впервые за долгое время не находя, в какую графу это занести.
Иван Петрович тихо забрал пальто и вышел. Ему показалось, что в кабинете эксперта на минуту наступила та самая внутренняя политика, которую тот объявил несуществующей.
Финал у урны
В день голосования Иван Петрович получил бюллетень. На нём значилось:
«Поддерживаете ли вы курс на противостояние?»
[ ] Да
[ ] Да, но молча
[ ] Да
[ ] Да, но молча
Ниже, мелким шрифтом, стояла приписка:
«Ответ „Нет“ технически невозможен по причинам геополитического характера».
Иван Петрович долго стоял над бюллетенем. За спиной покашливала очередь. И тогда он взял ручку — ту самую, привязанную к столу верёвочкой, чтобы демократия не разбежалась, — и вывел на полях твёрдым почерком: «Хочу быть просто гражданином. Остальное оставьте себе».
Он опустил бюллетень в урну с чувством человека, который наконец восстал.
Через месяц Ивану Петровичу пришло письмо из районной комиссии. В нём его благодарили за активную гражданскую позицию и сообщали, что его бюллетень, содержавший «яркое выражение личной точки зрения», был отнесён к категории «сознательные избиратели повышенной вовлечённости» и засчитан в общую копилку рекордной явки. Особо отмечалось, что именно такие неравнодушные граждане и обеспечили курсу столь убедительную поддержку.
Иван Петрович перечитал письмо дважды. Формально его услышали. Его даже поблагодарили. Просто где-то между графой «за себя» и графой «повышенная вовлечённость» он сам куда-то делся — как рыба в магазине эксперта: то ли был, то ли не был, а в отчётность всё равно попал.
Он сел у окна и подумал, что зря, пожалуй, восставал. Против всего тоже, как выяснилось, шло в зачёт. А потом решил, что в следующий раз напишет на полях просто: «Завезли ли рыбу?» — и посмотрит, в какую графу они денут уже это.
Информация