Граната по наследству: как Стармер уходит, оставив преемнику счёт на 15 миллиардов
Есть особый жанр политического поступка — сделать широкий жест перед самым выходом, когда платить по счетам будешь уже не ты. Кир Стармер довёл этот жанр до совершенства.
В конце июня он объявил, что уходит с поста премьера, как только лейбористы утвердят преемника. И почти сразу, уже с одной ногой за дверью, обнародовал план: плюс 15 миллиардов фунтов на «истощённые Вооружённые силы», курс на 2,5 % ВВП, модернизация под дроны и автономные системы — то, что на официальном языке зовётся «войнами будущего». Reuters называет это, вероятно, последним крупным заявлением Стармера на посту. Красивый уход, на такое наследие и мемуарной главы не жалко.
Одна деталь портит картину. Изрядная часть этих денег висит в воздухе: источник финансирования не определён. Искать его будет не Стармер, а тот, кто войдёт в кабинет после него.
Разберём, как устроен этот фокус. Не про оборону, а про деньги: кто жест сделал, кто на нём заработает и кто в итоге заплатит.
Чек, который выписывают не своей рукой
Начнём с дыры, потому что она растёт на глазах.
Сначала Reuters написал аккуратно: треть допфинансирования, около 5 миллиардов, без определённого источника, преемнику придётся искать деньги в бюджете-2026. Уже неуютно, но терпимо. Потом за цифры взялся The Telegraph, и оказалось, что непокрыта не треть, а почти вся сумма: до 15 миллиардов фунтов. А 1 июля аппарат премьера, если верить газете, вообще не смог объяснить, откуда возьмутся 10,3 миллиарда из них. Не «вот план Б», не «изыщем в таких-то статьях» — просто не смог объяснить.
Вот где фокус и вскрывается. Обещать 15 миллиардов на оборону, не имея на руках даже половины суммы, — это не бюджетное планирование, а выписанный чек, по которому платить будет чужая рука.
Рука уже известна. Преемником называют Энди Бернэма, бывшего мэра Большого Манчестера, недавно избранного в парламент. Ему, по прогнозу The Telegraph, придётся объявить о серии непопулярных сокращений — уже других, гражданских расходов — буквально через пару месяцев после вступления в должность. Заходишь в кабинет премьера, садишься в кресло, а на столе тебя ждёт не букет, а счёт с чужой подписью.
Британская пресса это увидела раньше меня. The Guardian выдал карикатуру, к которой мне добавить нечего по сути, только по интонации: уходящий премьер с улыбкой протягивает преемнику предмет с ярлыком «Оборонное финансирование», и подпись — «Без обид!». Союзники Бернэма, по данным той же газеты, зовут план «неразорвавшейся бомбой».
Образ точный, но механику я бы уточнил. Неразорвавшаяся бомба — это когда непонятно, рванёт или нет. Здесь понятно. Кольцо выдернуто, рычаг отпущен, отсчёт идёт, и вопрос только в том, в чьих руках эта штука окажется в момент, когда время выйдет. Ответ Стармер уже дал: не в своих.
Кому за «российскую угрозу» приходит гонорар
Теперь главный вопрос жанра «следуй за деньгами»: куда эти миллиарды пойдут. Потому что «на оборону» адреса не сообщает, это вывеска, за которой ещё надо разглядеть получателя.
Разбираем по накладной. Больше 5 миллиардов — на дроны и автономные системы, пишет Euronews. 86 миллиардов за десять лет — на программу боевого самолёта нового поколения GCAP (совместный проект Британии, Италии и Японии; британская часть известна как Tempest). И тут не нужно быть военным экспертом, чтобы прочитать список получателей. За этими программами стоят вполне земные компании с именами и акционерами: BAE Systems, Rolls-Royce, Leonardo. Подлодки, фрегаты, истребители, F-35 — за каждой строчкой контракт, подрядчик и чья-то отчётность перед инвесторами.
Вот тут и щёлкает связка, ради которой всё затевается. Сверху лозунг про «всё более напористую Россию» и войны будущего. Снизу переток бюджетных миллиардов в конкретные корпоративные карманы. А лозунг нужен, чтобы связка выглядела не сделкой, а долгом перед родиной. «Российская угроза» работает тут не как оценка обстановки, а как счёт-фактура с приколотым патриотическим бланком.
И здесь притормозим, потому что назвать интерес легко, а доказать сговор нельзя. Я не утверждаю, что Стармер лично отрабатывает заказ оборонки. Так это не работает, и рисовать тайную комнату, где раздают конверты, — дешёвый ход. Работает тоньше и оттого прочнее: есть среда, в которой рост военных расходов выгоден всем, кто принимает решения. Премьеру нужна строчка в учебнике. Генералам — новое железо. Корпорациям — заказы. А аппарату НАТО и вовсе достаточно красивого процента в отчёте. Никто ни с кем не сговаривался, просто ни одному из сидящих за столом не выгодно спросить вслух: а нам точно на это надо?
Спросил один. Но до него мы ещё дойдём.
Трамп нажал — Лондон заплатил
У всякого широкого жеста есть внешний повод, и здесь он с американским акцентом.
Euronews прямо связывает щедрость Стармера с давлением Дональда Трампа. Линия Трампа известна: хватит сидеть на американской шее, платите за свою безопасность сами. И европейские столицы одна за другой достают кошельки, но не потому, что прозрели насчёт «угрозы», а потому, что за витриной НАТО идёт вполне себе торг, кто сколько вносит в общий котёл.
И вот тут британские 15 миллиардов встают на своё место. Это не разовый каприз уходящего премьера, а взнос. 7–8 июля в Анкаре открывается саммит НАТО, и в проекте итоговой декларации уже прописано: дорожная карта к 5 % ВВП на оборону к 2035 году (та дальняя планка, к которой британские 2,5 % лишь первый шаг) и 140 миллиардов евро Украине на ближайшие два года. Стармер, по сути, вносит британскую строчку в общую смету ровно к сроку, чтобы на саммите Лондон значился среди прилежных, а не среди отстающих. Генсек НАТО Марк Рютте план уже похвалил: «хороший шаг». А как не похвалить: для Рютте каждый, кто раскошелился, — довод в его собственной отчётности, которую он и повезёт в Анкару. Участие в этом саммите, по прогнозам, станет одним из последних действий Стармера на посту. Красивая симметрия: пришёл, поднял ставку, ушёл под аплодисменты. А платить по поднятой ставке будет не Стармер: годами будут платить те, кто останется в стране после него.
И платит она уже сейчас, ещё до всякого саммита. Споры вокруг военного бюджета, по данным Euronews, стоили постов двум министрам — обороны и вооружённых сил. Их отставки стали видимой частью более широкого раскола в партии — того самого, что в итоге подтолкнул к выходу и самого Стармера. То есть план ещё толком не заработал, а кадровые потери уже реальные.
Два британца, один план и полное несогласие
И вот тут самое интересное, из-за чего я, собственно, и полез в британскую прессу. Об одном и том же плане она говорит взаимоисключающими голосами. И оба — против.
С одного края — Стивен Буш из Financial Times. Он ругает план не за размах, а за нехватку размаха: правительство, по Бушу, гонится за красивой цифрой процента ВВП вместо реального укрепления обороны, и оборонный истеблишмент справедливо раздосадован тем, что политики так и не признали очевидного. Дальше цитата, от которой стоит остановиться: «мы уже воюем с Россией». Не будем воевать, не рискуем — уже. Это позиция «мало, дайте больше, война на дворе».
С другого края — Саймон Дженкинс из The Guardian, и вот он, тот самый один, кто спросил вслух: а точно ли надо. Он говорит ровно обратное. Непосредственной военной угрозы для Британии нет. Жертвовать внутренними проектами ради военных трат — «непростительно». А заявления в духе «Россия нападёт на Европу к 2029 году» Дженкинс называет абсурдом, придуманным ровно для того, чтобы заставить налогоплательщиков раскошелиться. Он же роняет и самое едкое наблюдение: к обороне относятся с религиозным трепетом, в котором дозволены лишь две точки зрения — «тратить больше» и «тратить гораздо больше».
Останови картинку. Один серьёзный британский журналист: угроза так реальна, что денег дали мало. Другой серьёзный британский журналист: угрозы нет, а деньги — развод налогоплательщика. Об одном плане, в один и тот же месяц. И это не значит, что кто-то из них дурак, это значит кое-что поинтереснее.
Если под один и тот же чек можно подвести и «войну на пороге», и «никакой войны нет», значит, чек выписан не под угрозу. Угроза здесь идёт прицепом к тратам, её меняют, как вывеску над одной и той же кассой. Не хватает денег на оборонку — вот тебе Буш с «мы уже воюем». Начинают спрашивать про соцрасходы — вот официальная страшилка про 2029 год. Обоснование подставляется под уже принятое решение, а не наоборот. И пока публика спорит, реальна угроза или выдумана, 15 миллиардов уже расписаны по подрядчикам, а дыра уже ждёт нового премьера.
Кто в плюсе, кто у кассы
Соберём начисто, без риторики.
В плюсе те, кто уходит красиво и не платит. Сам Стармер получает наследие, эффектную строчку и одобрительный кивок Рютте: за дыру ему не отвечать, он уже в дверях. Оборонные подрядчики — BAE, Rolls-Royce, Leonardo и стоящие за ними инвесторы — получают контракты на годы вперёд, надёжно упакованные в риторику национальной безопасности, которую неприлично оспаривать. Аппарату НАТО достаётся готовый пример «правильного» союзника, которым Рютте додавит остальных в Анкаре.
А теперь те, кто у кассы, и здесь симметрия ломается, потому что плательщик, по сути, один, просто в трёх лицах.
Первым к окошку встаёт Энди Бернэм: ему разгребать дыру и объявлять сокращения, которых он не обещал, под план, который придумал не он. Первое, что он сделает премьером, — распишется под чужим чеком. Но платит, конечно, не лично Бернэм — платят те самые «внутренние проекты», которые Дженкинс просил не трогать: британские соцпрограммы, больницы, школы. Деньги в бюджете не берутся из воздуха, и если 15 миллиардов уходят на дроны и истребители, значит, откуда-то они уходят. А в самом низу — рядовой британец. Его мнения никто не спрашивает; спрашивают только его кошелёк и показывают ему «российскую угрозу», чтобы он не задавал лишних вопросов, почему в его больнице и школе вдруг стало потуже.
Вот и вся арифметика жеста. Слава достаётся уходящему. Прибыль — тем, кто стоял у кассы. А счёт приходит тем, кого за стол даже не позвали. Граната с ярлыком «Оборонное финансирование» тем временем уже сменила владельца. Улыбка прилагается.
Информация