Драма Михаила Черниговского. Акт второй: подоплека расправы
«Князь Михаил Черниговский перед ставкой Батыя», картина В.С. Смирнова, 1883 год
Обряд прохождения через огонь – монгольский взгляд
Завершаем начатое статьей «Драма Михаила Черниговского. Акт первый, Батыев» повествование о разыгравшейся 20 сентября 1246 г. в Сарае трагедии. В прошлый раз речь шла о ее предыстории и о политической ситуации, в которой оказался обрекший Михаила на мучительную смерть основатель Золотой Орды.
К 1246 г. она для Бату продолжала оставаться непростой: собравшийся в Каракоруме курултай избрал ханом его личного и весьма опасного врага Гуюка, сына почившего пятью годами ранее хана Угэдэя.
Соответственно, на пороге первой в Монгольской империи гражданской войны Бату нуждался в надежном тыле на Западе, что обеспечивалось, как мы уже выяснили, лояльностью двух сильнейших русских князей – Ярослава и Даниила. И вот приезжает третий. Что от него требовалось для получения аудиенции у Бату?
В Житии Михаила и пострадавшего вместе с ним его боярина Федора, в изложении святителя Дмитрия Ростовского, об этом написано следующее:
У нечестивого царя (Бату – И.Х.) был следующий обычай: если кто-нибудь из русских князей приходил поклониться ему, то волхвы и жрецы татарские принуждали их проходить сквозь огонь, а если кто-нибудь из князей приносил с собою какие-либо дары царю, то волхвы брали по небольшой части от всех этих даров и бросали в огонь, как жертву. Проведя чрез огонь, они принуждали поклоняться солнцу, кусту и идолам – и уже после сего допускали к царю.
Обращает на себя внимание повышение в русской агиографической литературе политического статуса Бату – пусть и нечестивый, но царь. Притом что подобный титул уместен в адрес первого независимого правителя Золотой Орды Менгу-Тимура, вступившего на престол в 1266 г.
Жизненный же путь Бату пришелся на правление четырех, если реконструировать политико-религиозные представления русских книжников о власти, царей: Чингисхана, Угэдэя, Гуюка и Мункэ.
Сам же Улус Джучи, хоть и обладал существенной автономией – брат и преемник сына Бату Сартака Берке даже затеял войну с ильханом Хулагу из-за Закавказья, особо не интересуясь на сей счет мнением Каракорума, – но все же до указанной выше даты являлся частью Монгольской империи.
Итак, первое: Михаил должен был пройти, как сказано в житии, сквозь огонь. Ритуал носил в картине мира монголов очистительный характер и имел для них огромное значение, в каком-то смысле расколдовывая любого чужеземца, живущего в ином духовном пространстве и представлявшего, таким образом, потенциальную опасность.
Здесь как пример приведу историю, случившуюся зимой 1237 г. и связанную с прибытием монгольского посольства в Рязань. Раскроем текст Лаврентьевской летописи:
Окаянные татары зимовали около Черного леса и отсюда пришли тайком лесами на Рязанскую землю во главе с царем их Батыем. И сначала пришли, и остановились у Нузы, и взяли ее, и стали здесь станом. И оттуда послали своих послов, женщину-чародейку и двух татар с ней.
Зачем в посольстве женщина-чародейка и каковы были ее функции? Не менее важные, с точки зрения монголов, чем дипломатические. По всей вероятности, в ее задачу входило расколдовывание в картине мира номадов враждебного им духовного пространства. Причем, обратите внимание, в источнике сказано: не чародейка при послах, а они с ней, что дает осторожные основания предполагать о руководящем статусе первой.
Поступок вполне естественный для представителя средневекового общества, реконструируя модель поведения которого, историк И. Н. Данилевский писал, ссылаясь на К. Г. Юнга:
Для «архаичного» человека «действительным объяснением всегда является магия».
Правильно совершенный магический ритуал – будь то расколдовывание чародейкой будущего театра военных действий или проход через очистительный огонь – имел целью предотвращение наступления хаоса в мире и защиту монголов от магических атак, которые могли найти выражение, скажем, в падеже скота, насылаемом на людей море и пр.
Уточню по поводу театра военных действий: в рамках архаического сознания они происходят не только на физическом, но и на духовном плане. Соответственно, страх монголов перед упомянутыми инфернальными атаками, допускаю, не преувеличение с моей стороны.
В этой связи историк Р.Ю. Почекаев приводит интересную версию причины казни Михаила, изложенную его коллегой П.О. Рыкиным:
Не пройдя через огонь, он продемонстрировал намерение внести «внешний хаос» в «упорядоченный монгольский социум», тем самым нанеся оскорбление монгольскому правителю и его приближенным и сделав их уязвимыми для возможных «магических атак». Именно за это он был столь быстро и жестоко казнен – причем также ритуальным способом, чтобы «нейтрализовать» причиненный им сакральный вред.
На предмет ритуального способа: казнь Михаила, согласно источникам, осуществилась путем забития его до смерти, но без пролития крови – удары наносились по сердцу.
Монгольские обычаи, насколько мне известно, не подразумевали пролитие крови знатного человека. Почему? Согласно магическим представлениям номадов, душа заключена в крови. И если при казни ее не пролить, душа переходит в загробный мир, в противном же случае превращается в злобного и опасного для человека духа, обитающего среди живых.
Для полноты картины приведу другой пример магического сознания монголов, отраженный персидским историком Рашид ад-Дином. Когда тяжело заболел Угэдэй, то шаманы провели обряд, заговорив воду. И тот, кто ее выпивал, умирал. Хан же, напротив, должен был выздороветь.
Пожертвовать собой согласился младший брат правителя Толуй. Он выпил заговоренную воду и вскоре действительно умер, а Угэдэй поправился.
В данном случае нам не столько важны причины смерти Толуя и выздоровления его венценосного брата, сколько интерпретация события самими монголами.
Еще штрих к иррациональной картине мира номадов в целом, изложенный в одной из работ тюрколога Н. Н. Крадина:
Тюркские каганы, как главы обширнейшей империи раннего средневековья, воспринимались кочевым населением в качестве правителей-медиумов, осуществлявших посредничество между людьми и богами. Сакрализация власти была широко распространенным явлением в жизни традиционных обществ и имела общую основу – иррациональное восприятие политических лидеров и наделение их особыми качествами.
Подобные представления не канули в Лету и в монгольском обществе рассматриваемого периода. В статье «Золотая Орда на пути к традиционному исламу: от Бату к Берке» уже шла речь об исполнении Бату функций шамана накануне битвы на реке Шайо в 1241 г.
Соответственно, удостоверившись в магическом сознании монголов, зададимся закономерным вопросом: а как же Ярослав и Даниил? Их тоже заставляли выполнять обряд? Да.
Ярослав и Даниил: путь через огонь
И первый выполнил его, судя по всему, безоговорочно, о чем свидетельствует галицкий летописец, строки из сообщения которого приведены в работе историка А.А. Горского:
Галицкий летописец, повествуя о поездке в Орду в 1245 г. Даниила, пишет, что по прибытии в ханскую ставку «пришедшоу же Ярославлю человеку Съньгоуроуви, рекшоу емоу: Брат твои Ярославъ кланялъся коустоу и тобѣ кланятися». Таким образом, от Ярослава потребовали поклониться идолу Чингисхана, и это было исполнено.
Как это коррелировало с картиной мира самого Ярослава? Вопрос, на мой взгляд, не имеет однозначного ответа. Однако рискну предположить, что помимо политического расчета — добиться расположения Бату — князем двигало и понимание сути обряда.
Что я имею в виду? Историк И. Н. Данилевский пишет:
Первоначально князья выполняли функции не только светского, но и духовного правителя. О том же говорят и некоторые косвенные данные, связанные с правом князя на проведение религиозных преобразований, а также с погребением умерших князей-язычников в курганных насыпях. Скорее всего, князь руководил войском и был верховным жрецом, что и обеспечивало его высокое положение в обществе.
Разумеется, речь о дохристианских страницах русской истории. Однако архаическое сознание консервативно, и магическая картина мира была свойственна еще Ивану Грозному, о чем блестящая работа историка А.А. Булычева «Между святыми и демонами».
Да и у такой вполне просвещенной фигуры начала XVII столетия, как царь Борис Годунов, с магической картиной мира всё было в порядке, о чем см. книгу медиевиста Д.Г. Хрусталева «Гибель царевича Дмитрия. Очерки политики и чародейства конца XVI в.».
Что уж тут говорить о XIII веке и сложном переплетении в мировоззрении русской военно-политической элиты магического и христианского сознания.
И здесь, в контексте приведенной цитаты из работы Н. Н. Крадина, я осторожно предположу веру монголов в медиумические способности русских князей, может быть, даже видение в них жрецов, что только увеличило опасения перед ними в духовном плане и делало прохождение через огонь безоговорочно необходимым.
В общем, Ярослав всё выполнил. А Даниил?
Проанализировавший Галицкую летопись А. А. Горский пришел к следующему выводу:
От Даниила поклонения идолу Чингисхана не потребовали. Проходил ли он между огнями, на основе текста Галицкой летописи судить трудно, — возможно, о прохождении этого, не столь опасного с точки зрения веры обряда, летописец просто не упомянул.
То есть в данном случае, на мой взгляд, нужно разделять: в представлении монголов обряд прохождения меж двух огней носил сугубо магический характер, а поклонение идолу Чингисхана – в большей степени политический. Давая разрешение Даниилу не кланяться идолу, Бату исходил из прагматичных соображений, не затрагивающих обусловленные архаикой страхи перед магическими атаками и пр.
Михаил как третий лишний?
И вот в Сарай прибывает Михаил, скорее всего, осведомленный о предстоящих ему ритуальных шагах, предваряющих аудиенцию у Бату. По словам ссылающегося на Плано Карпини А. А. Горского, обряд прохождения меж двух огней черниговский князь, скорее всего, выполнил.
Далее предполагался акт выражения политической лояльности посредством поклонения идолу и только после этого аудиенция у Бату.
Однако если в данном случае реконструировать логику последнего, то сразу возникают два вопроса. Зачем ему Михаил – не как обвиняемый и обреченный на казнь, а как вассал?
Михаил Черниговский был канонизирован в 1572 году
Контроль над сбором выхода лучше передать одному человеку. Логично же. А княжеские дрязги в реалиях 1246 г. Бату только бы мешали и, как говорится, били по бюджету.
В следующем веке, когда и Орда ослабеет, а Москва с Тверью усилятся, Сарай поменяет стратегию в своих взаимоотношениях с русскими княжествами и станет руководствоваться принципом: «Разделай и властвуй». Но это будет потом.
Второе. Вопрос лояльности Михаила. Да, он мог уверять окружение Бату – им самим, судя по всему, князь принят не был – о желании владеть исключительно черниговской отчиной.
Но это в моменте. Попытаемся посмотреть на дело взглядом Бату. В августе 1246-го курултай провозгласил Гуюка ханом. Вероятен конфликт с ним – в предыдущей статье обрисованы его причины. Не примет ли Михаил сторону Гуюка и не сделает ли сам новый хан на него ставку в разворачивающемся противостоянии с Бату?
В данном случае, повторю, я пытаюсь реконструировать ход рассуждений последнего, принимая во внимание его политическую дальновидность и осторожность – разумно не отправился в Каракорум на выборы хана.
Один из выводов из предложенной мной реконструкции: в перспективе Михаил может стать не просто лишним, но и опасным. А может и не стать. Но стоит ли в шатком политическом положении рисковать?
Проанализировавший связанные с казнью Михаила источники А. А. Горский обратил внимание на любопытную деталь:
Отказ от поклонения этому идолу по религиозным основаниям был в принципе допустим, и только отказ конкретно Михаила повлек трагические последствия: сначала ультиматум (поклонение идолу или смерть), затем кровавую расправу.
Причем, возможно, поначалу Михаил не ответил ультиматумом на ультиматум, а привел соответствующие аргументы религиозного характера, которые, надо полагать, с точки зрения черниговского князя, носили убедительный характер, учитывая веротерпимость монголов и данное ранее разрешение Даниилу не кланяться идолу.
Михаил, видимо, рассчитывал на подобное отношение к себе, но просчитался. А дальше пошел уже на принцип.
Кто-то из читателей, возможно, заметит, что причиной казни стала расправа по приказу Михаила в 1239 г. над монгольскими послами. В тот год князь правил Киевом, к стенам которого подошли войска двоюродного брата Бату Мункэ. Он отправил в город послов с предложением о сдаче. Послы были убиты, за что Яса подразумевала казнь.
Соответственно, она неминуемо ожидала Михаила в Сарае? Да, но только если убийство послов действительно состоялось.
Однако А.А. Горский ставит под сомнение расправу 1239 г.:
Ранние источники о таком факте не свидетельствуют. Галицкий летописец упоминает посольство к Михаилу в конце 1239 г. (в Киев, где Михаил тогда княжил), но молчит о его избиении: «Меньгуканови же пришедшоу сглядати града Кыева, присла послы свои к Михаилу и ко гражаномъ, хотя е прельстит, и не послушаша». Аналогичный текст содержат использующие близкий к Ипатьевской летописи южнорусский источник Софийская I и Новгородская IV летописи – памятники второй четверти – середины XV в. Упоминание об избиении послов появляется только в летописях конца 70-х — начала 80-х гг. XV в. – Московском своде 1479 г. и Ермолинской летописи
А вот контакты с папским престолом, несомненно известные Бату, выраженные в участии посланника князя на Лионском соборе архиепископа Петра – по мнению А.А. Горского, игумена Петра Акеровича – могли настроить Сарай против Михаила, особенно принимая во внимание, полагаю, нервозную обстановку в связи с избранием Гуюка.
Возможно, существовала и еще одна причина казни: интриги русских князей. В конце концов голову уже мертвому Михаилу отсек путивлец Доман.
Кто из князей мог интриговать против черниговского князя? Ярослав? Да, Михаил был его соперником в борьбе за Киев. Но в трагические дни сентября 1246 г. Ярослав находился слишком далеко от Сарая, да и не до этого ему было.
Кроме того, и ярлык на Киев им был получен, и, согласно А.А. Горскому, родство с Бату заключено. О деталях всё в той же прошлой статье. Таким образом, вряд ли Михаил представлял для Ярослава опасность.
Даниил? Сын Михаила Ростислав, да, пытался в 1245-м отбить у него Галич, но проиграл битву. В свою очередь, Бату подтвердил право на соответствующее княжество за Даниилом. Соответственно, и ему нечего было опасаться Михаила.
Больше того, с точки зрения А. А. Горского:
Налаживание Даниилом связей с Западом на антимонгольской почве, имевшее место в 1246 г., скорее должно было толкать его к соглашению с Михаилом, ранее вступившим в такие контакты, чем к интригам против него в Орде.
Словом, на сто процентов отрицать интриги против Михаила со стороны Ярослава и Даниила мы, разумеется, не можем, но утверждать долю их вины в гибели князя тоже нет оснований. На мой взгляд, более весомы аргументы в пользу их непричастности к расправе.
Таким образом, русского следа в гибели князя нет? Всё не так просто. Кроме упомянутых, были еще князья черниговского дома. И вот в их среде отношение к Михаилу трудно назвать лояльным. Причины в следующем:
С конца 1220-х гг. он (Михаил – И.Х.), – пишет А.А. Горский, – непрерывно вел изнурительную борьбу за столы вне Черниговской земли: сначала Новгород, затем Киев и Галич. В 1239 г. Михаил, княжа в Киеве, не оказал помощи подвергшемуся нападению монголов Чернигову. В 1241 г. он вернулся из венгерского бегства не в Чернигов, а в Киев, затем перешел в Чернигов, вновь уехал из него – в Венгрию к сыну, потом опять вернулся.
Чем-то, согласитесь, Михаил напоминает Святослава. Помните брошенный ему Ольгой упрек: чужой земли ищешь, а о своей не печешься.
В этой связи неудивительно отмеченное А. А. Горским:
Положение Михаила в Чернигове вряд ли было прочным; другие князья черниговской ветви могли с большим основанием считать его виновником ослабления их земли и стремиться лишить черниговского стола. Известно, что в период, близкий ко времени пребывания Михаила в Орде, там побывали и другие князья черниговского дома.
Следует обратить внимание на еще одну важную деталь. Если тезка Михаила – тверской князь – был казнен по приговору суда, то такового, как полагает А.А. Горский, над черниговцем никто не совершал.
Однако специалист по судебной системе Золотой Орды Р.Ю. Почекаев более осторожен в выводах, полагая, что, по меньшей мере, подобие суда все-таки было:
Стадия «предварительного следствия» нашла отражение в действиях «стольника Елдеги» – лица, уполномоченного самим Бату проверить, насколько соответствуют показания «волхвов» реальности. «Следователь» встретился с Михаилом и на всякий случай уведомил его об ответственности, которая предусматривалась за подобные нарушения (отказ поклониться идолу – И.Х.): фактически Михаилу давался шанс представить свое деяние как результат заблуждения и исправиться. Однако князь перед лицом и самого представителя властей, и перед многочисленными свидетелями («стоящима же има на месте том, множество христиан и поганых слышахом словеса сия») только подтвердил свою позицию, дав тем самым необходимые доказательства своей вины и позволив ордынскому правителю принять дело к рассмотрению и вынести приговор.
То есть определенные, во всяком случае в картине мира монголов, процессуальные формальности были соблюдены. Дальнейшее известно. В отказе Михаила поклониться идолу своего деда Бату, вероятно, усмотрел не религиозную стойкость, а политическую нелояльность, рассеявшую его колебания, а, надо полагать, они все-таки были, относительно судьбы черниговского князя.
Какова судьба Черниговского княжества после казни сильнейшего его правителя? Оно прекратило свое существование, распавшись на четыре удела.
Рака с мощами благоверного князя Михаила Черниговского в Архангельском соборе Московского Кремля
Что касается самого Михаила, то он остался в истории неоднозначной фигурой: активный участник междоусобиц, бросивший собственную столицу на произвол судьбы в минуту опасности, бежавший за границу. При этом, судя по всему, на мученическую смерть в Орде князь пошел добровольно, совершив тем самым духовный подвиг и сподобившись канонизации в лике святых.
Использованная литература
Горский А.А. Гибель Михаила Черниговского в контексте первых контактов русских князей с Ордой // Средневековая Русь. Вып. 6. М., 2006
Данилевский И. И. Д 18 Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.); Курс лекций: Учебное пособие для студентов вузов. – М.: Аспект Пресс, 1998
Кочевые империи Евразии : особенности исторической динамики / отв. ред. Б.В. Базаров, Н.Н. Крадин ; Ин-т монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН ; Ин-т истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН. – М.: Наука – Вост. лит., 2019
Почекаев Р.Ю. Батый. Хан, который не был ханом / Науч. ред. А.Г. Юрченко. М.: АСТ: АСТ МОСКВА; СПб.: Евразия, 2007
Почекаев Р. Ю. Жития русских князей XIII в. как источник сведений об ордынском судебном процессе // Христианское чтение. 2021. № 4. С. 227 – 237
Святитель Дмитрий Ростовский Страдание святых мучеников Михаила, князя Черниговского, и Феодора, боярина его, от нечестивого Батыя пострадавши
Сокровенное сказание монголов
Информация