Ноль из двадцати трёх: чем на самом деле был удар по Киеву 6 июля
В ночь на 6 июля российские силы нанесли массированный комбинированный удар по Киеву и области: баллистические ракеты, противокорабельные «Циркон» и «Оникс» (по открытым данным, применённые по наземным целям с заранее заданными координатами), а также дальнобойные БПЛА. По данным командования Воздушных сил ВСУ, из 23 баллистических ракет и 6 «Цирконов»/«Ониксов» не была перехвачена ни одна. Весь смысл этой ночи — в том, что именно эти цели прошли без потерь, и в причине, по которой это произошло.
Асимметрия перехвата
Спикер Воздушных сил ВСУ Юрий Игнат сформулировал суть так: чтобы сбивать баллистические ракеты, надо иметь чем их сбивать. «Систем Patriot достаточно, требуется постоянная поставка ракет», — уточнил он. Звучит как техническая деталь, но за ней стоит вся картина ночи.
Итог по баллистике и «Цирконам»/«Ониксам» одинаков: ноль перехваченных из 23 и из 6 соответственно. Объединяет эти цели не тип траектории, а то, что перехватить их было нечем.
Стоит развести два понятия, которые в новостях обычно сливают. ПВО — это противовоздушная оборона, работа по самолётам, крылатым ракетам, дронам. ПРО — противоракетная оборона, перехват баллистических целей, которые идут по крутой траектории на большой скорости. Дело тут не в дальности. Баллистическую ракету, с её крутой траекторией и скоростью, берёт только перехватчик с противоракетными возможностями (PAC-3 MSE). Тем же дефицитом объясняется и ноль по «Цирконам»/«Ониксам»: против скоростных целей этого класса у ВСУ работает всё тот же Patriot с антибаллистическим перехватчиком, а его-то и не хватило.
Именно баллистика бьёт по площадным целям в глубине без предупреждения. И провал пришёлся ровно на то звено, которое зависит от одного дефицитного ресурса.
Узкое место называется PAC-3
Чтобы увидеть логику, надо посмотреть не на одну ночь, а на месяц. По подсчётам Defense Express, за четыре комбинированные атаки по Киеву — 2 июня, 16 июня, 2 июля и 6 июля — российская сторона израсходовала только по столице около 24 «Цирконов»/«Ониксов» и 114 баллистических ракет. И перехват баллистики за две последние атаки заметно упал: 2 июля из 24 баллистических сбили 4 (16,7 %), а 6 июля — ноль из 23.
Средство, которым ВСУ сбивают баллистику, — это комплекс Patriot с ракетами PAC-3 MSE, специализированным антибаллистическим перехватчиком. Формально это не единственная система такого класса на вооружении: есть ещё франко-итальянский SAMP/T с ракетами Aster, но его в стране немного, и основную нагрузку по баллистике несёт именно Patriot. Самих комплексов, по словам Игната, достаточно. Кончаются ракеты к ним.
Дальше начинается арифметика запаса и производства. Выпуск PAC-3 MSE на 2026 год оценивается, по открытым данным, примерно в 52 ракеты в месяц. Это на всех получателей сразу. Причём США подошли к году не с полным арсеналом: по имеющимся оценкам, после кампании против Ирана (весна–лето 2025-го), где перехватчики Patriot активно расходовались, на один комплекс у них осталось 15–21 ракета. Министр обороны Украины Фёдоров признал, что законтрактованные ракеты начнут поступать только в следующем году.
Сопоставьте порядок величин. Только по одному Киеву за месяц прилетело около 114 баллистических целей. Даже если считать по одному перехватчику на цель, — а по баллистике часто нужно два, — мировой месячный выпуск профильного перехватчика (примерно 52 ракеты) вдвое меньше того, что прилетело за месяц по одной столице. И расписан этот выпуск не на Украину одну. Перехватчик, который делают со скоростью полусотни в месяц на весь мир, невозможно тратить со скоростью сотни в месяц на один город.
Здесь важно не сорваться в ложную точность. Считать, через сколько недель запас дойдёт до нуля, бессмысленно, ведь и темп ударов, и поставки, и расход — величины нелинейные. Верно другое, качественное: дефицитный ресурс вымывается быстрее, чем восполняется, и первым это почувствовал город, который до сих пор был прикрыт лучше всех. Украинское издание прямо описывает это как расчёт российской стороны на исчерпание перехватчиков, и к 6 июля картина ему соответствует: перехват баллистики упал до нуля. Это одна половина замысла. Вторая — оборонная промышленность.
Карта программы и её оговорки
Военкор Александр Коц заметил, что список поражённых в Киеве объектов «читается как оглавление всей ракетно-беспилотной программы». Оговорка полезная, если за ней идёт разбор, а не просто перечень. Разберём по функциям.
- Управление и наведение: ООО «Радионикс» — база по головкам самонаведения (устройствам, наводящим ракету на цель) и электронной начинке для дальнобойной номенклатуры, включая крылатую «Фламинго», ракеты Fire Point, «Нептун-МД».
- Сборка ударных дронов: «Атлон Авиа» и ГП «Антонов» — площадки по беспилотникам большой дальности, в том числе Ан-196 «Лютый», которым бьют по российским нефтебазам.
- Оптика и микроэлектроника: Киевский радиозавод — прицельные комплексы для танков и БМП, микросборки для зенитных комплексов и средств РЭБ.
- Радиоэлектронная борьба: предприятие «Киев-25», выпускающее комплексы РЭБ «Лима» для глушения и подмены навигационного сигнала.
- Логистика и топливо: центр «МЛП-Чайка» со складами дальнобойных дронов и импортных комплектующих; склад ГСМ «Киев-3», снабжавший части Киевского гарнизона и подразделения в зоне боёв.
Логика удара при таком разложении понятна: работают по всей вертикали, от электронной начинки до топлива для тех, кто это применяет.
И тут же следует оговорка, которую делают сами российские авторы, и она важнее пафоса. Коц предупреждает: «Иллюзий по итогам одной ночи строить не стоит». Часть производства «Лютого» и «Фламинго» вынесена за пределы Украины, в Польшу и Прибалтику; часть киевских площадок после прошлогодних ударов работает распределённо, в разнесённых цехах и под землёй. Рыбарь фиксирует то же самое: масштаб пожаров говорит о загруженности заводов, но на массовости пусков противника это моментально не скажется, производство рассредоточено и потому устойчиво. Эксперт Алексей Анпилогов снимает часть собственного пафоса: называть разрушенные цеха военно-промышленным комплексом «в прямом значении смешно», речь скорее об «отвёрточной» и «москитной» сборке, размазанной по мелким точкам.
Отсюда трезвый вывод. Заявленная номенклатура целей показывает не то, что выведено из строя, а то, куда вообще целятся. От «поразили» до «остановили производство» лежит долгая методичная работа. Одной ночи тут мало.
Есть и то, что проверить нельзя, но что кочует по сводкам. Самые сильные детонации приписывают заводу «Визар» в Вишневом, и вокруг них возник слух о боеприпасах с обеднённым ураном. Показательно, что опровергает его сам Рыбарь: обеднённый уран не нужен ни для дронов, ни для ракет, а взрывы и токсичный дым объясняются топливом ускорителей, растворителями и керосином на территории завода. Удар по отелю CityHotel Residence российская сторона объясняет размещением иностранных наёмников; киевская администрация подтвердила лишь «возгорание в отеле». Число жертв в источниках расходится и на момент публикаций уточнялось, единой цифры по этой ночи нет.
Встречное истощение: дроны и НПЗ
Российская сторона уже сместилась от массированных налётов к точечному давлению на дефицитное звено чужой обороны. Теперь и противник меняет собственную тактику, идёт туда же, от массы к избирательности. За июнь общее число дальнобойных дронов, выпущенных РФ по Украине, снизилось до 5,7 тысячи против почти 8 тысяч в мае. В ночь на 6 июля дронов было 326, против более 1,4 тысячи в майском налёте 13–14 мая. Советник министра обороны Украины Сергей Бескрестнов объясняет это снижение переходом от массовых ударов к выборочным и переориентацией части выпуска на реактивную модификацию ударных БПЛА типа «Герань». Появилась модификация «Сикер» с самозахватом цели: оператор наводит дрон примерно за километр, дальше алгоритм ведёт его сам, что снижает уязвимость к РЭБ.
Тут видно встречное движение. Российская сторона давит на самое дефицитное звено чужой обороны — перехватчики к Patriot. Украинская давит на самое уязвимое место чужого тыла: с начала 2026 года, по данным украинской стороны, по российским НПЗ нанесено более 200 ударов, что вызвало топливный кризис. Дальность растёт: атакованный Омский НПЗ находится примерно в 2500 километрах от подконтрольной Украине территории. Обе стороны ведут не серию отдельных акций, а встречную кампанию на истощение, где вопрос один: чей дефицитный ресурс кончится первым.
Политический фон это лишь подсвечивает. Удар пришёлся накануне саммита НАТО в Анкаре и встречи Трампа с Зеленским 8 июля, где Киев снова будет просить средства ПВО. Но дефицит перехватчиков — та переменная, которую саммит закрыть не может: ракеты нельзя выделить из бюджета, их нужно физически произвести.
Что проверять дальше
Проверять стоит не громкость отдельного налёта, а две тихие величины. Первая — процент перехвата баллистики в следующих ударах по Киеву: если он держится у нуля, значит, поставки перехватчиков так и не догнали расход. Вторая — вернётся ли РФ к массовым запускам дронов или закрепит ставку на реактивные «Герани» с самонаведением. По этим двум цифрам будет видно, чей запас тает быстрее, задолго до того, как это признают в сводках.
Информация