Порт-Артур как база флота в русско-японской войне: его недостатки и альтернативы
«Ошибка, допущенная в первоначальном сосредоточении сил, едва ли может быть исправлена в течение всей кампании». Мольтке. «О стратегии».
Оборона Дальнего Востока и выбор местоположения базы флота
Русский Дальний Восток существенно отдалён от центра государства, и до строительства Транссиба отсутствие дорог мешало перебрасывать на него войска. Например, артиллерийская батарея, в качестве эксперимента вышедшая из Средней Азии в 1895 году, добиралась до Приморья почти год — год без 17 дней (Олег Айрапетов, «На пути к краху»).
Поэтому до постройки железной дороги Приморье защищалось преимущественно флотом: по морю перебрасывались и снабжались находящиеся здесь войска.
В силу немногочисленности русских войск в Приморье любая попытка Японии занять часть северокитайской или корейской территории и перебросить туда свою армию угрожала России потерей Приморья: подкрепления по суше подвезти было нельзя, а флот не смог бы одновременно и защищать побережье, и мешать высадке.
В Японии же строительство Транссиба считали недопустимым, так как после его завершения мощь России на Тихом океане, до того очень ограниченная, по расчётам того времени должна была значительно возрасти.
Задачей русского флота считалось недопущение высадки японской армии на материк и срыв её снабжения, если высадка состоится. Поэтому важное значение имело расположение базы флота, которая теоретически могла находиться в трёх местах.
Владивосток
Обозначены варианты проведения Ж.Д.: зеленым цветом вдоль Амура, синим цветом — вариант Цурунхай-Благовещенск
В случае войны японские войска стали бы высаживаться в Корее, которую от Японии отделял узкий пролив. Владивосток был далёк от возможных мест высадки, и русский флот не мог бы ей помешать.
Также японские войска могли в первый же день войны высадиться в Дальнем, что было бы быстрее, чем продвигаться по корейской территории. Об этом пишет статья «При условии, что наш флот не помешает спокойной перевозке морем японского десанта» (ссылка в приложении) — кстати сказать, не идеализирующая Порт-Артур.
Владивосток замерзал зимой, и флот четыре месяца в году мог выходить в океан только с помощью ледокола. Идя за ним в колонне, эскадра была бы лишена свободы манёвра и вблизи выхода на свободную воду могла быть расстреляна вражеской эскадрой, занявшей выгодное положение — „палочка над Т“ (когда корабли противника выстраиваются поперёк курса выходящей колонны и ведут огонь всем бортом, тогда как та отвечает лишь носовыми орудиями). Для этого японцам достаточно было заранее узнать время выхода и подстеречь эскадру в этот момент.
Вот что о Владивостоке как о базе флота писал британский военно-морской историк сэр Джулиан Корбетт:
«О Владивостоке не могло быть и речи. Как база флота, правда, он имел преимущества, которых не хватало Порт-Артуру. Возможности докования были лучше, он был просторнее, а наличие двух входов затрудняло блокаду. Однако последнее соображение не придавало ему стратегического значения, кроме как базы крейсеров и рейдеров. Единственная причина для сосредоточения флота заключалась в том, чтобы дать ему возможность искать решительного сражения с преимуществом [в силах]. Не могло быть и речи о том, чтобы позволить противнику попытаться заблокировать флот. Если он был сосредоточен во Владивостоке, он должен был выйти в море с началом войны и немедленно искать решения. Но даже для решающего сражения северный порт был плохой отправной точкой по той очевидной причине, что он располагался эксцентрично [то есть на отшибе, в стороне от главного района боевых действий] по отношению к жизненно важному театру военных действий».
Фраза «немедленно искать решения» в то время означала «дать противнику генеральное сражение», для чего русскому флоту было необходимо иметь преимущество в силах над японским, о чём прямо указывает Корбетт. В случае превосходства японского флота русский флот мог выполнять лишь вспомогательную роль. Тогда тяжесть обороны должна была взять на себя армия, что стало возможно лишь после достройки и усиления пропускной способности Транссиба (вторые пути, Амурская линия — середина 1910-х гг.).
Единственная колея Транссиба, с не закрытым к началу 1904 года разрывом у Байкала (Кругобайкальская дорога ещё не была достроена, и грузы приходилось переправлять через озеро), не позволяла быстро подвозить войска. При базировании флота во Владивостоке японцы доставляли бы по морю войска через порт Дальний быстрее, чем русские по железной дороге, и быстро обрели бы превосходство в силах. Затем они дошли бы до КВЖД и перерезали бы ее, после чего осадили бы Владивосток.
Причём при базировании в Порт-Артуре русский флот замедлил развёртывание японской армии, а при базировании в Приморье он этого сделать не смог бы.
В случае же базирования в Приморье лучшим портом была бы бухта Врангеля:
- она почти не замерзала;
- была дальше от границы, чем Владивосток;
- рядом находились Сучанские угольные копи, отдельные пласты которых не уступали английскому кардифу.
Железная дорога к Владивостоку в этом случае должна была строиться по собственной территории, иначе её было легко перерезать и база флота оказалась бы отрезана.
Но если бы Порт-Артур по-прежнему принадлежал Китаю, то высадка в нём японских войск означала бы войну с Китаем, от которой он в реальности, считаясь союзником России, самоустранился. И тогда Китай отвлёк бы на себя часть японской армии, этим помогая армии русской.
По другую сторону Цусимского пролива: Порт-Артур или Дальний
Эти порты имели то преимущество перед Владивостоком, что были незамерзающими. В русском плане морской войны с Японией, составленном с учётом базирования флота в Порт-Артуре, было написано следующее:
«Предупредить нашими морскими силами высадку японской армии на восточный берег Кореи, при его близости к Японии и обладания ею сильной и удобной базы — заслона Фузан—Цусима—Сасебо—Куре, невозможно, так как 1) Порт-Артур от восточного берега в расстоянии 600 миль, тогда как от Японии всего в 100 милях и 2) инициатива … наступательных действий на море — будет на стороне Японии».
Воспрепятствовать высадке в любом месте можно было лишь находясь в Цусимском проливе, но для этого нужно было иметь в нём базу. Постоянно находиться в плавании флот не мог: если запасы угля и продовольствия ещё можно было подвозить, то механизмы потребовали бы ремонта, и флоту пришлось бы вернуться в Порт-Артур.
Если же держать в проливе часть флота и периодически менять её, тогда противник разбил бы русский флот по частям.
Н. Л. Кладо в отчёте по практическим занятиям по стратегии «Война России с Японией в 1905 году» для обеспечения боевых действий русского флота упоминал задачу захвата порта Мозампо на юге Кореи (см. карту).
Адмирал Фёдор Дубасов, командующий Тихоокеанской эскадрой в 1897–1899 годах, в 1895 г. дал следующую оценку Порт-Артуру в записке управляющему морским министерством П. П. Тыртову:
«Порт-Артур совершенно не отвечает требованиям, находясь в пятьсот пятидесяти милях от середины Корейского пролива, узлового пункта сообщения между Сибирью, Китаем, Кореей и Японией, и не даёт возможности наблюдать, а тем более командовать над этими сообщениями.
Затем, будучи в стороне от нашей естественной оборонительной линии, идущей вдоль берега Японского моря, и находясь в расстоянии от неё от шестисот до тысячи миль, он не может служить опорой для наших морских операций вдоль этого берега, оставляя его совершенно открытым неприятельскому нападению.
В особенности остаётся открытым для безнаказанного завладения весь юго-восточный берег Кореи с существующим здесь японским аванпостом Фузаном.
И, находясь в расстоянии от шестисот до тысячи двухсот миль от северных портов нашего главного противника — Японии, флот наш в Порт-Артуре был бы совершенно лишён возможности воспрепятствовать и даже угрожать наступлению японского флота к корейскому или нашему побережью. База эта не прикрывает даже западного побережья Кореи и подступов к Сеулу…
Наконец, находясь в расстоянии тысячи восьмидесяти миль от нашей главной базы — Владивостока, Порт-Артур остаётся как бы совершенно от него отрезанным, ибо линия сообщения, с одной стороны, не имеет промежуточных опорных пунктов, с другой — по всей своей длине подвержена нападению японского флота.
Связь Порт-Артура с Сибирской железной дорогой не устранит этих неудобств…
На самом полуострове эта связь, благодаря незначительной ширине его, всегда может быть разрушена нападением предприимчивого неприятеля с моря».
Затем, будучи в стороне от нашей естественной оборонительной линии, идущей вдоль берега Японского моря, и находясь в расстоянии от неё от шестисот до тысячи миль, он не может служить опорой для наших морских операций вдоль этого берега, оставляя его совершенно открытым неприятельскому нападению.
В особенности остаётся открытым для безнаказанного завладения весь юго-восточный берег Кореи с существующим здесь японским аванпостом Фузаном.
И, находясь в расстоянии от шестисот до тысячи двухсот миль от северных портов нашего главного противника — Японии, флот наш в Порт-Артуре был бы совершенно лишён возможности воспрепятствовать и даже угрожать наступлению японского флота к корейскому или нашему побережью. База эта не прикрывает даже западного побережья Кореи и подступов к Сеулу…
Наконец, находясь в расстоянии тысячи восьмидесяти миль от нашей главной базы — Владивостока, Порт-Артур остаётся как бы совершенно от него отрезанным, ибо линия сообщения, с одной стороны, не имеет промежуточных опорных пунктов, с другой — по всей своей длине подвержена нападению японского флота.
Связь Порт-Артура с Сибирской железной дорогой не устранит этих неудобств…
На самом полуострове эта связь, благодаря незначительной ширине его, всегда может быть разрушена нападением предприимчивого неприятеля с моря».
(Цитата из книги Галенина «Цусима, как знамение конца русской истории».)
С Дубасовым был солидарен и сам адресат записки — управляющий морским министерством адмирал П. П. Тыртов:
«Порт-Артур имеет … значение для нашего влияния на Северный Китай, но … для влияния на Японию стратегическое значение его … ничтожно … как вследствие отдалённости от Японии, так и вследствие существования великолепных бухт на юге Кореи, позволяющих неприятельскому флоту там прочно обосноваться и прекратить всякое сообщение между Владивостоком и Порт-Артуром…»
(Из статьи Олега Айрапетова «Порт-Артур. К вопросу о создании базы флота и крепости».)
Адмирал Макаров в записке «Мнение об организации обороны Порт-Артура» в 1900 г. писал:
«Япония прежде всего займёт Корею, а нашему флоту, вдали от баз невозможно будет помешать высадке японцев в каком угодно месте. Заняв Корею, японцы двинутся к Квантунскому полуострову и сосредоточат там больше сил, чем у нас… Падение Порт-Артура будет страшным ударом».
(Цитируется по книге Широкорада «Падение Порт-Артура». Здесь и далее выделено мной.)
На стратегических военно-морских играх в Николаевской академии был дан отзыв:
«…вынужденное придание Квантуну, вследствие его слабости, значения главного объекта действий противника вызывает флот наш на оборону сухопутной крепости; и как не свойственная ему, задача эта может быть выполнена им лишь относительно. По той же причине флот отвлекается от своих главных задач и попадает в весьма невыгодное исходное положение для операций на море».
Куропаткин, плохой командующий, но прежде начальник штаба у Скобелева, в записке «О целесообразности занятия Россией Северной Маньчжурии» в ноябре 1903 г. перечислил часть недостатков Порт-Артура и предложил обменять его на любую территорию в Северной Маньчжурии.
Наш современник Сергей Васильев в статье «Порт-Артурская трагедия, как образец отечественной коррупции» пишет:
«Процесс создания русской крепости Порт-Артур напоминает партию в покер, которую Британия выиграла у России, отчаянно блефуя: „Если не займёте вы, займём мы!“. Требовалось не дать Николаю II укрепить позиции России на Тихом океане, что и было с блеском сделано, ибо Порт-Артур не усиливал, а наоборот — ослаблял эти позиции.
Широкорад считает, что важнейший вопрос выбора военно-морской базы оказался в руках двух русских дилетантов в морском деле. Я с этим не согласен: подлинным „профессионалом“ здесь был посланник Британии Николас О’Коннор, подбросивший русской стороне выгодную Лондону мысль занять именно это забытое Богом место.
Если посмотреть на карту, то легко заметить, что Ляодунский полуостров, находясь в глубине Жёлтого моря, не может контролировать вообще никакие океанские коммуникации, но зато может эффективно отвлекать на себя ресурсы и распылять силы России по всему побережью, растянутому теперь на тысячи километров».
Широкорад считает, что важнейший вопрос выбора военно-морской базы оказался в руках двух русских дилетантов в морском деле. Я с этим не согласен: подлинным „профессионалом“ здесь был посланник Британии Николас О’Коннор, подбросивший русской стороне выгодную Лондону мысль занять именно это забытое Богом место.
Если посмотреть на карту, то легко заметить, что Ляодунский полуостров, находясь в глубине Жёлтого моря, не может контролировать вообще никакие океанские коммуникации, но зато может эффективно отвлекать на себя ресурсы и распылять силы России по всему побережью, растянутому теперь на тысячи километров».
Автор статьи приводит мнение армейских специалистов, не нашедших военного значения Порт-Артура:
«…Если Порт-Артур важен России как опорный пункт и голова железнодорожного пути, то только в том случае, если этот путь будет иметь мировое транзитное значение. Прикрывать же южную ветвь Восточно-Китайской железной дороги, имеющей преимущественно только местное значение, таким дорогим средством, как Порт-Артур с его укреплениями, флотом и 30-тысячным гарнизоном, для России в экономическом отношении совершенно не требуется».
При обсуждении Порт-Артура часто опускаются две его важнейшие особенности:
- по своим размерам он не мог вместить все корабли Тихоокеанской эскадры;
- проходить между внутренним и внешним рейдами можно было только во время прилива, за который успевало пройти 8—9 крупных судов, то есть лишь часть большой эскадры, — за что адмирал Чихачёв назвал Порт-Артур ловушкой.
Обратите внимание на надписи на карте: «место сухое во время отлива» и «обсыхающее место».
Поэтому флот во время японского нападения располагался на незащищённом внешнем рейде, что привело к подрыву сильнейших кораблей при японской минной атаке.
Советский военный теоретик М. А. Петров пишет:
«Флот получил порт … который по свойствам своим являлся весьма неудобным. Порт-Артур имел всего один выход в море, доступный судам лишь в полную воду. Его внешний рейд был совершенно открыт. Уже одно это делало его непригодным в качестве базы во время войны или же вызывало громадные расходы по углублению и прорытию второго выхода».
Таким образом, базирование в Порт-Артуре при его удалённости от Кореи не годилось для недопущения вражеского десанта на материк, а при ограничении на вход и выход — и для решительной борьбы за господство на море.
Хотя Порт-Артур был связан с территорией страны веткой железной дороги, адмирал Бирилёв в записке Бильдерлингу назвал его «отрезанной от страны колонией».
Железнодорожный путь в 1900 году был на три четверти разрушен восставшими ихэтуанями. Лукоянов пишет: «В 1900 году КВЖД охраняли 11 тыс. человек, с орудиями, бронепоездами и канонерками, и предполагалось увеличить их число до 16 тысяч». Широкорад указывает 25 тысяч охраны в 1903 г., когда ихэтуаней уже не было, но оставались хунхузы, действовавшие даже на русской территории.
И если не предотвратить японский десант в Корею, то этот железнодорожный путь будет перерезан. Морское же сообщение было дешевле и позволяло перебрасывать большее количество грузов, поэтому в мирное время Порт-Артур снабжался по морю.
Иногда наши современники пишут о возможном занятии Порт-Артура Англией и создании «армий китайских сипаев» против России. Но после двух опиумных войн китайцы видели в России меньшее зло по сравнению с Англией, и среди них было велико движение против любых европейцев, что и привело к восстанию ихэтуаней. Для англичан вооружать тех, кто их ненавидит, было бы действием «себе во вред».
Что касается индийских сипаев, то «англо-индийская армия не могла отправить за пределы Индии более 35 тыс. чел., что доказала война с бурами» (Айрапетов, «На пути к краху»); английская власть там не была тверда, и часть индийцев связывала надежды на освобождение с русскими.
Наконец, защита порта от английского захвата вовсе не требовала его длительной оккупации — той самой, которой Россия в реальности добилась подкупом китайских чиновников и угрозой применения военной силы. Тем более не обязательно было делать Порт-Артур главной военно-морской базой.
Юг Корейского полуострова
«Если бы Россия овладела на Корейском побережье таким портом, который одновременно наблюдал бы за двумя морями — Корейским и Японским — и командовал бы проливами, то она сделалась бы владычицей восточных морей». Элизе Реклю, географ и историк.
Советский военно-морской теоретик и историк М. А. Петров в книге «Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота» пишет:
«Столь неудобное расположение баз русского флота не раз вызывало стремление захватить базы в самом Корейском проливе — либо в Мозампо (Фузан), либо на о-ве Цусима, лежащем посреди Корейского пролива (кстати сказать, о. Цусима был отдан русским по Пекинскому договору, но недальновидные наши стратеги или политики сочли возможным отказаться от него под давлением Англии) … Но эти проекты осуществлены не были».
Постоянно находящийся в Цусимском проливе флот препятствовал бы высадке японского десанта в любом месте Кореи. И Японии для высадки потребовалась бы решающая победа в морском генеральном сражении.
Базирование флота в проливе имело ограничение: согласно выводам 1-й стратегической военно-морской игры на тему «Война с Японией», оно требовало, чтобы русский флот не уступал в силе японскому. О возможности выполнения этого условия будет написано ниже.
Даже в этом случае русский флот был бы в худшем положении — из-за отставания в ремонте боевых повреждений и из-за более развитой сети удобных японских военно-морских баз.
Поэтому адмирал Макаров считал, что более высокие ремонтные мощности Японии на Тихом океане требовали компенсации более сильным русским флотом.
Обладание базой в проливе не мешало обустройству второй базы в Приморье, так как одной базы для флота было недостаточно:
«Японский флот располагал следующими базами, могущими служить опорой при ведении войны: первоклассным военным портом Сасебо (в Корейском проливе), Такесики, Симоносеки, Нагасаки, оборудованными портами Майдзуру, Цуруга, Хакодате, Куре, Кобе, Осака, Сайго, Урага, Йокосука (первоклассный порт), Иокогама, Токио», — пишет М. А. Петров.
В этом случае Порт-Артур должен был остаться у Китая. Если бы Япония добилась превосходства в морских силах, главной базой флота стала бы бухта Врангеля (либо Владивосток), а база в проливе превратилась бы в передовую и как крепость стесняла бы действия противника, требуя отвлечения его сил.
Кроме того, только эта база не позволяла запереть выход из русского Приморья в Тихий океан (Курилы принадлежали Японии).
Сторонниками базы флота в Цусимском проливе были: адмирал Иван Фёдорович Лихачёв, занявший в 1861 г. Цусиму, морской министр А. Б. Лобанов-Ростовский (1895), военный министр Ванновский (1895), адмиралы Дубасов, Макаров, Гильдебрант, Алексеев — в 1897 г. (Галенин, «Цусима, как знамение конца русской истории»).
В качестве пункта базирования в проливе подходили Фузан (совр. Пусан), который выбрал Макаров, и Мозампо (совр. Масан) с прикрывающим его островом Каргодо, называвшимся Восточным Гибралтаром (совр. Коджедо). Фузан и Мозампо — разные порты на юге Кореи; в цитировавшемся выше плане они были ошибочно отождествлены.
Дубасов в 1897 г. писал:
«Занятие нами архипелага Каргодо с бухтою и портом Мозампо, только что мною подробно осмотренным, вполне разрешает вопрос стратегического упрочения России на берегах Великого океана. Это даст нам базу, господствующую над сообщением Кореи с Северным Китаем и Японией… Могу вполне их занять и удержать, минировав второстепенные проходы и защищая эскадрой главные…»
Однако в тот же день пришёл отданный императором приказ занять Порт-Артур.
В отличие от Порт-Артура, единственный тесный выход которого можно было запереть брандерами и который броненосцы преодолевали только во время прилива, залив Каргодо имел два выхода. Главный из них имел ширину 5 км и глубину около 20 метров, поэтому его невозможно было заблокировать. Он хорошо просматривался с высот Каргодо и мог простреливаться насквозь береговой артиллерией, что препятствовало бы проникновению минных судов противника — атака которых здесь была невозможна.
Внутренний залив острова Каргодо имеет глубины около 17 метров, позволявшие разместить броненосцы с осадкой 8,5 метра, а его размеры позволяли разместить флот больший, чем весь флот России.
Даже в этом варианте базирования, ради безопасности, Транссиб должен был бы строиться по собственной территории — либо следовало принять вариант Цурухайтуй — Благовещенск, с аннексией окружающей территории.
Возможность к 1904 году иметь на океане флот, не уступающий японскому, и сравнительная боеспособность флотов
Как мы видим, для успешной борьбы с японским флотом русскому флоту — вне зависимости от расположения своей базы — надо было не уступать ему по силе.
По кораблестроительной программе 1899 г. Россия на Тихом океане к 1905 году должна была сосредоточить флот, не уступающий японскому. Она опоздала относительно японского, так как министр финансов Витте убедил царя, что, по его собственным источникам информации, японский флот не будет готов к войне до 1905 года.
Россия имела все возможности построить флот одновременно с японским:
- о неизбежности войны стало известно уже в 1895 г.;
- состояние русских финансов было намного лучше японских;
- Россия сама строила военные суда всех типов, тогда как Япония к 1904 году могла строить только лёгкие крейсера;
- Россия, как и Япония, могла строить суда за границей.
Есть точка зрения, что японский флот превосходил качеством настолько, что победил бы в любом случае. Но её не разделяет военный теоретик 1930-х годов и историк М. А. Петров, до революции капитан 2 ранга, закончивший морской кадетский корпус в 1905 г. — то есть живой свидетель эпохи, формировавшийся как офицер в годы самой войны; а также историк В. Л. Кофман, убеждённый в примерном качественном равенстве флотов; и канал «naval-manual», сравнивший боевую подготовку обоих флотов.
Но почти во всех боевых столкновениях японский флот превосходил в силах, благодаря чему побеждал и копил победный опыт, который к Цусиме составил год войны, тогда как у 2-й Тихоокеанской эскадры его не было. Однако решающим в бою оказалось даже не это, а превосходство в силах и в скорости.
Японский флот приобрёл численное превосходство в 1901 г., после ухода на Балтику отряда Чухнина. После вступления в строй броненосных крейсеров типа «Гарибальди» («Ниссин» и «Касуга») это превосходство стало чуть больше, чем на треть, — а именно такое превосходство тогда считалось условием для победы. Большое значение имел и первый, неожиданный японский удар.
Снабжение и оборона базы флота в Каргодо
Каргодо (Мозампо) становится главной базой флота, если русский флот не уступает в силе японскому. В случае превосходства японского флота русский флот базируется в Приморье, а Каргодо как морская крепость должна быть готова выдержать год осады, в течение которого придёт помощь с Балтики.
Снабжение Тихоокеанского флота при базировании в Каргодо
Железнодорожный путь через всю Корею строится с 1895 года, и до пересечения с ним можно провести ветку от Владивостока, которая была бы не длиннее Южно-Маньчжурской железной дороги, в этом варианте не нужной. Но эта дорога вошла в строй позже начала боевых действий, поэтому такой вариант остаётся на будущее.
Продовольствие морская крепость могла получать с юга Кореи, а уголь и боеприпасы — охраняемыми конвоями из Владивостока. (В реальности уголь привозили английские торговые суда.)
Морской путь в сравнении с железнодорожным имел преимущества:
- морские суда перевозили больший груз, чем железная дорога, поэтому конвои достаточно было бы проводить раз в несколько месяцев;
- чтобы перехватить конвой, противнику пришлось бы, не зная точного маршрута, сначала организовать поиск в море, а затем ещё и суметь догнать конвой;
- в отличие от железнодорожного пути, морской путь неуязвим для диверсий.
Транспортами для снабжения могли служить вспомогательные крейсера со скоростью 19,5 узла и высокой мореходностью — «Лена», «Ангара», «Рион», — которых не смогли бы догнать большинство японских крейсеров, так как для этого требовалась скорость более 20 узлов.
Для перехвата конвоя надо располагаться между Владивостоком и Мозампо. Японские военно-морские базы, перечисленные М. А. Петровым, имели следующее расположение:
- 4 на восточном побережье (Токио, Йокогама, Йокосука, Урага);
- 3 во Внутреннем море Японии (Куре, Кобе, Осака);
- 5 в Корейском проливе (Сасебо, Такесики, Симоносеки, Нагасаки, Сайго);
- 2 к северу от Цусимского пролива, на японском берегу Японского моря — то есть на маршруте русского конвоя из Владивостока (Майдзуру и Цуруга);
- 1 напротив Владивостока (Хакодате).
Базирование в Хакодате отпадает: при его использовании вопрос о снабжении встанет и перед японцами, а находясь там, их флоту придётся догонять русский конвой, что при большом расстоянии между Хакодате и Владивостоком окажется невозможным.
Рассчитывать на то, что дату выхода конвоя удастся узнать заранее и заранее выйти на перехват, не стоит: разведка может не сработать или не успеть передать данные, японский флот может не успеть ими воспользоваться, а сами данные позже могут измениться.
Для базирования, позволяющего перехватывать русские конвои, остаются только два порта — Майдзуру и Цуруга, — находящиеся по пути следования конвоя.
Но Каргодо как морская крепость должна иметь запасы на год осады, а флот — несколько доставленных в мирное время боекомплектов. С учётом этого флот в Каргодо мог полгода не думать о снабжении.
Зато при базировании японского флота в Майдзуру или Цуруге остаются беззащитны важнейшие японские торговые пути, все из которых пролегали за Цусимским проливом, на юге и юго-востоке страны. Русскому флоту в этом случае ничто не помешает пойти на юг и начать громить японские порты. Это будет на порядок болезненнее, чем остановка в море формально нейтральных судов с контрабандой (которая выразилась бы в протестах и давлении стран, к которым они принадлежат), — тогда как атака вражеских портов есть законная цель на войне.
Значит, японский флот должен базироваться южнее русской базы в Каргодо, иначе он не сможет перехватывать идущие на юг быстроходные русские крейсера. Но тогда и вероятность перехвата русских конвоев становится ничтожной.
Для японского флота сомнительно даже базирование на Цусиме: оно оправданно при блокаде им значительно более слабого русского флота, но при равенстве сил позволит русским крейсерам уходить на юг, к развитым торговым путям и портам Японии.
Для проведения конвоя русский конвойный отряд может выйти из Мозампо, дойти до Владивостока, забрать уже загруженные транспорты и вернуться обратно.
Чтобы перехватить конвой, японцы должны заранее знать дату его выхода, свободно пройти мимо русской базы (что возможно лишь при полной пассивности русского флота) и суметь встретить конвой в море.
Японских крейсеров, способных догнать суда со скоростью 19,5 узла, немного. Скорость большинства японских броненосных крейсеров — 20 узлов, а с учётом их низкой мореходности она будет меньше, а значит, догнать конвой они не смогут.
Это смогут сделать 4 бронепалубных крейсера 3-го отряда и, возможно, «Отова», вступившая в строй в сентябре 1904 г. Но они не обладают силой, достаточной, чтобы помешать хорошо охраняемому конвою.
Ещё 4 крейсера по паспорту имеют скорость 20 узлов, которой недостаточно, чтобы догнать русские транспорты за светлое время суток, а в тёмное можно оторваться и от более быстроходного преследователя. Но и реального преимущества в скорости у них нет: как и броненосные крейсера, они маломореходны, будучи перегружены артиллерией.
Возможен редкий случай, когда японцы выйдут прямо навстречу конвою, и, чтобы прорваться, ему придётся принимать бой — для чего нужны броненосные крейсера.
Японские броненосные крейсера, по мнению их создателя Ф. Уотса, являлись малыми броненосцами, за что они, как и большие броненосцы, платили худшей мореходностью.
Значит, русские броненосные крейсера должны быть либо равны им по силе, либо иметь численное превосходство, а конвой желательно проводить при волнении на море, когда он получит преимущество в скорости и боеспособности за счёт лучшей мореходности.
Основные силы русского флота во время прохождения конвоя должны высылать разведку в Цусимский пролив и в случае обнаружения японских сил, движущихся в направлении конвоя, действовать по обстоятельствам.
В тёмное время суток конвой может быть атакован миноносцами — значит, у флота должны быть быстроходные крейсера с артиллерией калибра 120 мм. Калибр 152 мм для контрминоносной борьбы подходит значительно хуже: одно 152-мм орудие по весу равно двум 120-мм, у него меньше скорострельность и боекомплект и дольше время поворота.
Таким образом, нужен флот с сильной крейсерской составляющей — какими были проекты флота великого князя Александра Михайловича (1895 г.) и адмирала Алексеева (1897 г.). Это резко отличается как от реального состава флота, так и от запланированного к 1904 г., который приведён Н. Л. Кладо в его отчёте по практическим занятиям по стратегии «Война России с Японией в 1905 году».
Если обстоятельства сложатся неблагоприятно, русский флот отступит в Приморье — путь туда вдвое короче пути из Порт-Артура, пролегавшего мимо японских морских баз (идя по нему, русская эскадра не могла миновать сражения с японской). На базе останутся канонерские лодки и тихоходные корабли, действующие вблизи крепости, а японцам придётся её блокировать и, вероятно, штурмовать, отвлекая на это свои войска.
Оборона базы флота в Каргодо
Говоря про Мозампо и Каргодо, в то время часто подразумевали и то, и другое — в силу их близости. Базу флота лучше разместить непосредственно на острове:
- штурм острова труден, так как преодоление водной преграды — самая сложная операция. Он станет невозможен, если в заливе будет находиться небольшая русская эскадра, а входы в залив будут защищаться береговыми батареями. Поскольку орудие на земле имеет лучшую опору, чем такое же орудие на качающемся корабле, считалось, что «пушка на берегу стоит корабля в море». Даже ворвавшись в пролив, японский флот должен был бы понести серьёзные потери, что дало бы русскому флоту возможность бороться за господство на море;
- остров не требует большого гарнизона, тогда как в Порт-Артуре гарнизон состоял из двух дивизий и полка пехоты — более 42 000 человек, которые были прикованы к крепости при общем недостатке русских сухопутных сил;
- остров позволит разместиться вдали от местного населения, среди которого будет немало японских агентов;
- остров Каргодо в любом случае нужно защищать и укреплять, так как при занятии его противником флот в Мозампо будет блокирован.
Внутренний залив Каргодо с одной стороны закрыт высотами этого острова, с другой — малым островом, и даже взяв порт в осаду, противник не мог бы видеть, где стоят суда. Немецким 11-дюймовым мортирам, в реальности расстрелявшим корабли в гавани Порт-Артура, не хватило бы дальности (7800 метров), чтобы достать до внутреннего залива острова: для этого требовалась дальность 15 000 метров. К тому же мортиры неэффективны для стрельбы по огромным площадям и по не стеснённым в движении кораблям.
Торпедировать флот, стоящий в Мозампо или во внутреннем заливе Каргодо, невозможно: ночью, не зажигая огней, даже имея лоцмана, миноносец не знает, куда заплывёт в обширном заливе. Но его должны заметить с наблюдательных пунктов на высотах Каргодо напротив пролива, осветить прожекторами и обстрелять из батарей — этим подав сигнал флоту. Чтобы дойти до флота, миноносцам потребовалось бы не только прорваться сквозь огонь, но и пройти ещё не менее 20 минут хода, за которые флот будет готов к отражению атаки, что не даст ей шанса на успех.
Влияние помощи с Балтики
Важен вопрос, когда можно ожидать помощь с Балтики и какой она будет. Если это будет эскадра из старых разнотипных судов, то её сбор и подготовка к переходу значительно растянутся, а большая по составу эскадра будет двигаться медленно.
Если же это будут только новые суда, то они смогут за два месяца дойти до цели. При их более высокой скорости их будет сложнее перехватить и навязать им бой.
В случае активной деятельности равного по силе русского флота японский флот не сможет направить на поиски и уничтожение балтийского отряда половину своих сил. На завершающем этапе похода Тихоокеанский флот должен выйти отряду навстречу.
Когда же эскадра с Балтики соединится с флотом, соотношение сил перейдёт на сторону России, что предопределит выигрыш войны. Если эта эскадра приходит на Дальний Восток менее чем через полгода с начала войны, то сложности в проведении конвоев исчезают, так как в этом случае японский флот вынужденно перейдёт к жёсткой обороне.
Ошибки русского командования
Главной ошибкой было то, что для флота изначально не ставилась задача завоевания господства на море, и этим инициатива отдавалась противнику.
Это объясняет спокойное отношение к вопросу о сохранении преимущества в силах над противником, как пишет канал «naval-manual»:
«Спокойное отношение к вопросу о сохранении преимущества в силах над противником выразилось, в частности, в решении отправить на Балтику в конце 1901 г. отряд Чухнина — после чего вопрос о превосходстве японцев был … решён окончательно. Если бы целью было господство на море, то никакие жертвы преимуществом — имевшимся у нас изначально, в 1895 г. — не выглядели бы приемлемыми … Весной 1895 г. вопрос о превосходстве в силах был поставлен — против японских 126 000 т наши адмиралы хотели выставить 150 000 т. Однако отсутствие установки на борьбу за господство на море делало превосходство в силах … желательным, но не необходимым».
Но, как говорит военная поговорка, «крепость, которая только обороняется, обречена пасть»: пассивная стратегия рано или поздно ведёт к поражению.
Не собираясь бороться за господство на море, русское командование считало, что может обойтись меньшими силами, не допуская своего поражения, и не беспокоилось о том, что японский флот превзошёл его численностью — чему способствовали отставание русской кораблестроительной программы и её сокращение ради экономии.
Россия не воспользовалась возможностью нанести превентивный удар по японскому флоту, о разрешении на который в 1897 г. просил адмирал Дубасов. Позже такого же разрешения, находясь уже в худших условиях, просил адмирал Алексеев.
Была и недооценка противника в его подготовке — она имела основания за несколько лет до войны, до начала усиленной подготовки японского флота в 1903 году.
Были выбраны броненосцы самого сложного в производстве типа — притом что генерал-адмирал признавал: сейчас башни среднего калибра ощутимого выигрыша не дадут, но «перспективны в будущем». На тот момент их преимущества уравновешивались недостатками, но именно выбор в пользу этого более сложного типа броненосцев задержал строительство русского флота, и он вступал в строй частями.
Даже реальный флот, будучи построен к началу войны, предотвращал японское нападение: Япония была готова отменить своё выступление, если у русского флота на Тихом океане будут присутствовать 10 броненосцев или к 1904 г. будет закончено строительство новых броненосцев. Но в этом случае она могла бы перенести войну на будущее.
Для гарантированного предотвращения войны было необходимо выполнить условие адмирала Макарова, а для этого — увеличить водоизмещение флота. Это было возможно, так как дважды вставал вопрос о покупке готовых кораблей за границей (двух броненосцев типа «Свифтшур» и пяти китайских крейсеров) и была готовность выделить на это деньги.
Причём содержание флота можно было удешевить, оптимизировав траты морского ведомства, о чём писал адмирал Макаров в «Записке о кораблестроительной программе 1903 года»: он утверждал, что по примеру иностранных флотов можно добиться экономии средств в 20 %.
Можно было бы сказать, как в своё время Александр III: «всю казну на войну». И кроме казны, были ещё личные средства императорской семьи, которые также могли быть направлены на флот.
В это время стремительно наращивала флот не только Япония, но и Германия — флот был нужен и там. Уже было разумно начать создавать Мурманский (Северный) флот, о чём писал в 1895 г. в записке «О желаемом составе флота» великий князь Александр Михайлович.
И если бы флот не послужил на Тихом океане, то мог бы послужить в Европе — если не в бою, то самим фактом своего существования, как «флот как фактор влияния» (fleet in being): даже не вступая в бой, он вынуждал бы противника держать против него силы.
В реальности же Россия, затратив много средств, построила недостаточно кораблей, чему способствовала коррупция на флоте. Недаром про генерал-адмирала говорили, что он «украл больше, чем потопили японцы», а до войны — что он «в год на балерин тратит по одному броненосцу».
Были и траты средств на углубление внутреннего рейда Порт-Артура, которых, будь работы завершены полностью, хватило бы на постройку отряда броненосцев; на Дальний; на Южно-Маньчжурскую железную дорогу, без Порт-Артура не нужную (причём километр КВЖД и этой дороги обошёлся вдвое дороже, чем стоило бы строительство по собственным землям); и на броненосцы самого дорогого типа.
Можно даже предположить, что Россию сознательно вели к поражению, и большую роль в этом сыграл граф Витте, связанный с международными финансовыми кругами: он задержал кораблестроительную программу, добился её сокращения, поставил боевые корабли в «вооружённый резерв» и провёл единственную стратегическую дорогу по чужой территории.
Можно предположить, что в рассмотренном варианте Япония взяла бы больше кредитов и её флот стал бы ещё сильнее. Но Японии не давали деньги безвозвратно: она брала кредиты, пока могла их вернуть, и не давала обязательств по их использованию. И если Англия использовала Японию против России, то лишь постольку, поскольку сама Япония считала это не противоречащим своим интересам. У неё была чёткая оценка той численности русского флота, при достижении которой нападение следовало отменить.
Автор блога «naval-manual» в записи «Русско-японская. Локальные трудности» пишет: «Напряжение японских сил при создании флота „6–6“ было аналогично напряжению сил России в том случае, если бы Россия в тот же период пыталась создать флот, равный британскому».
Это значит, что сильнее, чем в реальности, японский флот к 1904 г. вряд ли уже мог бы стать — в отличие от русского флота.
В случае же занятия базы в Цусимском проливе пассивная русская стратегия, вероятно, поневоле трансформировалась бы в более агрессивный вариант.
Противодействие заключению союза Японии с Англией и английская угроза
Один из способов борьбы с противником — его изоляция, то есть разрушение его союзов и недопущение заключения новых. Для России это означало бы союз с Германией на Тихом океане — союз, который не противоречил бы уже существующему союзу с Францией в Европе.
Олег Айрапетов пишет:
«Кайзер весьма надеялся на развитие русско-франко-германского сотрудничества в Тихом океане. Он … делился … убеждением в том, что Япония не будет опасной объединённым силам Германии и России».
Эти пожелания высказывались русскому послу в Берлине, а значит, на них ожидалась официальная реакция.
Если бы это соглашение было заключено до 1902 года и содержало конкретные пункты о поддержке военными силами, то оно затруднило бы заключение англо-японского союза. Ведь для Англии одно дело — угрозой предотвратить вступление в войну союзников России, и совсем другое — самой вступить в войну за чужие интересы, чего она за всю свою историю ни разу не делала.
России было выгодно поддерживать хорошие отношения и с Францией, и с Германией; а так как главным противником была Англия, то лучшим вариантом было бы образование союза с этими государствами против Англии — у каждого из них были с ней исторические счёты и трения.
В случае же прямой войны России с Англией последняя не ограничилась бы одним Цусимским проливом или Тихим океаном. Англия очень болезненно реагировала на усиление русских войск в Туркестане, беспокоясь о своей Индии, и полагала эту угрозу реальной.
Кроме того, у Англии было два направления, требовавших больше сил и внимания, чем Тихий океан, — Ла-Манш и Средиземное море. Чтобы создать угрозу русской базе в Цусимском проливе, Англии надо было ослабить эти направления и оборудовать морскую базу в непосредственной близости от пролива.
Так как русская база флота в Каргодо примыкала бы к материку, то блокировать её одним только флотом было бы нельзя. В Корее уже прокладывалась ветка железной дороги с юга на север, и было делом времени соединить её с Владивостоком — вместо строительства Южно-Маньчжурской железной дороги.
В Европе союзником России была Франция. Задачей русской дипломатии должно было стать, чтобы хотя бы только на Тихом океане таким союзником стала и Германия, уже твёрдо решившая, что её будущее — в океанах и в колониях.
Использованные материалы
- «О необходимости усиления нашего стратегического положения на Дальнем Востоке». Секретная записка князя А. М. Волконского (важность Кореи и Каргодо и почему их нельзя отдать Японии).
- Стратегические военно-морские игры в Николаевской морской академии накануне Русско-японской войны 1904–1905 гг.
- Кладо Н. Л. «Война России с Японией в 1905 году». Отчёт по практическим занятиям по стратегии
- М. А. Петров. «Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота». Главы X—XII (о Порт-Артуре и юге Кореи — глава XI, «Подготовка театра»).
- Айрапетов. «Порт-Артур. К вопросу о создании базы флота и крепости».
- Айрапетов. «На пути к краху. Русско-японская война 1904–1905 гг. Военно-политическая история».
- Галенин. «Цусима, как знамение конца русской истории».
- Васильев. «Порт-Артурская трагедия, как образец отечественной коррупции»
- Из всеподданнейшей записки генерал-адъютанта А. Н. Куропаткина (перечисляются некоторые недостатки Порт-Артура, что говорит об их известности до войны, даже сухопутному командованию).
- «При условии, что наш флот не помешает спокойной перевозке морем японского десанта» (о недостатках базирования во Владивостоке; есть упоминание о «ловушке Порт-Артура»).
- «Мы стремимся пересадить порядки метрополии в новую, отрезанную от страны колонию…» Из записки А. А. Бирилёва А. А. Бильдерлингу
- Лукоянов. «Не отстать от держав».
- В. Кофман. «Цусима: анализ против мифов».
- Видеолекция Афанасьева «Завтра была война, русско-японская»
А также статьи из канала «naval-manual»:
- «Коэффициент Коломба».
- «Русско-японская: интуитивное поражение и теоретическая победа».
- «Удача блондина, беда брюнета. Ревизия русско-японской войны вкратце».
Дополнение к статье, прислано автором 26 августа 2026 года
При обсуждении моей статьи, несмотря на то, что она использовала цитаты военных деятелей: довоенных относительно 1904 года и послевоенных, мне было высказано обвинение, что я все выдумал, потому что мне очень нравится остров Каргодо, в «бредовых фантазиях» и «в желании прославится».
Поэтому я помещаю отрывок из записки 1897 года Великого князя Волконского «О необходимости усиления наших сил на Дальнем востоке», полный текст которой можно прочитать по первой ссылке в списке литературы предыдущей статьи.
«Флот, владеющий портом на южном берегу Кореи, занимает центральное положение в азиатских частях океана и может действовать по внутренним операционным линиям против Китая, против Японии и на юг — против английского морского пути из Индии в Восточный Китай. Заняв эту позицию, Япония сделалась бы полной хозяйкой всего северо-запада Великого океана. В частности же, флот ее, опираясь на оба берега пролива Браутона и на лежащий в этом проливе остров Цусима, во всякое время мог бы преградить нашему флоту свободный доступ в Китайское и Желтое моря.
Если, напротив, один из южных портов (Каргода, Мозампо) будет в русских руках, то операционная линия нашего флота для действий его в Желтом и Китайском морях сократится на 2 дня пути (Насколько важно такое сокращение, видно из того, что мореходная канонерская лодка (типа «Отважный») имеет запаса угля лишь на 4 дня полного хода. — Прим. авт.). Занятие одного из более северных портов, лежащих в Корейском заливе (напр., Порт-Артура или Талиенвана), не доставило бы нам указанной выгоды …
Таково значение береговой Корейской линии; но и вопрос о том, кто будет господствовать над всем полуостровом, не менее важен.
Овладев им, Япония в течение 2-3 лет успеет создать себе прекрасный базис для действий против нас. Ходячее мнение о бедности Кореи опровергается знатоками этой страны (Моллендорф), а значительный вывоз из страны предметов довольствия (риса, бобов) ясно свидетельствует, что японцы с первых же дней найдут здесь известный избыток продовольствия. Широкое развитие японского транспортного флота и близость Японии до крайности облегчат организацию базы и дадут возможность беспрепятственно, еще в мирное время, перебросить на полуостров целую армию в течение нескольких недель. Утвердившись в северной части страны, японские силы будут в состоянии действовать как в тыл Южно-Уссурийского края, так и против Манчжурии, постоянно угрожая отрезать нас от Великого Океана и закрыть нам доступ к Печилийскому заливу.
Ныне уже строится Манчжурская дорога; рано или поздно от нее отделится отросток к Печилийскому заливу. Как отросток этот (вероятно, Бодуне — Шанхай-гуань, или Бодуне — Порт-Артур), так и участок дороги Бодуне — Нингута — Владивосток в равной мере будут находиться под ударами японских сил, сосредоточенных в северной Корее.
Овладев одной из этих ветвей, японцы станут господствовать над всей Манчжурской железной дорогой, а следовательно, и над всем пространством от границы Забайкалья до Уссурийской границы. Поэтому, если мы допустим японцев утвердиться на севере полуострова, мы будем вынуждены кроме двух крепостей, прикрывающих головы Сибирской дороги, иметь целую систему укреплений для охранения ее конечных ветвей. Трудно предвидеть, какое напряжение народных сил потребовалось бы с нашей стороны в будущем, чтобы создать в этой далекой окраине, бедной средствами и людьми, достаточное противодействие тем силам, которые японцы сравнительно легко могут сосредоточить в северной Корее.
Корея может быть рассматриваема как заслон Китая против Японии; одна из основных причин блестящего состояния тыловой службы у японцев в последнюю китайско-японскую войну был тот факт, что они еще до открытия военных действий заняли Сеул и пути, ведущие к нему от места высадки их армии, и обратили страну в свою промежуточную базу.
Если мы будем господствовать в Корее, то Япония, лишившись этой базы, должна будет иметь непрерывный путь подвоза из Японии прямо до места высадки на Китайском побережье; такое удлинение коммуникационного пути вынудит японцев увеличить число транспортов и заставит выделить из состава боевой эскадры большее число военных судов для их прикрытия.
Из всего сказанного очевидно, что с занятием Кореи японцами произойдет полное изменение нашего стратегического положения: те части побережья, в обладании которыми заключается (с точки зрения международных отношений) все общегосударственное значение Сибири, будут находиться под постоянной угрозой быть отрезанными от Империи; Южно-Уссурийский край вместо того, чтобы служить выражением политического могущества России на Дальнем Востоке, станет Ахилесовой пятой нашего международного положения; станет тем районом, давление на который со стороны Англии доставит ей компенсацию за ее оборонительное против нас положение в Сев. Индии.»
Если, напротив, один из южных портов (Каргода, Мозампо) будет в русских руках, то операционная линия нашего флота для действий его в Желтом и Китайском морях сократится на 2 дня пути (Насколько важно такое сокращение, видно из того, что мореходная канонерская лодка (типа «Отважный») имеет запаса угля лишь на 4 дня полного хода. — Прим. авт.). Занятие одного из более северных портов, лежащих в Корейском заливе (напр., Порт-Артура или Талиенвана), не доставило бы нам указанной выгоды …
Таково значение береговой Корейской линии; но и вопрос о том, кто будет господствовать над всем полуостровом, не менее важен.
Овладев им, Япония в течение 2-3 лет успеет создать себе прекрасный базис для действий против нас. Ходячее мнение о бедности Кореи опровергается знатоками этой страны (Моллендорф), а значительный вывоз из страны предметов довольствия (риса, бобов) ясно свидетельствует, что японцы с первых же дней найдут здесь известный избыток продовольствия. Широкое развитие японского транспортного флота и близость Японии до крайности облегчат организацию базы и дадут возможность беспрепятственно, еще в мирное время, перебросить на полуостров целую армию в течение нескольких недель. Утвердившись в северной части страны, японские силы будут в состоянии действовать как в тыл Южно-Уссурийского края, так и против Манчжурии, постоянно угрожая отрезать нас от Великого Океана и закрыть нам доступ к Печилийскому заливу.
Ныне уже строится Манчжурская дорога; рано или поздно от нее отделится отросток к Печилийскому заливу. Как отросток этот (вероятно, Бодуне — Шанхай-гуань, или Бодуне — Порт-Артур), так и участок дороги Бодуне — Нингута — Владивосток в равной мере будут находиться под ударами японских сил, сосредоточенных в северной Корее.
Овладев одной из этих ветвей, японцы станут господствовать над всей Манчжурской железной дорогой, а следовательно, и над всем пространством от границы Забайкалья до Уссурийской границы. Поэтому, если мы допустим японцев утвердиться на севере полуострова, мы будем вынуждены кроме двух крепостей, прикрывающих головы Сибирской дороги, иметь целую систему укреплений для охранения ее конечных ветвей. Трудно предвидеть, какое напряжение народных сил потребовалось бы с нашей стороны в будущем, чтобы создать в этой далекой окраине, бедной средствами и людьми, достаточное противодействие тем силам, которые японцы сравнительно легко могут сосредоточить в северной Корее.
Корея может быть рассматриваема как заслон Китая против Японии; одна из основных причин блестящего состояния тыловой службы у японцев в последнюю китайско-японскую войну был тот факт, что они еще до открытия военных действий заняли Сеул и пути, ведущие к нему от места высадки их армии, и обратили страну в свою промежуточную базу.
Если мы будем господствовать в Корее, то Япония, лишившись этой базы, должна будет иметь непрерывный путь подвоза из Японии прямо до места высадки на Китайском побережье; такое удлинение коммуникационного пути вынудит японцев увеличить число транспортов и заставит выделить из состава боевой эскадры большее число военных судов для их прикрытия.
Из всего сказанного очевидно, что с занятием Кореи японцами произойдет полное изменение нашего стратегического положения: те части побережья, в обладании которыми заключается (с точки зрения международных отношений) все общегосударственное значение Сибири, будут находиться под постоянной угрозой быть отрезанными от Империи; Южно-Уссурийский край вместо того, чтобы служить выражением политического могущества России на Дальнем Востоке, станет Ахилесовой пятой нашего международного положения; станет тем районом, давление на который со стороны Англии доставит ей компенсацию за ее оборонительное против нас положение в Сев. Индии.»
Кроме того военный теоретик Л.Н. Кладо для успеха в будущей войне с Японией, планируемой к 1905 году, считал необходимым для русского флота захват Мозампо - того самого пункта, о чем велась речь в моей прошлой статье.
К тому времени, конечно не было никакой железной дороги между Мозампо и русской территорией, без которой главный критик считает было невозможно обойтись.
Очень странно игнорировать мнения Чихачева, Дубасова, Макарова, С.П. Тыртова, Л.Н. Кладо, М.А. Петрова (строителя нового советского флота) и называть «дикими фантазиями» воспоминания об их мнениях, что можно объяснить незнанием об этих лицах.
Проведение конвоев
При обсуждении статьи было высказано мнение, что разведка японского флота будет ожидать около русской базы, и японский флот успеет его перехватить. Поэтому остановлюсь на этой теме.
Морское расстояние между Мозампо и Владивостоком 900 километров. При скорости в 15 узлов конвой пройдет его за 32 часа - менее 1,5 суток. Полная же его скорость будет определяться 19,5 узлов - скоростью его транспортов.
У японцев малое количество крейсеров, способных к дальней разведке: быстроходных всего 5, имеющих скорость выше 19,5 узлов только 9. Только на них ей и можно расчитывать при поиске конвоя: все иные будут настигнуты и потоплены. (Почему это не происходило в реальности - будет написано позже.)
Постоянно находиться в море они не могут. В это время был порядок: треть судов в море, треть на отдыхе, треть на обслуживании. Чтобы вывести в море все, что возможно, нужно быть заранее готовым: точно знать время и маршрут проведения конвоя. Представлять, что это так же просто, как выпить стакан воды, было бы неправильно.
Нельзя автоматически переносить события при ожидании японским флотом 2-й Тихоокеанской эскадры, ее структуру и состояние на иные случаи не стоит: было ожидаемо время и маршрут русского флота, зона ожидания была ограничена, все берега находилась под японским контролем. Структура же русской эскадры была вне требований тогдашней военной теории, у нее не было достаточно легких сил, о чем будет сказано позже. Поэтому в поиске русской эскадры участвовали все японские суда, которых можно было вывести в море, с высокой вероятностью, что их не перетопят.
Для того же, чтобы вывести все 9 относительно быстроходных японских крейсеров в море, нужно было заранее знать о прохождении конвоя. А русские должны были никак им не мешать.
Если японские разведчики обнаружат конвой, и их радиопередача (конвой должен их глушить) будет передана и принята японским флотом, то японский флот не может немедленно выйти в море. Для подготовки ему нужно минимум половина суток. Затем ему нужно пройти путь от места своего базирования до русской базы. Таким образом, он придет с большим запаздыванием относительно времени передачи радиограммы, когда конвой не только достигнет базы, но и уже будет под разгрузкой.
Также флот не может месяцами ждать конвоя в море, также напрасно думать, что русский флот не ограничится только проведением конвоев снабжения: в этом случае теряется всякий смысл его существования. В реальности это было связано с недостатком сил и другими факторами, о чем будет позже.
Попытка же перехвата конвоя у русской базы означает генеральное сражение в максимально невыгодных для японского флота условиях, на что можно решиться лишь при превосходстве своих сил: русские поврежденные суда могут дойти до базы, японским предстоит долгий путь, который они могут не осилить; русские могут использовать береговую артиллерию и систему своих минных полей.
Ставить же японцам минные поля около русской базы никто не даст. В реальности русский флот имел вырожденную структуру, не имея достаточно крейсерских сил, следствие желания экономии. Также мины не ставили японские вспомогательные крейсера, так как мобилизованные гражданские моряки не могли выполнять такие сложные операции.
Если же вспоминать, подобно моему критику, об Англии, которая «все завоюет», то это напоминает «если бы, да кабы, да во рту росли грибы», будучи рассмотрены вне какого-либо контекста, в том числе «логистики», которой требует критик.
Англия категорически не стремилась к войне с Россией один на один. Общая линия британского кабинета: «избегать континентальных войн и держать флот для контроля морей, а не для прямого столкновения с Россией». Эта война не ограничилась бы Корейским проливом, о чем я писал в прошлой статье.
Англия не могла ослаблять более важные для нее направления.
Оперативное развёртывание флота требует развитой базы. В районе Цусимского пролива у Великобритании не было ни собственной базы, ни согласия местных властей на её создание; использование чужих портов (японских или корейских) было политически и оперативно ограничено». Даже захватив такой порт, для подготовки его были нужны месяцы и годы, и большие деньги. Таким образом, даже при наличии стратегического интереса, оперативная реализация такого плана была маловероятна.
Япония ревностно относилась к иностранному присутствию у своих берегов и у берегов Кореи: не только относительно России, но и Англии. Пустить флот Англии в свои порты означало показать себя ее сателлитом, что было для Японии совершенно не приемлемо.
Чтобы держать эскадру у Цусимы, нужно было регулярно подвозить уголь, а для этого нужны: угольные станции, пароходы‑угольщики, охрана этих пароходов. У Британии угольные станции были разбросаны по всему миру, но именно в этом районе их не было. То есть собрать флот было можно, но долго держать — сложно и дорого.
О соотношении сил на Тихом океане
В реальности русский флот имел вырожденный характер: у него было много броненосцев и мало крейсеров. Такая структура была типична для тесных закрытых европейских морей: Северного, Балтийского, Черноморского, Адриатического.
Для Тихого же океана требовалось иное соотношение сил: на броненосец требовалось 2 - 3 крейсера, что кстати полагалось иметь и по военной теории тех лет.
Поэтому, например, Великий князь Александр Михайлович для Тихого океана предлагал: 10 броненосцев, 20 броненосных крейсеров, 10 легких крейсеров, при соотношении 3 к 1.
Структура адмирала Алексеева 1897 года на 8 броненосцев предлагала 24 крейсера, при том же соотношении 3 к 1.
В первоначальной структуре флота, принятой для Тихого океана, значилось 10 броненосцев, 4 или 5 броненосных крейсеров, и 20 бронепалубных крейсеров, то есть соотношение около 2,5 крейсеров на броненосец. Но потом началась экономия, она коснулась именно крейсеров, и они с 20 ужались до 12-ти. В таком составе флот должен был прийти к войне, намечаемой на 1905 год: 1,7 крейсера на броненосец.
Кроме того, русские рейдеры, как весьма специфический вид судов, не годились ни для чего иного, кроме рейдов. «Постройка столь дорогостоящих судов для специальной цели крейсерства подлежит сомнению», — писал в 1897 году вице-адмирал В.Л. Алексеев. Учитывая это, число крейсеров оказывалось еще хуже, чем на бумаге.
По этому поводу капитан 1 ранга, Великий князь Александр Михайлович писал: «Мы страшно нуждаемся в крейсерах. Строить одни броненосцы это абсурд. В случае войны это та же армия без кавалерии, т.е. без глаз».
Поэтому аппелировать к состоянию русского флота 1904 года, когда он не мог нормально вести разведку, и даже охранять внешний периметр своей базы, а 2-яТихоокеанская эскадра не могла топить японских разведчиков как к некоей норме, которой необходимо было придерживаться, в корне неправильно.
КВЖД
В реальности русские траты на Маньчжурию составили около миллиарда рублей. Это было и строительство КВЖД и Юго-манчжурской железной дороги, миля которых стоила в 3 раза (и более) дороже, чем проведенные по русской территории, и ее охрана, и полное восстановление после восстания ихэтуаней, их разрушившей.
Строительство КВЖД имело серьезную критику даже на момент ее обсуждения: это значило за свои деньги развивать чужие земли, и могло быть объяснено только желанием ползучей экспансией захватить их. Но даже для захвата был необходим крепкий тыл, то есть прежде построить железные дороги по собственной территории.
Если Транссиб был бы продолжен по собственной территории, то почти все эти деньги были бы сэкономлены, даже с учетом строительства дороги вдоль Амура.
Чтобы обеспечить превосходство русского флота на Тихом океане, было достаточно увеличить водоизмещение строившихся с 1895 г судов на 1/6 часть, или на примерно на 40 миллионов рублей - сумма, не сопоставимая с потраченными на Маньчжурию суммами. Военные суда можно было строить за границей, что делала и Япония: не а Англии, но во Франции, Германии и США.
Тогда на Дальнем востоке можно было обеспечить перевес сил над японским флотом в соотношении 4:3. Такое соотношение считалось гарантией победы. В реальности это соотношение создалось для Японии, после покупки ей гаррибальдийцев, и только оно одно, по мнению тех лет, должно было принести ей победу. Другое дело, что тогда никто не верил в боеспособность азиатского флота.
Для того, же, чтобы создать перевес 4:3 для России, достаточно 33 крупных корабля, что укладывается в предел 34 -35 крупных кораблей, которые хотели построить в реальности, но обрезали структуру в целях экономии. Покупка гаррибальдийцев, которую допустим, нельзя предусмотреть, хотя это утверждение спорно, лишь уменьшит русское превосходство в силах, но не ликвидирует его.
Эти дополнительный тоннаж должен был пойти на крейсера, а не на броненосцы. В связи с этим, проведение конвоев до Каргодо станет не сложным.
Оно возможно даже если флоты равны по силе, это было общее положение. Специально для моего критика скажу, что чтобы оспаривать это, надо хотя бы приблизиться к уровню тех адмиралов, и военных теоретиков, которые были в этом уверены. Описание проведения конвоев изложено в предыдущей статье.
Информация