Величайший коммунист имени самого себя
«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», — говаривали классики. Спасение собственной репутации от избытка скромности — дело рук исключительно тех, у кого этой скромности отродясь не водилось.
Есть на свете люди, которых нельзя удержать ни в рамках приличия, ни в рамках жанра, ни в позолоченной рамке — хотя в последнюю они охотно помещаются сами, с автографом на окладе.
Вот выходит к народу такой человек и делится сокровенным:
— Я бы был величайшим коммунистом в истории. Я был бы на одном уровне с Лениным. Я был бы так же хорош, как любой другой.
Ленин в мавзолее, надо полагать, впервые за сто лет заворочался. С кем его только не сравнивали — с царями, с пророками, с тайфунами. Но чтобы с человеком, который строит коммунизм по методичке манхэттенского риелтора, — это, товарищи, действительно новый этап мирового революционного процесса.
Кооператив «Реванш» имени одного пайщика
Представим картину маслом. Кремль, красные флаги, а посреди всего этого — наш герой, одной рукой проверяющий котировки, другой начертывающий на скрижалях новый устав:
— Товарищи! Коммунизм — это когда у каждого есть шанс стать миллиардером. Стать, правда, должен один. Остальные равны — но чуть-чуть ниже по рейтингу.
Это, если угодно, свежайший политический жанр — олигархический коммунизм имени самого себя. У Маркса было про отчуждение труда. Тут — про отчуждение реальности. Но кто нынче читает первоисточники, когда есть столь вдохновенный комментатор собственной гениальности?
Восемь войн и одна галочка
Скромность, впрочем, только разминалась. Дальше — по нарастающей:
— Нобелевскую премию мира я заслуживаю больше, чем все, кто её вообще получал. Никто не заканчивал войны, а я закончил уже восемь!
В нобелевском комитете, говорят, нервно зашуршали бумажками. Люди силились вспомнить: может, войны и вправду были упразднены одним росчерком — вроде записки «С сегодняшнего дня все войны считаются незаконными» с бодрой галочкой «Отправить всем»?
Войны об этом, судя по всему, не уведомили, и они продолжились как ни в чём не бывало. Но в отчёте о личных достижениях это уже мелочь. Главное — цифра красивая и круглая. Вчера построил стену, сегодня отменил войну как жанр, завтра сделает коммунизм — по возможности до обеда.
Ленин обещал народу, что каждая кухарка сможет управлять государством. Наш герой шагнул дальше: каждый шоумен сможет управлять вселенной. Начнём, разумеется, со вселенной, а закончим Нобелевкой — так солиднее.
В начале было Слово
Всё это, разумеется, требует достойного обрамления — той самой позолоченной рамки, из которой и выглядывает герой. Собственно, иконостас уже собран, оклады начищены, гвозди забиты. Осталось дождаться реликвий:
- Нобелевскую премию мира — с золотым значком «Make Nobel Great Again»;
- Орден Ленина — за выдающийся вклад в коммунизм капиталистического труда;
- Пулитцер за твиты, Оскар за митинги и Грэмми за особо громкое произнесение слова «Я»;
- и, венцом всему, икону скромности — в той самой рамке, с автографом на окладе.
А там недалеко и до правки святцев: «В начале было Слово. И Слово это было — фамилия».
Плач скромных гениев
В дальнем уголке истории тихо плачут все скромные гении человечества. Они-то, наивные, полагали, будто сперва надо хоть что-нибудь сделать, а уж потом вставлять себя в рамку рядом с Лениным, Нобелевским комитетом и миром во всём мире. Бедняги так и не поняли главного: величие измеряется не делами, а громкостью, с которой ты объявляешь о нём из позолоченной рамки.
Информация