Броненосный крейсер «Баян» в бою 27 января 1904 г.
В ночь на 27 января 1904 г. японские миноносцы атаковали русскую эскадру, стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура. В отражении этой атаки броненосный крейсер «Баян» участия не принимал — с него японских миноносцев не видели. Поэтому первый контакт «Баяна» с неприятелем состоялся около 08:00 утра, когда на нашей эскадре заметили 3-й боевой отряд адмирала С. Дева, включавший в себя крейсера «Читосе», «Такасаго», «Касаги» и «Иосино».
Первый контакт
Первым сигнал «Вижу неприятеля на S» поднял в 08:00 «Аскольд», «Баян» сообщил сигналом на флагман об обнаружении неприятеля пятью минутами позже. Но затем произошло нечто непонятное. По свидетельству офицеров «Аскольда», с «Петропавловска» последовал приказ «Крейсерам атаковать неприятеля», но в вахтенных журналах этот сигнал отражен не был.
Согласно официальной русской историографии, «Баян» снялся с якоря и пошел на японские крейсера, его примеру последовал вооруженный транспорт «Ангара». «Аскольд», возвращаясь из патруля, еще не успел встать на якорь и также двинулся к японцам. Движение «Баяна» и «Аскольда» было замечено на крейсерах Дэва, приблизившихся к эскадре на 38 кабельтов (7 000 м по данным японцев, «около 40 кбт» по нашим), но тут же было прекращено. По данным вахтенного журнала «Аскольда», «Баяну» и «Аскольду» тут же приказано было возвратиться, а в 08:15 по сигналу адмирала в атаку были посланы миноносцы, но почти сразу же и этот приказ был отменен.
Официальная история указывает, что причиной отмены погони стало желание вице-адмирала О.В. Старка выйти всей эскадрой, но в любом случае отправка миноносцев в дневную атаку на четыре быстроходных японских крейсера выглядит в высшей степени странно. Сам же О.В. Старк в своих рапортах этих моментов не касается.
Как бы то ни было, первая для «Баяна» возможность переведаться с японскими крейсерами была упущена, хотя и не по вине его командира. Впрочем, едва ли С. Дэва стал бы вступать в бой с «Баяном», и у его отряда было достаточно скорости, чтобы уклониться от схватки.
С якоря и на якорь
В 08:25 О.В. Старк распорядился «сняться с якоря все вдруг», а в 08:38 приказал крейсерам преследовать японский отряд Дэва. «Баян» пошел головным колонны русских крейсеров и устремился в погоню, но ненадолго — в 09:10 последовал сигнал «не удаляться от адмирала». Особо интересны расстояния к этому моменту, о которых официальная история сообщает: «Японские крейсера, пройдя между тем в расстоянии 35 кбт, скрылись (в 09:10) за горизонтом».
По всей видимости, четверка японских крейсеров сблизилась с нашей эскадрой на 35-40 кбт и наблюдала за ней, пока та снималась с якоря. Затем, когда русские крейсера во главе с «Баяном» пошли на 3-й боевой отряд, С. Дэва, естественно, прервал наблюдение и отступил. Если предположить, что японцы развили узлов 20, то спустя полчаса погони «собачки» находились в 13,5-14 милях от главных сил О.В. Старка и скрылись за горизонтом — не от русских крейсеров, разумеется, а от командующего эскадрой, отчего тот в 09.10 и приказал последним «не удаляться от адмирала». Здесь О.В. Старк, опять же, осторожничал — ничего не произошло страшного, если бы его крейсера преследовали японцев и обнаружили бы главные силы Х. Того. В таком случае вице-адмирал О.В. Старк узнал бы численность и состав противостоящих ему сил заранее, и японцы не застали бы его врасплох.
С другой стороны, можно понять и О.В. Старка. Он догадывался, конечно, что главные силы Объединенного флота где-то рядом, но без поврежденных минами «Ретвизана» и «Цесаревича» неравенство сил было слишком велико, чтобы сражаться вне пределов поддержки береговых батарей. При этом 3-й отряд мог оказаться ловушкой, завлекающей русские корабли с тем, чтобы главные силы японской эскадры отрезали их от Порт-Артура. Тем не менее, отказ от преследования я считаю ошибкой командующего эскадрой: в конце концов, он мог распорядиться идти за 3-м боевым отрядом, но не удаляться более чем на 15-20 миль от Ляотешана, что позволило бы и преследовать неприятеля, и произвести разведку, и не рисковать крейсерами — в случае обнаружения неприятеля они бы успевали отойти к Порт-Артуру.
Отказом от дальней разведки О.В. Старк лишил себя важнейшей информации о неприятеле, а «Баян» «упустил» второй шанс вступить в бой.
Русская эскадра возвратилась на внешний рейд Порт-Артура и встала на якорь, но еще до того, как это произошло, в 09:59, адмирал сигналом потребовал подойти «Боярину» и приказал ему «идти на разведку от Ляотешана на О на 15 миль». Якоря же бросили в таком порядке: броненосцы стали строем клина, имея на вершине угла флагманский «Петропавловск», при этом вершина эта была обращена ко входу на внутренний рейд Порт-Артура. Соответственно, «Полтава» и «Севастополь» находились вдоль береговой линии у Золотой горы, а «Пересвет» и «Победа» — параллельно Тигровому полуострову. Крейсера «Баян», «Диана» и «Аскольд» располагались на рейде между броненосцами и открытым морем, а «Новик» — между «Петропавловском» и входом во внутреннюю гавань Порт-Артура. Собственно, в таком положении эскадра и пребывала, когда в 10:45 на «Баяне» увидели отступающий к эскадре «Боярин» и сигнал с него «Вижу неприятеля в больших силах».
Бой
Отказ от дальней разведки привел-таки к неприятностям: мало того, что эскадра находилась на якоре, так еще и вице-адмирал О.В. Старк покинул свой флагман, направившись на совещание к наместнику.
Командование эскадрой принял командир «Петропавловска»: в период с 10.50 до 11.05 он приказал крейсерам идти на помощь «Боярину», миноносцам и броненосцам — сниматься с якоря, при этом броненосцам следовало строиться в линию кильватера за «Севастополем», не соблюдая номеров. Но в 11.05 на «Петропавловск» было передано: «Ожидать начальника эскадры: с якоря не сниматься».
Соответственно, командиру флагманского броненосца не осталось ничего иного, как отменить свои распоряжения броненосцам, и те вступили в бой все еще стоя на якорях. Сам же бой главных сил продолжался что-то около 40 минут и в части маневрирования был очень прост. Японцы в кильватерной колонне 6 броненосцев, 5 броненосных крейсеров и следующих за ними 4 бронепалубных крейсеров 3-го боевого отряда продефилировали мимо внешнего рейда Порт-Артура и, обстреляв русскую эскадру, повернули в море. Русские броненосцы начали сражение на якорях и снимались с них под огнем: затем пошли малым ходом на японский строй, перпендикулярно их курсу. Шли так минут около 10, стреляя из носовых орудий, а затем «Петропавловск» повернул на 8 румбов и тем лег на параллельный, но расходящийся с японской эскадрой курс, вступив тем самым в бой на контргалсах. Когда эскадры разошлись, бой закончился.
Действия «Баяна» в этом бою также были весьма просты. В 10.45, увидев отходящий «Боярин», крейсер немедленно начал сниматься с якоря, на нем пробили боевую тревогу. Затем «Баян» пошел японскому флоту наперерез, и когда дистанция до японского головного составила 29 кабельтов, открыл огонь левым бортом по «Микасе». Когда «Баян» сблизился с японской линией до 19 кбт, японские броненосцы продвинулись уже достаточно, чтобы «Баян», оказавшись между ними и русскими броненосцами, мешал последним стрелять. Поэтому наш броненосный крейсер, освобождая линию прицела, лег на курс, параллельный японской колонне.
Причины этого поворота неясны. На эскадре поднимался сигнал «не мешать стрелять, следовать за мной», но непонятно, был ли этот сигнал замечен на «Баяне». Надо сказать, что русские описания данного боя, данные в рапортах, сильно грешат расхождениями по времени, одно и то же событие может различаться до 10 минут и более. Так, момент открытия огня японцами на разных кораблях и береговыми наблюдателями зафиксирован с разбросом в 13 минут — от 11.07 до 11.20. Данная неточность, а также общая скоротечность боя и обилие поднятых в нем сигналов затрудняют восстановление последовательности событий. Кроме того, к сожалению, рапорты командиров русских кораблей очень кратки, ни один из них не претендует на сколько-то детальное описание боя.
Могу лишь предположить, что сигнала «не мешать стрелять, следовать за мной» на «Баяне» не увидели вовсе, а легли на параллельный японцам курс по инициативе командира крейсера. Это было время, когда русские броненосцы еще шли чем-то подобным строю фронта на линию неприятеля. Но затем примерно в одно и то же время произошло три события:
1. «Петропавловск» повернул влево с тем, чтобы выстроить кильватерную колонну и разойтись с японцами на контркурсе;
2. На «Петропавловске» подняли сигнал «следовать за мной»;
3. Японский 1-й боевой отряд (6 броненосцев) отвернул в море.
Для «Баяна» не было никакого резона и дальше оставаться на прежнем курсе, так как он шел в противоположную сторону от главных сил русской эскадры, кроме того, сигнал «следовать за мной», видимо, не был конкретизирован, и его стоило читать как относящийся также и к крейсерам. Поэтому «Баян» развернулся и пошел за броненосцами О.В. Старка, что хорошо видно на русской схеме этого боя.
Движение «Баяна» отмечено синим
При этом, по сведениям командира «Баяна», крейсер стрелял в начале боя по «Микасе», затем, когда броненосцы Того начали отворот влево, уходя в море, — по «Идзумо», возглавлявшему 2-й боевой отряд и шедшему седьмым в общем строю, а затем перенес огонь на концевой корабль японского строя, израсходовав 28 снарядов 8-дм, 100 — 6-дм и 160 — 75-мм. О точности стрельбы крейсера судить крайне затруднительно, так как нет ясности ни с попаданиями в японские корабли, ни с калибрами попавших в них снарядов.
В то же время по «Баяну» стреляли многие корабли. В начале боя по этому броненосному крейсеру открыли огонь «Фудзи» и «Ясима». Затем, когда пришла очередь вступить в бой 2-му боевому отряду, к обстрелу «Баяна» присоединился «Иватэ». Когда японские броненосцы отвернули, «Иватэ» перенес огонь на «Аскольд», но по «Баяну» открыл огонь «Токива». Затем пришла очередь 3-го боевого отряда, здесь по «Баяну» стрелял «Такасаго».
Таким образом, всего «Баян» обстреливали 5 японских кораблей, хотя, конечно, ни один из них не стрелял по нашему крейсеру в течение всего 40-минутного боя. Тем не менее общее количество снарядов, попавших в крейсер, было относительно невелико, всего таковых было насчитано 9. В рапорте командира корабля указаны попадания снарядов с одной характеристикой — «большого калибра», под чем понимались снаряды от 6-дм и выше. Описание повреждений в рапорте крайне лапидарно, но в распоряжении С. Виноградова и А. Федечкина имелся рапорт американского военно-морского атташе Н. Маккули, который лично осматривал «Баян» после боя, получал необходимые разъяснения офицеров крейсера и дал весьма подробное описание его повреждений.
Очередность попаданий в «Баян» неизвестна, нумерация поразивших его снарядов идет от носа к корме.
Я же сгруппирую описания этих попаданий по иному принципу.
Попадания калибром 8-12-дм
Попадание №2, его оценили в 12-дм. Снаряд поразил фальшборт, представляющий собой лист стали 10 мм, и взорвался при его касании, но здесь на пути осколков встала «многослойная» защита. Насколько я смог разобраться, в этом районе фальшборт представлял собой наружную стальную обшивку коечной сетки, а сама коечная сетка — стальной короб, в котором размещались свернутые матросские койки.
Взрыв снаряда разорвал фальшборт (внешнюю обшивку коечной сетки) на протяжении 5 м, сами койки раскидал по палубе, частично они загорелись — всего таким образом было уничтожено 25 коек. Но на этом горизонтальный разлет подавляющего большинства осколков был остановлен. Дело в том, что за коечной сеткой был поставлен на кильблоки стальной катер, но его левый борт был пробит всего лишь несколькими осколками.
При этом осколки, устремившиеся вверх и не встретившие такой защиты, изрешетили деревянный вельбот над местом взрыва и испещрили дымовые трубы. Что интересно, трубы «Баяна» вообще получили множество осколочных повреждений, но в подавляющем большинстве случаев осколки пробивали лишь внешний кожух — такие повреждения даже не сочли достойными ремонта.
Попадание №3, снаряд оценен как 8–12-дм. Попадание в рубку, расположенную вокруг грот-мачты. Рубка эта также представляла собой интересную конструкцию. Ее стенки были составлены из стальных листов толщиной 6 мм, изнутри стенки рубки были покрыты толстым линолеумом, который, однако, не примыкал к стенкам вплотную, а находился на расстоянии 7 см от них. И внутри самой рубки находилось основание грот-мачты, образованное 12-мм стальными листами.
Так вот, снаряд, ударив под одно из окон рубки, по всей видимости, детонировал сразу при контакте с 6-мм листом, иначе вряд ли можно объяснить то, что большая часть его осколков оказалась не в рубке, а вне ее. Сама же рубка получила огромную пробоину (к сожалению, размер не указан), также была пробита и верхняя палуба. При этом 12-мм сталь грот-мачты приняла на себя множество осколков, но не была пробита ни разу, а противоположный борт рубки (линолеум + 6-мм лист) был пробит только одним осколком.
Версию о том, что причиной взрывов японских снарядов при касании обшивки была детонация основного заряда шимозы, косвенно подтверждает то, что снаряд, несомненно, разорвался при попадании, но взрыватель этого снаряда был впоследствии найден между стальной стенкой и линолеумом рубки.
Что же до палубы, то в ней образовалась пробоина площадью 1,3 кв. м (14 кв. фут) над казематом кормовых 6-дм орудий, осколками был поврежден рельс для подачи боеприпасов. Кроме того, один осколок этого снаряда пробил кранец 75-мм орудия, где находилось 6 патронов к нему, гильзу одного из патронов и воспламенил порох в ней. Это потенциально опасное событие ничем не кончилось — и кранец, и остальные 5 патронов повреждений, препятствовавших их использованию, не получили.
Попадание №8. Снаряд 6-12-дм, оценен как «вероятнее всего 8-дм», попал в палубу крейсера по корме, когда тот делал разворот от японского строя. Последствия: башню и всю кормовую часть осыпало осколками, верхняя палуба, конечно же, пробита, пробоина составила 2,18 кв. м (23,5 кв. фут.), перебито два бимса и располагавшийся под верхней палубой рельс для транспортировки 75-мм выстрелов. Средняя палуба пробита, под ней располагались каюты офицеров, которые особого ущерба не понесли, но мебель в них была повреждена. Это попадание весьма загадочно тем, что согласно рапорту Р.Н. Вирена средняя палуба пробита в 38 местах, в то время как по Н. Маккули средняя палуба была пробита только несколькими самыми крупными осколками. При этом Н. Маккули указал толщину средней палубы «Баяна» в 25 мм, что не выглядит достоверным: палубы, не считавшиеся броневыми и не служившие какой-то особой цели (типа подкреплений под орудия), обычно такой толщины не имели. Если вспомнить крейсера типа «Диана», то у них палубный настил имел толщину от 5 до 19 мм с учетом стрингеров.
Попадания калибром 6-8-дм
Попадание №1 — в броневой пояс, причем в месте попадания толщина брони составляла 120 мм, то есть ближе к нижнему краю плиты 200/100 мм. Плита оказалась лишь слегка вдавлена, но один из осколков повредил ствол 75-мм орудия, так что в дальнейшем, при выстреле, часть ствола длиной 10 см совершенно оторвалась.
Попадание №7 — в палубу на шканцах, так же, как и попадание №8, случилось, по всей видимости, в момент поворота крейсера. Снаряд взорвался при контакте со стойкой ограждения сходного люка. Размеры пробоины в верхней палубе — 2,6 кв. м., повреждены 2 бимса, переборка, средняя палуба пробита в 12 местах.
Попадания калибром 6-дм
Попадание №4 — в офицерскую каюту, в бортовой срез под верхнюю палубу в 5 метрах за портом каземата 6-дм орудия. Здесь свойство японских снарядов взрываться при касании сослужило им хорошую службу — осколки поразили пятерых членов орудийного расчета. Что же до прочих повреждений, то площадь пробоины составила 1,67 кв. м (18 кв. фут), она имела неправильную форму, при этом ее ширина составила 0,5 м. Р. Н. Вирен отмечал, что были сорваны три переборки, сломано 3 иллюминатора, повреждена мебель. По Н. Маккули ближайшие переборки были изрешечены, но за ними повреждений практически не было. Так, параллельная борту переборка каюты была пробита лишь несколькими осколками, хотя находилась по траектории движения снаряда, а следующая за ней переборка (каюты офицеров по правому борту) практически не пострадала.
Попадание №5 — в каюту капитана, пробоина размером 2,5 кв. м (27 кв. фут.). Были сорваны переборки, шкаф для книг, диван, кресло и буфет. Н. Маккули отмечает, что внутренняя переборка каюты получила множество осколочных пробоин, но ни у Р. Н. Вирена, ни у Н. Маккули нет упоминаний о том, что осколки вылетели за пределы каюты.
Попадание №6 — снаряд пробил борт по ватерлинии в корме там, где борт «Баяна» не был защищен броневым поясом. Взрыв последовал в коффердаме, при этом внутреннюю стенку коффердама пробило лишь несколько осколков, а наиболее крупные застряли в ней. Вода поступала, но в совершенно незначительном количестве, на боеспособности крейсера это повреждение никак не сказалось.
Попадание № 9 — снаряд разорвался, коснувшись самого верха четвертой дымовой трубы. Ее кожух оказался «раскрыт», осколки проникли внутрь (вот оно, отсутствие бронированных колосников!) и перебили 6 котельных трубок в экономайзерах.
Кроме того, в «Баян» было множество осколочных попаданий.
Выводы
Если бы вице-адмирал О.В. Старк проявил немного больше решительности, то «Баян» 27 января 1904 г. мог бы выполнить роль, ради которой он, собственно, и создавался — роль бронированного разведчика при эскадре. Когда русские крейсера пошли за 3-м боевым отрядом контр-адмирала С. Дэва, последний не мог принять с ними бой, так как разгромить отряд, возглавляемый броненосным крейсером, он, очевидно, возможности не имел. А вот получение серьезных повреждений вдали от собственных баз (базирование на Эллиотах было организовано много позже) было для бронепалубных крейсеров крайне небезопасно.
И точно так же контр-адмирал С. Дева не мог отступать «в никуда», так как Х. Того ожидал от него сведений о русской эскадре: оставлять главнокомандующего в неведении было нельзя. Поэтому японские бронепалубные крейсера, скорее всего, были бы принуждены отступать к своим главным силам и тем раскрыть их местоположение для русского отряда крейсеров.
После обнаружения главных сил Х. Того ничто не помешало бы нашему отряду отступить. Даже если бы броненосные крейсера Х. Камимуры попытались перехватить их, им банально не хватало скорости. С учетом расстояния, на котором произошла бы встреча русского отряда крейсеров и главных сил Х. Того, кораблям Х. Камимуры не удалось бы догнать даже «Диану», иди она на 17 узлах — броненосные крейсера японцев могли идти быстрее, но просто не успели бы сократить дистанцию до эффективной для боя.
Очевидно, что в этом случае русская эскадра не стала бы становиться на якорь, а О.В. Старк не покинул бы «Петропавловск». Начинать атаку японцам пришлось бы в заметно худших для себя условиях, а сам бой мог бы сложиться несколько успешнее для русской эскадры. Не приходится сомневаться и в том, что сравнительно высокая точность японцев во многом обусловлена тем, что они открыли огонь по стоящим на якорях кораблям, пристрелка по которым донельзя упрощалась.
В то же время картина повреждений «Баяна» демонстрирует высокую его устойчивость к воздействию японских снарядов — причем это не столько достоинство его конструкции, сколько недостатки японских боеприпасов. В представленном выше описании попаданий просматривается ряд совершенно очевидных тенденций:
1. За исключением единственного случая, детонация японских снарядов произошла в момент касания преграды, с которой они сталкивались.
2. Детонацию крупнокалиберных (8–12-дм) снарядов вызывал даже контакт с 6-мм стальным листом (попадание № 6) и 10-мм (попадание № 2).
3. Взрыв снаряда, как правило, производил разрушения отсека, располагавшегося за бортом или палубой, куда попал снаряд, но вне этого отсека разрушения были или минимальны, или же их не было вообще. Максимальную результативность показало попадание № 8 (вероятно, 8-дм снаряд), когда осколки снаряда после его разрыва при прохождении верхней палубы сумели не только пробить среднюю палубу, но и привести в негодность мебель за ней. Особое внимание обращают на себя последствия попадания № 2. Снаряд 12-дм взрывается в 10-мм листе весьма неширокой коечной сетки, но лишь несколько осколков проходят сквозь койки и вторую стенку сетки (металлический лист тех же 10 мм или менее) со скоростью, достаточной, чтобы пробить борт стального катера.
4. В случае, когда снаряд взрывался в непосредственной близости от преграды умеренной толщины (верхняя палуба), он эту преграду пробивал, образуя пробоину, но далее его осколки распространялись лишь в пределах помещения за преградой.
В рамках вышеперечисленного можно смело утверждать, что опасения по поводу высокой уязвимости небронированной кормовой части «Баяна», которые испытывают многие уважаемые комментаторы моих статей, чрезмерно преувеличены. В общем случае, даже 12-дм японский снаряд разорвался бы на обшивке или в коффердаме, после чего его осколки никак не могли бы причинить вред броневой палубе «Баяна».
P.S. О повреждении рулевого управления «Рюрика»
В комментариях к моим статьям очень часто приходится читать сравнение «Баяна» и «Рюрика», который, как известно, был обречен на гибель в результате выхода из строя своего рулевого управления. Отсюда делается вывод, что «Баян» был крайне уязвим к попаданиям в незащищенную броневым поясом корму и его можно было бы «обездвижить» одним удачным попаданием.
Однако при этом совершенно упускается из виду, как именно «Рюрик» свое рулевое управление потерял.
Во-первых, попаданий в район рулевого и румпельного управления было не одно, а четыре. Причем первые две пробоины были подводными — снаряды попали в провизионный погреб, его стало топить, а через 8-дм вентиляционную трубу вода стала поступать и в румпельное отделение, и в отделение рулевой машины. К сожалению, у меня отсутствует схема, на которой все эти отсеки были бы ясно обозначены, но вполне ясно, что кормовой провизионный погреб располагался над карапасной броневой палубой «Рюрика».
Далее - последовало «роковое» попадание, которое уважаемый Н. Пахомов описал так:
...еще один снаряд разорвался в палубе погреба, исковеркал переборку, отделявшую провизионный погреб от румпельного отделения и разбил привод руля, расположенного под этой палубой.
Тут что-то трудно утверждать наверняка, но, по всей видимости, снаряд взорвался непосредственно на карапасной палубе и покорежил ее, повредив находящийся за ней привод руля. Но всё дело в том, что «Рюрик» после этого вовсе не терял управляемости!
Проблема возникла позднее, когда в корму крейсера японцы «добавили» четвертый снаряд и ее стало сильно топить. Причем, опять же, и тут гибель «Рюрика» еще не была предопределена, если бы удалось своевременно откачать воду. Но не удалось по причине того, что кормовая турбина «сгорела на работе», перегорев в самый неподходящий момент, при том, что использовать другие турбины было невозможно из-за повреждения магистрали. А вода прибывала, и, дабы не допустить заливания кормовых погребов, было принято решение оставить рулевое отделение.
Только после того как это отделение решено было оставить, «Рюрик» и утратил возможность управляться при помощи руля. Но и это (!) не вело еще к катастрофе. Мичман барон К.Г. Шиллинг распорядился поставить руль прямо, и лишь после того, как этот приказ был выполнен, задраил двери в рулевое отделение. В таком положении руля кораблем можно было управлять машинами и держать на нем высокую скорость: именно так какое-то время и было. Распоряжения в машину передавал лейтенант Н.И. Зенилов, и «Рюрик» продолжал сражаться и держаться в строю.
И лишь потом что-то произошло, отчего крейсер повело вправо, и машинами им управлять стало уже нельзя. Можно предположить, что руль в положении прямо не удержался, и что его как-то завернуло и заклинило в положении так, что крейсер всё время стремился описать циркуляцию вправо. Это-то и стало катастрофой, предопределившей гибель «Рюрика».
Иными словами, «Рюрик» погиб не потому, что снаряд повредил его рулевое управление, а по целой совокупности причин, каждая из которых сыграла против старого крейсера, а могла бы и не сыграть. Если бы не было такого обилия подводных попаданий в корму, если бы удалось навести пластырь, если бы не перегорела турбина, если бы зафиксированный в положении «прямо» руль не снесло на сторону, «Рюрик» не потерял бы управляемости и, скорее всего, уцелел, а если и погиб, то по иным, не связанным с рулевым управлением причинам.
Продолжение следует...
Информация