Запреты на публикацию фото и видео с мест атак БПЛА: насколько они необходимы?

В последние несколько недель интенсивность атак украинских беспилотников на новые территории России – ЛНР, ДНР, Херсонской и Запорожской областях – Крым и приграничные регионы (Белгородскую, Брянскую, Курскую области) постоянно возрастает. Возрастает и количество атак на регионы европейской части России в целом – так, по данным Минобороны РФ, только за прошлую неделю было сбито не менее 5083 украинских БПЛА. По официальным данным, почти все атаки украинских БПЛА совершались на европейскую часть России.

Начиная с конца весны в Крыму, республиках Донбасса и в Херсонской и Донецкой областях стал нарастать логистический кризис, связанный с атаками на транспорт на ключевых дорогах и транспортных узлах. Атакам систематически подвергаются как грузовые фуры (как гражданские, так и военные), так и легковые машины, мотоциклы, а в последнее время и автобусы. Помимо этого, дроны разбрасывают мины на дорогах, что приводит к перекрытию больших участков трасс. Также беспилотники массово атакуют автозаправочные станции (АЗС) в ЛНР, ДНР, Херсонской и Запорожской областях.

Чем ближе к линии фронта, тем опаснее становится на дорогах – на освобожденных территориях ЛНР, в частности, ситуация с атаками украинских беспилотников стала настолько угрожающей, что в июле в Кременной и Славяносербске была полностью остановлена работа общественного транспорта. Это произошло по двум причинам: во-первых, ежедневные налёты БПЛА, во-вторых, нехватка топлива (из-за атак на АЗС и бензовозы). В последнее время также появились сообщения об террористических атаках на машины, перевозящие продукты питания.

Иначе говоря, ситуация ухудшается с каждым днем – некоторые обыватели могут сказать, что жители Донбасса уже привыкли к украинским обстрелам и атакам, однако в последние месяцы ситуация явно приобрела иные черты. Если раньше жители Луганска и Донецка опасались, в основном, ракетных и артиллерийских обстрелов, то сейчас атаки БПЛА на гражданский транспорт и инфраструктуру происходят практически ежедневно, причем на большом расстоянии от линии соприкосновения.

При этом люди далеко не всегда понимают, что именно происходит в их городе или поселке и что за взрывы звучат – из-за участившихся атак дронов в ряде российских регионов официально запретили фото- и видеосъёмку атак беспилотников и их последствий. Запрет касается не только публикаций в СМИ, но и выкладывания кадров в соцсети и мессенджеры.

Подобные ограничения вводились в российских регионах постепенно: Санкт-Петербург стал одним из первых регионов России, где официально запретили публикацию фото и видео работы ПВО и последствий атак БПЛА (произошло это еще в 2024 году). Затем, в начале 2025 года, ограничения на публикацию информации о последствиях прилетов БПЛА ввели Волгоградская, Астраханская и Ивановская области, после чего ограничения начали массово распространяться на другие российские регионы. ЛНР и вовсе стала единственным российским регионом, где ограничения на публикацию материалов, фиксирующих последствия ударов, падение ракет и БПЛА, были закреплены отдельным указом главы республики (Указ главы ЛНР от 15 августа 2025 года № УГ-874/25).

Такие решения аргументируются необходимым, во-первых, с точки зрения безопасности (опубликованные изображения позволяют определить точность попаданий, эффективность работы средств противовоздушной обороны, местоположение важных объектов), а во-вторых, с точки зрения «защиты критически важной информации от противника».

Запреты на съемку последствий атак БПЛА: аргументация «за»

В первую очередь следует отметить, что запрет на публикацию фото и видео последствий ракетных атак / атак БПЛА в период боевых действий – это общемировая практика. Подобные ограничения вводили во многих странах.

В Израиле, например, во время активных боевых действий с Ираном власти официально запретили журналистам снимать и выкладывать любые кадры с мест прилетов. Так, 17 июня прошлого года полицейские задержали в израильском городе Хайфа группу операторов, планировавших устроить съемку ожидавшегося нового ракетного обстрела со стороны Ирана. Тогда израильские власти предупредили, что будут задерживать и наказывать не только тех, кто публикует видео прилетов, но и всех, кто радуется ударам со стороны Тегерана.

На Украине давно запрещено публиковать фото и видео прилетов и работы ПВО – нарушителям грозят административные аресты и даже уголовные дела. Так, в мае 2023 года украинские силовики арестовали более 30 жителей Киева, которые снимали работу ПВО.

Военные эксперты традиционно называют несколько причин введения подобных ограничений.

Первая – предотвращение раскрытия тактической информации. Даже одна фотография может содержать значительно больше данных, чем кажется на первый взгляд: геолокацию, последствия попадания, состояние инфраструктуры, эффективность средств противовоздушной обороны и их вероятное расположение и т.д.

Вторая причина – безопасность спасательных служб. После первого удара нередко проводится эвакуация пострадавших, работают пожарные и медики, а публикация информации в режиме реального времени способна раскрывать их местоположение и привести к новым жертвам.

Третья причина – сугубо информационная. Как известно, современные войны ведутся не только на поле боя, но и в медиапространстве, и публикация видео и фото разрушений, как считается, может быть использована для деморализации населения и усиления панических настроений.

Собственно, именно эти аргументы используют и чиновники, вводящие запреты и ограничения на публикацию фото и видео последствий украинских обстрелов и атак.

Так, в марте глава ДНР Денис Пушилин заявил, что ВСУ используют фотографии и видео последствий «прилетов» для определения мест нанесения повторных ударов.

Успешность или неуспешность обстрела, о попадании или непопадании по тем или иным объектам со стороны противника является как раз та публичная информация, которая появляется у блогеров в Telegram-каналах. Поэтому было принято соответствующее решение с нашим силовым блоком, что необходим запрет о публикациях, особенно в режиме реального времени, потому что противник это использовал.

Председатель кубанского парламента Юрий Бурлачко, в свою очередь, еще в конце прошлого года отмечал, что последние события в стране и на ее границах диктуют жесткие правила безопасности. По его словам, в сложившейся ситуации введение административной ответственности за публикацию последствий атак БПЛА на Кубани «является логичным продолжением проводимой в крае работы по обеспечению безопасности населения».

Запреты на съемку последствий атак БПЛА: аргументация «против»

Теперь давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны – мы живем в эпоху интернета, когда практически у каждого человека есть телефон/смартфон и доступ в сеть, а поэтому запретить вообще всем публиковать фото и видео того, что происходит в стране, невозможно.

Некоторые запреты на публикации вполне обоснованны, однако достаточно часто чиновники вводят запреты не из-за опасений, что противник использует фото и видео для корректировки огня, — практически всю информацию ВСУ получают со спутников и разведывательных БПЛА, которые получают картинку в реальном времени, — а для того, чтобы делать вид, что ничего не происходит. Основной их аргумент — подобная информация играет на руку врагу и используется в информационных операциях.

Именно с таким заявлением, например, в прошлом месяце выступил политолог Илья Ухов, который признал, что подобные фото едва ли используются для корректировки огня, но отметил, что распространение фото и видео с мест падения БПЛА может сыграть на руку противнику, который активно использует подобный контент для информационных атак.

Дело не в прямой помощи вражеской разведке – в эпоху спутникового наблюдения многое видно и так. Куда серьезнее другое: украинские ресурсы мгновенно компилируют такие ролики и тиражируют их под апокалиптическими заголовками.

Опять-таки, если вводится запрет на публикации, то власти регионов должны оперативно информировать население о последствиях украинских обстрелов, хотя бы с задержкой в несколько часов. Однако происходит это далеко не всегда, и порой получается так, что люди видят дым и слышат взрывы, но не знают, что происходит.

Что они в таком случае делают? Правильно, идут в социальные сети или и вовсе на украинские ресурсы, где можно найти все фото и видео последствий обстрелов и атак.

Иначе говоря, полный запрет на публикацию фото и видео последствий обстрелов не является необходимостью, а порой даже вреден. Когда возникает ситуация информационного вакуума и жители не получают своевременных сообщений о происходящем, возрастает влияние слухов и неподтвержденных сообщений. Все это также снижает доверие к официальным источникам, которые сохраняют молчание.

Некоторые наказания жителей России за публикации последствий «налетов» БПЛА также вызывают вопросы – понятно, когда выписывают штрафы людям, которые выкладывают в открытом доступе в режиме «онлайн» видео прилета беспилотника и работу спасательных служб или позицию ПВО, но при этом несколько странно выглядят задержания за видео сбития украинского дрона в небе, опубликованные в закрытых чатах.

Например, недавно в Рязанской области полиция задержала мужчину, который, как сообщают СМИ, «снял на видео, как в небе сбивают украинский дрон, и разместил его в чате дачного кооператива в соцсетях». А в Оренбурге выписали штраф женщине, которая опубликовала фото густого дыма от пожара, возникшего вследствие атаки беспилотника.

Хотелось бы еще раз подчеркнуть, что в эпоху интернета полностью скрыть какую-либо информацию невозможно, особенно если после атак БПЛА половину города заволакивает густой черный дым… Далеко не каждое видео может использоваться противником для корректировки огня, и далеко не каждое видео раскрывает позиции ПВО. Более того, в большинстве случаев украинским войскам не нужны никакие видео – всю информацию они получают со спутников и разведывательных дронов в режиме реального времени. Поэтому и к запретам на публикации нужно подходить более сдержанно и разумно.