Броненосный крейсер «Баян» в бою 12 февраля 1904 г.
Бой 27 января 1904 г. стал первым столкновением главных сил флота в Русско-японской войне и, увы, последним эскадренным сражением, в котором довелось участвовать броненосному крейсеру «Баян», который создавался для службы при эскадре. Тем не менее «Баяну» довелось участвовать еще в нескольких боевых эпизодах, некоторые из которых были весьма интересными.
Перестрелка 11 февраля 1904 г.
Действия японцев в ночь на 27 января 1904 г. существенно ослабили русскую эскадру, но лишь на некоторое время. Тогда Х. Того попытался реализовать другой план — заблокировать наши корабли в Порт-Артуре, затопив на выходе из внутренней гавани специально подготовленные суда заграждения. Первая атака была проведена в ночь на 11 февраля 1904 г., причем японцы планировали не только заградить выход из Порт-Артура, но и подорвать сидевший на мели эскадренный броненосец «Ретвизан».
Попытка эта не привела к успеху, о чем Х. Того утром 11 февраля еще не знал, но он отправил 3-й боевой отряд С. Дэва на разведку достигнутых результатов.
В 08.00 11.02.1904 «Баян» под флагом контр-адмирала Моласа вышел на внешний рейд. Вообще-то на 11 февраля планировался поход наших крейсеров вдоль побережья Квантуна, но, в силу ночной атаки японцев, он был отменен, а «Баян» вышел, чтобы встретить идущие от Ляотешана «Новик» с 4 миноносцами. В 08.25 к «Баяну» присоединился «Аскольд».
В 08.30 на SO обнаружились «собачки» контр-адмирала С. Дэва, приближающиеся к Порт-Артуру. В 08.55 «Читосе», «Касаги», «Такасаго» и «Иосино» открыли огонь с расстояния ориентировочно 40 кабельтов сперва по «Новику» и миноносцам, а затем и по «Баяну». Наш броненосный крейсер немедленно ответил из 6-дм и 8-дм орудий, его поддержал «Аскольд». Адмирал приказал «Новику» занять место в кильватер «Аскольду», который, по всей видимости, к тому времени уже шел в кильватер «Баяну»: «Новик», заняв предписанное ему место, также вступил в бой.
Перестрелка получилась очень короткой. По нашим данным, крейсера С. Дэва отвернул и стал уходить в 09.00. Японцы указывают время 09.58 — с учетом того, что разница во времени между меридианами Кобе и Порт-Артура составляет 55 минут, это будет 09.03 по русскому времени. При этом, по японским данным, они прекратили огонь одновременно с поворотом.
Наши же крейсера еще немного постреляли по отступающему японскому отряду, прекратив огонь где-то между 09.10 и 09.20, возможно, ближе к 09.20. При этом уже в 09.10 на Золотой горе был поднят сигнал «крейсерам войти на внутренний рейд», что и было исполнено.
Здесь может возникнуть вопрос, почему наш отряд не пытался преследовать крейсера контр-адмирала С. Дэва. Но дело в том, что еще около 08.30, до того как на «Баяне» увидели «собачек», наблюдатели с Золотой горы сообщили об обнаружении главных сил Х. Того — по их словам, 6 броненосных крейсеров было видно в 15–20 милях от Порт-Артура, а за ними удалось разглядеть и 6 броненосцев Х. Того. Не вполне ясно, подходил ли японский командующий так близко, чтобы его можно было рассмотреть, но понятно, что если уж наши считали, что главные силы японцев рядом, отправлять «Баян», «Аскольд» и «Новик» в погоню за быстроходными бронепалубными крейсерами никакого смысла не было.
Попаданий не было ни в русские, ни в японские корабли: командир «Баяна» отметил в рапорте, что японские снаряды ложились не ближе двух кабельтов от его крейсера. К сожалению, расход снарядов «Баяна» в этой перестрелке неизвестен.
Бой 12 февраля 1904 г.
С точки зрения задействованных сил — пожалуй, самый «нечестный» бой Русско-японской войны по соотношению участвовавших в нем сторон.
В ночь на 12 февраля в море были направлены наши миноносцы, и чтобы обеспечить их возвращение, в 06.45 12 февраля на внешний рейд вышли «Баян», «Аскольд» и «Новик». В 07.00 к Порт-Артуру вернулись 4 миноносца, сообщивших, что видели «боевое освещение и два дыма». И действительно, в 07.10 на крейсерах заметили несколько дымов на OSO.
В 08.15 японцы приблизились так, что уже можно было различить — идет вся эскадра. Крейсера по распоряжению контр-адмирала Моласа приняли боевой порядок, выстроившись в кильватерную колонну: головным шел «Баян», за ним — «Новик» и третьим — «Аскольд». Интересно, что это тот редкий случай, когда отряд наших боевых кораблей не оставлял концевым самого слабого из них.
В 08.30 крейсера составили кильватерную колонну, а контр-адмирал Молас сообщил сигналом: «Неприятель в числе 15 кораблей идет с моря». Реакция командующего эскадрой, вице-адмирала О. В. Старка, на мой взгляд, оказалась в высшей степени странной. Полчаса он хранил молчание. Затем последовало распоряжение:
Броненосцам развести пары и приготовиться идти на внешний рейд в два часа пополудни. Крейсерам держаться под защитой батарей и следить за неприятелем.
Первая часть распоряжения О. В. Старка никаких вопросов не вызывает. Броненосцам следовало развести пары просто на всякий случай, раз уж противник «в силах тяжких» появился в виду Порт-Артура. И конечно же, было бы совсем неплохо выйти на внешний рейд пораньше, чем в 14.00, но на эскадре это считалось тогда невозможным, так как именно два пополудни было временем дневной полной воды. До приезда С.О. Макарова было общепринято, что эскадра может выйти из внутренней гавани Порт-Артура только в полную воду.
Но зачем было оставлять на внешнем рейде крейсера? Совершенно очевидно было, что неприятель кратно превосходит в силах отряд контр-адмирала Моласа и может нанести по нему удар. О. В. Старк рассчитывал на то, что Х. Того не пойдет под огонь береговых батарей и крейсера будут прикрыты ими? Но что, если все же пойдет? Кому, как не вице-адмиралу было знать, что дело стрельбы на дальние расстояния у нас было поставлено, скажем так, не слишком-то хорошо?
Как бы то ни было, приказ был получен, и отряд русских крейсеров начал ходить вдоль береговых батарей, имея ходу 9 узлов: когда отряд достигал крайней точки своего маршрута, он разворачивался на 16 румбов (180 град) «все вдруг», отчего колонну возглавляли «Баян» и «Аскольд» по очереди.
Что же до Х. Того, то он собирался обстрелять арсенал и Восточный бассейн, где обычно стояли наши боевые корабли, с большой дистанции, чтобы не попадать под прицельный огонь береговых батарей. В распоряжении японского адмирала было 6 броненосцев, 6 броненосных крейсеров, 4 бронепалубных крейсера, 2 авизо и миноносцы. План был такой: подойти к Электрическому утесу примерно на 50 кабельтов и, не приближаясь далее, обстрелять Восточный бассейн. Х. Того вел свои корабли вперед, пока на «Микасе» не обнаружили плавающую мину, изрядно смутившую японского адмирала. Там, где одна мина, могут быть и другие, так что Х. Того, от греха подальше, отвернул влево — на схеме этот поворот отмечен временем 09.50 (по русскому времени получалось 08.55).
Пройдя вдоль Тигрового полуострова и Ляотешаня, эскадра Х. Того развернулась и двинулась обратно, хотя и не в полном составе — 3-й боевой отряд пошел к Ляотешаню, в надежде обнаружить там спасавшихся после неудачной попытки заграждения японских моряков. Но вместо этого он обнаружил 2 миноносца, причем один из них, «Бесстрашный», сумел проскочить под огнем в Порт-Артур, в то время как «Внушительный» ушел обратно в Голубиную бухту. Там впоследствии он был нами потерян — но подробности этой грустной истории к бою «Баяна» отношения не имеют.
В общем, действия бронепалубных крейсеров японцев выглядят вполне осмысленно. Но пируэт броненосцев и броненосных крейсеров выглядит тем более странно, что Х. Того по результатам своего почти что полуторачасового маневра вернулся практически в то же самое место, где он отворачивал влево и где были замечены мины: и уже там, вновь повернув к Электрическому утесу, вновь пошел в сторону Порт-Артура, как это и предусматривалось первоначальным планом операции.
Погода при этом стояла замечательная, и на японских кораблях превосходно видели три русских крейсера, продолжавших неспешно прогуливаться вдоль своих береговых батарей. Подойдя примерно миль на 5 к батарее № 15 на Электрическом утесе и на 40 кбт к нашим крейсерам, «Микаса» повернул вправо (11.42 по японскому, 10.47 по русскому времени), после чего японская эскадра открыла огонь по «Баяну», «Аскольду» и «Новику» — ближайшим к японским кораблям в этот момент был «Аскольд».
К сожалению, дальнейшее маневрирование русских кораблей совершенно неописуемо по той причине, что рапорты о нем противоречат приведенной выше схеме и при этом выглядят несколько странно.
Согласно рапорту командира «Баяна», в 10.47, незадолго до открытия огня японцами (по нашим данным, это произошло чуть позднее, чем по японским) отряд крейсеров в очередной раз повернул «все вдруг» на 16 румбов, то есть лег на обратный курс, при котором головным и ближайшим к японцам стал «Аскольд». И все бы ничего, если бы не указание, что наши крейсера пошли на OSO, то есть на «ост-зюйд-ост» или «восток-юго-восток», а в просторечии — на юго-восток, но ближе к востоку. В то же время, согласно схеме британского наблюдателя, крейсера в это время шли на северо-восток.
Конечно, какая бы хорошая видимость ни была в этот день, наши моряки лучше британских наблюдателей знали, каким курсом они идут. Но возникают вопрос: зачем крейсерам было идти навстречу приближающемуся японскому флоту? Загадка.
По нашим данным, «Микаса» повернул, и японцы вступили в бой в 10.55. В 11.00 по русскому времени с «Петропавловска» был дан сигнал крейсерам: «Держаться ближе к батареям» — это разумно, если они шли на сближение с японцами, имея «Аскольд» во главе. Во исполнение приказа командующего, крейсера повернули на 16 румбов и пошли на W (то есть на запад), однако произошла путаница: «Баян» поднял сигнал поворачивать влево, что и было выполнено «Аскольдом» и «Новиком», но сам «Баян» отвернул вправо. Соответственно, по нашим данным, маневрирование было близко к тому, что изображено мною ниже на английской схеме — красными стрелками.
Вполне возможно, что так все оно и было, так как в британском рапорте также упоминается, что русские крейсера некоторое время шли на японский флот, а затем повернули на юго-запад.
После разворота с «Баяна» был замечен миноносец «Бесстрашный», спешащий в Порт-Артур. Его догоняли бронепалубные крейсера «Читосе», «Такасаго», «Касаги» и «Иосино» и вели по нему огонь, а при сближении открыли также огонь и по «Баяну». Тогда «Баян» обстрелял японские крейсера, прикрывая уходящий миноносец. В 11.10 «Аскольд» с «Новиком» вошли во внутреннюю гавань Порт-Артура, за ними туда же ушел «Бесстрашный», «Баян» же, прекратив огонь, вошел во внутреннюю гавань в 11.20.
Что же до британского рапорта, то согласно ему, японцы открыли огонь где-то в 10.47 по русскому времени, а в 11.10 «Микаса» повернул сперва на 8 румбов (на схеме — поворот в 12.05), затем — снова на 8 румбов и лег на обратный курс позади строя японских кораблей. На отходе японские броненосцы все-таки обстреляли Порт-Артур, но не слишком сильно — указывается, что 4 замыкающих броненосца израсходовали на обстрел гавани и арсенала по 5-6 снарядов калибром 12-дм каждый.
О стрельбе в бою 12 февраля 1904 г.
Если коротко — обе стороны отстрелялись чрезвычайно плохо. Сам бой продолжался примерно полчаса, но головные японские броненосцы, начав бой первыми, прекращали его после разворота еще до того, как он будет закончен. Поэтому каждый японский броненосец имел возможность практиковаться в стрельбе по русским крейсерам не полчаса, а меньше, порядка 23 минут, чего, впрочем, вроде бы должно было быть достаточно для пристрелки. Тем не менее достигнуто было лишь одно попадание в «Аскольд» — снаряд ударил в ствол 6-дм орудия, в результате чего ствол оказался оторван, причем осколком ствола была сломана нога одного из матросов.
Этот матрос и был единственным пострадавшим на русских крейсерах в бою 12 февраля. Тут, признаться, есть даже некоторые сомнения в том, что это был японский снаряд. В рапорте командира «Аскольда» утверждается, что попадание было 12-дм, но при разрыве снаряда такого калибра крейсер был бы осыпан осколками, здесь же — ни единого пострадавшего от осколочных ранений. Соответственно, не могу исключать, что это все-таки был разрыв снаряда в стволе орудия. Но, как бы то ни было, если повреждение 6-дм орудия «Аскольда» все-таки произошло в результате попадания японского снаряда, то это попадание было единственным как в русские, так и в японские корабли за весь бой.
О расходе снарядов, к сожалению, известно мало. «Аскольд» израсходовал 257 снарядов, «Новик» — 103, из которых было 97 120-мм и 6 47-мм. По «Баяну» и японским кораблям расхода снарядов у меня не имеется.
О дистанциях боя. Здесь наблюдается некоторое согласие между русскими и английскими источниками — и те и другие говорят о том, что бой начался примерно на 40 кабельтовых, но командир «Аскольда» сообщал о том, что расстояние сокращалось до 32 кбт. С другой стороны, британский атташе, наблюдая за стрельбой, сообщал о том, что и русский и японский огонь постоянно шел на недолетах, при этом русские снаряды с крейсеров падали с недолетом в 2–4 кбт. Лишь один русский снаряд, который был оценен в 8-дм (с «Баяна»), лег в японском строю между двумя кораблями. Соответственно, можно говорить о том, что расстояния были оценены и нашими, и японскими артиллеристами неверно. А раз так, то, возможно, и расстояния были на 2–4 кбт больше, чем определили их на русских и японских кораблях.
Но тут есть нюанс — вполне возможно, что японские операторы дальномеров давали правильные данные, которые устаревали за время передачи информации из-за быстрого движения русских крейсеров, развивших скорость 20 уз.
Почему японцы плохо стреляли? Интересно мнение британского атташе на этот счет. Он сообщал о том, что японцы много тренировались в стрельбе на дистанции в 6000–7000 ярдов (30–35 кбт). Соответственно, когда Объединенный флот атаковал нашу эскадру 27 января 1904 г., по его наблюдениям, бой шел именно на этом расстоянии, и, опять же, по его мнению, русской эскадре удалось нанести значительные повреждения. В Чемульпо «Варяг» был поврежден и отступил после боя на 4000–6800 ярдов (20–34 кбт).
То есть в тех случаях, когда бой велся в пределах дистанции, на которой тренировались японские артиллеристы, они демонстрировали хороший результат. Но 12 февраля бой велся на дистанции 8000 ярдов (40 кбт), и у японцев не было практики ведения огня на такие дистанции, а если бы она была, то русские крейсера, по мнению англичанина, вполне могли быть уничтожены.
Об оценке очевидцами повреждений, полученных неприятелем. Наши наблюдатели результаты стрельбы оценили трезво и не сообщали о попаданиях в японские корабли. В то же время официальная японская история утверждает, что на «Аскольде» попаданием снаряда калибром 12-дм было выведено из строя 2 орудия калибром 6-дм, на «Баяне» была смята дымовая труба, а «Новик» тоже получил повреждения, хотя и без детализации. При этом на русских кораблях японцы насчитали 22 убитых и 41 раненого, а на суше — 3 убитых и 18 раненых.
Впрочем, японский официоз делает существенную оговорку, что из-за большого расстояния оценка повреждений русских кораблей была затруднена, а попадания в них перечислялись с предисловием: «Говорят, что...». То есть, скорее всего, повреждения и потери описывались со слов китайских шпионов, находившихся в Порт-Артуре.
Но вот британский атташе наблюдал целых четыре попадания в русские корабли. С его слов, «Новик» был поражен дважды, на «Аскольде» грот-мачта с поднятым на ней флагом «перевалилась через борт», а кормовая барбетная установка «Асахи» «поразила цель около бака», хотя не вполне понятно, какую именно цель: вероятно, все же имелся в виду «Баян», но я не уверен в этом. Англичанин признавал, что расстояния были слишком большими, чтобы можно было утверждать что-то наверняка, но ручался за три попадания минимум.
При этом он отмечал, что на «Читосе», который находился «под прямым углом» к русским кораблям и тем имел хорошую видимость, также наблюдали несколько попаданий в русские крейсера.
Также, разговаривая с артиллерийскими офицерами «Асахи», он выяснил, что многие падения японских снарядов, которые он наблюдал в подзорную трубу и которые ложились недолетами, японские офицеры считали попаданиями.
Особо хочу обратить внимание уважаемого читателя, что речь идет о бое на дистанции максимум в 40–45 кабельтов и что бой этот состоялся при замечательной погоде и отличной видимости — это особо отмечалось британским атташе. Учтем также, что англичанин поставлен был на японские корабли для того, чтобы давать четкий и беспристрастный рассказ о боевых действиях, поэтому лгать и подыгрывать японцам ему было бы решительно не с руки. Он не был лицом, заинтересованным в завышении попаданий.
Соответственно, речь идет о добросовестном заблуждении: а потому не стоит всякий раз набрасываться на наших моряков с обвинениями, когда они свидетельствовали о попаданиях в японские корабли, которые впоследствии японской стороной не подтверждались.
Об участии береговой артиллерии. Особый интерес представляет британская оценка действия русской береговой артиллерии в этом бою. Согласно рапорту британского атташе, наши береговые батареи открыли огонь в самом начале боя, одновременно с крейсерами:
Было очевидно, что все русские орудия ожидали момента, когда японский флот должен был подойти ближе всего.
При этом отмечается высокая точность русской стрельбы: утверждается, что когда на боевой курс легли «Микаса» и три следующих за ним броненосца, три русских снаряда калибром 12-дм упали в воду не далее, чем в 140 м (150 ярдах) по правому борту «Асахи». Именно эти падения вынудили Х. Того отказаться от мысли возобновить бой после его разворота.
Согласно данным официальной японской историографии, огонь «Баяна», «Новика» и «Аскольда» поддержало множество батарей Тигрового хвоста, Золотой горы и Тахэ.
В то же время отечественная официальная историография утверждает, что по главным силам японцев могла стрелять одна-единственная батарея, расположенная на Электрическом утесе, в состав которой входили 5 орудий калибром 10-дм и 2×57-мм скорострелки.
На заднем фоне виден эскадренный броненосец «Петропавловск»
Понятно, что в том бою вести огонь по японским броненосцам могли только десятидюймовки.
Но обращает на себя внимание то, что попадать куда-то из этих орудий было очень сложно, потому что и заряжание, и наводка производились вручную, в отличие от 10-дм/45 орудий, установленных на русских броненосцах. Боевая скорострельность орудий батареи № 15 не превышала 1 выстрела в 4 минуты, на практике, скорее всего, была еще ниже, и существенно.
Но именно эта батарея открыла огонь по японцам и добилась падения трех снарядов в 150 ярдах по правому борту «Асахи» (они ошибочно были приняты за двенадцатидюймовые), что весьма остудило пыл Х. Того. Так что, возможно, расчет О. В. Старка на то, что береговая артиллерия сможет прикрыть крейсера на внешнем рейде, все-таки был не совсем уж беспочвенным. Да и отступить на внутренний рейд, как показала практика, крейсера умели очень быстро.
Продолжение следует...
Информация