Ракеты есть. Вопрос, что они могут
За неполное десятилетие китайский арсенал баллистических ракет вырос кратно. По оценке американских докладов о военной мощи КНР, счёт уже идёт на тысячи. Точность за одно поколение улучшилась радикально. Цифры впечатляют. Но есть вопрос, на который честного ответа нет ни у Пекина, ни у Вашингтона: сколько из этого арсенала работает так, как заявлено, и что произойдёт с ним в первый день реальной войны.
От неточной угрозы городам к точечному удару
Ракетные войска Народно-освободительной армии Китая, которые сейчас обозначают аббревиатурой PLARF, а раньше называли Второй артиллерией, задумывались скромно. Логика была простой: держать небольшое число ракет, способных дотянуться до нескольких вражеских городов, и этого достаточно, чтобы отбить у противника желание нападать. Точность значения не имела. Ракета DF-3A образца конца 1980-х имела круговое вероятное отклонение (КВО — радиус, в который укладывается половина попаданий) порядка нескольких километров. По точечной цели такой ракетой не попадёшь, а вот по городу с ядерным зарядом попадёшь всегда.
Межконтинентальная DF-41
За тридцать лет картина изменилась радикально. Современная межконтинентальная DF-41, по оценочным данным, бьёт с КВО около сотни метров. Противокорабельная DF-21D, по оценке центра CSIS, — до нескольких десятков. Точные цифры остаются предметом оценок, официально их не подтверждает никто, но и грубого порядка хватает, чтобы понять масштаб сдвига. Ракета с отклонением в километры и ракета с отклонением в десятки метров — это оружие для разных задач. Первая годится только по площади. Вторая бьёт в точку: в конкретную взлётную полосу, в конкретный причал, в конкретный корабль.
DF-21 (Dongfeng, «Восточный ветер»)
Параллельно Китай сделал твёрдотопливные мобильные ракеты основой своих сил, резко сократив долю старых жидкотопливных комплексов, хотя часть таких комплексов осталась в строю. Разница тут принципиальна. Жидкотопливную ракету надо долго заправлять перед пуском, и всё это время она уязвима. Твёрдотопливная стоит готовой к запуску и уезжает с позиции за минуты. Схожий путь в своё время прошли советские РВСН, когда от громоздких жидкостных комплексов первого поколения переходили к мобильным «Тополям». Логика та же: выжить под первым ударом и сохранить возможность ответить.
Так PLARF из «ядерной артиллерии» на крайний случай превратились в рабочий инструмент повседневного давления. Точность стала одним из ключей к стратегии, которую на Западе обозначают как A2/AD — ограничение доступа и воспрепятствование манёвру. Смысл её в том, чтобы не пустить противника в определённый район или сделать нахождение там неприемлемо дорогим.
Убийцы авианосцев, которых никто не проверял боем
Представим командира американской авианосной ударной группы (АУГ), который в кризисной обстановке ведёт соединение к Тайваню. Над картой висит вопрос: на какую дистанцию можно подойти. Ответ на него дают две китайские системы. DF-21D с дальностью, по открытым оценкам, около 1500 километров держит под угрозой первую цепь островов от Японии до Филиппин. DF-26 с дальностью порядка 4000 километров дотягивается до Гуама, ключевой американской базы в глубине Тихого океана, — за это на Западе её прозвали «Guam Express».
Это противокорабельные баллистические ракеты (ASBM). Китай стал первой страной, которая массово развернула такое оружие и сделала его заметным элементом боевого арсенала. В 2020 году PLARF, по сообщениям, провели пуск варианта DF-26 по движущейся морской мишени в Южно-Китайском море и поразили её. Следом идёт гиперзвуковое поколение: DF-17 с планирующим блоком DF-ZF и дальнобойная DF-27, которую в поздних докладах Пентагона описывают как ракету межконтинентального класса в неядерном оснащении, с оценочной дальностью в тысячи километров.
Гиперзвуковые ракетные комплексы DF-17 (Dongfeng-17)
На бумаге это выглядит как приговор авианосному флоту. Но есть важная оговорка, о которой бумага молчит. Ни одна противокорабельная баллистическая ракета никогда не применялась в бою против движущегося корабля, прикрытого средствами радиоэлектронной борьбы и ПВО. И главная сложность даже не в самой ракете. Она в разведке.
Чтобы поразить корабль на дистанции в тысячи километров, мало запустить ракету. Нужна безупречная цепочка: обнаружить цель, удержать её, передать координаты, скорректировать ракету в полёте — и всё это за минуты, пока авианосец на тридцати узлах уходит с расчётной точки. Цепочку эту держат спутники, беспилотники и загоризонтные радары (OTH). Последние отражают сигнал от ионосферы и видят на тысячи километров, но грубо, без точных координат. Каждое звено в войне становится мишенью: спутник глушат или сбивают, радар накрывают ударом, беспилотник перехватывают. Тесты Китай проводил по баржам-мишеням в пустыне Гоби и по целям в Южно-Китайском море, но полигон, судя по всему, не воспроизводит плотную радиоэлектронную обстановку реальной АУГ.
С гиперзвуком добавляется ещё один слой неопределённости. Заявленное для DF-17 отклонение «в несколько метров» — это экстраполяция китайских деклараций, не более. На скорости выше пяти Махов вокруг планирующего блока образуется облако плазмы, которое мешает прохождению радиосигнала и осложняет наведение на финальном участке. К тому же энергия, потраченная гиперзвуковым блоком на манёвры уклонения, — это энергия, которой уже не хватит на финальную коррекцию по цели; как размен между уклонением и точностью выглядит на практике, открытые источники сказать не могут.
Соблазн сказать «ракеты не работают» велик. Но и обратное — «авианосцам конец» — такая же поспешность. Сдерживание не требует стопроцентной эффективности. Пусть реальная вероятность поражения составляет даже не 100, а, скажем, 30 процентов — командир АУГ всё равно обязан считаться с риском потерять корабль стоимостью в годовой бюджет небольшого государства. Этого достаточно, чтобы держать авианосцы дальше от Тайваня. Задачу A2/AD арсенал выполняет уже фактом своего существования, независимо от того, подтвердит ли бой заявленные цифры.
Щит против меча: американская оборона и её пределы
Оборона США строится эшелонированно. В море работает система Aegis с противоракетами SM-3 и SM-6, на суше — THAAD для перехвата на большой высоте и Patriot PAC-3 для ближнего рубежа. Отдельно развивается концепция Left-of-Launch: попытка вывести ракету из строя или разорвать цепочку управления ещё до пуска, средствами киберопераций и радиоэлектронной борьбы.
Пусковая установка системы противоракетной обороны THAAD
Против баллистической цели с предсказуемой траекторией эта оборона работает. Проблемы начинаются с двух вещей. Первая — насыщение: выпусти по базе больше ракет, чем у обороны перехватчиков, и часть залпа дойдёт всегда, перехватчиков просто не хватит на все цели. Вторая — маневрирующие и гиперзвуковые блоки, под которые Aegis и THAAD изначально не проектировались: их алгоритмы рассчитаны на цель, летящую по вычислимой дуге, а не на аппарат, меняющий курс и высоту.
Насколько это серьёзно, показывают расчёты. Именно расчёты, а не наблюдаемые факты. По модельным оценкам RAND, к 2017 году Китай мог закрыть авиабазу Кадена на Окинаве для полётов истребителей на 16–43 дня в зависимости от интенсивности удара, против 4–10 дней по состоянию на 2010 год. Более поздние симуляции Stimson Center дают около 12 дней для баз в Японии и порядка двух суток для Гуама в начале конфликта. Двенадцать дней без полётов — это не повреждённая полоса, это выбитая из войны база на срок целой операции. И цифры эти уже учитывают работу ПРО.
Пуск ракеты PAC-3 зенитно-ракетного комплекса Patriot
Здесь работает старая механика, знакомая по холодной войне: щит провоцирует меч. Чем серьёзнее противоракетная оборона, тем сильнее у второй стороны стимул искать способы её обойти. Советско-американская гонка вокруг систем ПРО в своё время породила разделяющиеся боеголовки и средства преодоления обороны. Китайская реакция того же рода. В 2021 году Китай испытал гиперзвуковой блок, запущенный по схеме частичной орбитальной бомбардировки (FOBS): аппарат прошёл по низкой орбите, зашёл в атмосферу не с той стороны, откуда ждёт система предупреждения, и, по оценкам разведки, отклонился от цели на несколько десятков километров. Отклонение в десятки километров для точечного удара непригодно, но сам маршрут в обход зон раннего предупреждения был прямым ответом на американскую ПРО, и именно он проверялся в испытании.
Сила, которой некем командовать
Летом 2023 года из публичного поля начали пропадать генералы: их снимали с постов, арестовывали, переставали упоминать. К началу 2026 года из PLARF, по сообщениям международных СМИ и аналитических центров, уволили, арестовали или вывели из публичного поля около двух десятков высших офицеров. Волна дошла до самого верха: своих постов лишились командующий ракетными войсками Ли Юйчао с заместителем Лю Гуанбинем и бывший командующий, экс-министр обороны Вэй Фэнхэ. По более поздним сообщениям, расследования затронули и высший уровень Центральной военной комиссии, включая фигуры, которые курировали модернизацию арсенала. В феврале 2026 года полномочий, по данным СМИ, лишился Ян Гуан, командир одной из ракетных баз PLARF.
Официальная причина — «серьёзные нарушения дисциплины и закона», то есть коррупция. Но формулировка вскрыла кое-что похуже воровства, то, что прямо касается боеспособности. По данным, о которых сообщала американская разведка со ссылкой на свои источники, в части ракет топливо оказалось заменено водой, а на пусковых шахтах в пустынях нашли неисправные крышки. Стоит вдуматься: речь идёт о ядерных силах, в которые вложены десятилетия и сотни новых шахт, и часть их, если сведения верны, физически неспособна к пуску.
Последствия вышли за пределы уголовных дел. Ряд источников сообщает о столь масштабных перестановках, что на верхнем уровне почти не осталось командиров с профильным опытом. Командовать ракетными войсками, по этим сообщениям, поставили выходцев из флота и авиации, людей без опыта управления стратегическими ядерными силами. А многие международные аналитики связывают эту дезорганизацию со сдвигом возможных сроков по Тайваню: армия, занятая чисткой собственного командования и ревизией арсенала, к затяжному технологическому конфликту с США подготовлена хуже. Это оценка, не приговор, но её разделяют многие.
Получается парадокс, который не описать через одни только ТТХ. За десятилетие Пекин построил ракетные силы мирового класса — точные, многочисленные, разнообразные — и заставил США пересчитать риски в Тихом океане: держать авианосцы дальше, рассредоточивать авиабазы, искать оборону против гиперзвука. Но одно дело арсенал, и совсем другое — способность пустить его в ход. Если в части шахт вместо топлива вода, а командовать этими силами на верхнем уровне после чистки почти некому, то со второй частью у Китая пока куда хуже, чем с первой. И число ракет тут вторично. В первый день войны всё решит, есть ли кому нажать кнопку и полетит ли то, что должно.
Информация