Две «эски», которые стреляли ракетами
Советская и российская дизель-электрическая подводная лодка С-49 проекта 633
Как дизельные лодки С-49 и С-11 стали полигоном для «Водопада» и «Ветра» и почему ракетоторпеды нельзя было сразу ставить на боевой флот.
Обычная дизельная подлодка из тех, что десятками служили на Чёрном море в 1960-е. Шесть носовых торпедных труб, два кормовых, дизель-электрический ход, рабочая глубина за две сотни метров. А теперь приделайте ей на нос горбатую надстройку и заставьте стрелять не торпедами, а ракетами: они выходят из-под воды, летят по воздуху и снова ныряют в море за десятки километров от лодки. Зачем боевой флот стал бы уродовать рабочую «эску» ради такого фокуса? Затем, что оружие, которым позже вооружат атомоходы, сначала надо было где-то довести. Для этого и взяли две старые дизелюхи, превратив их в подводные лаборатории.
Разрыв между «услышать» и «достать»
К началу 1970-х у противолодочной борьбы образовалась неприятная асимметрия. Гидроакустические станции научились обнаруживать и сопровождать подводную лодку на дистанциях в десятки километров. А торпеда, главное средство её поразить, «дотягивалась» километров на десять-двадцать, да и то с поправкой на время хода: пока торпеда идёт к цели, цель успевает уйти. Между зоной, где противника слышно, и зоной, где его можно достать, зиял разрыв.
Закрыть его должна была ракетоторпеда: изделие, стартующее из торпедного аппарата как торпеда и превращающееся в полёте в ракету с отделяемой боевой частью. Схему «вода–воздух–вода» в СССР начали отрабатывать ещё в середине 1960-х на комплексе РПК-2 «Вьюга» (по западной классификации SS-N-15 Starfish). Для его испытаний переоборудовали дизельные лодки проекта 613РВ: с 1965 по 1967 год с них выполнили 21 пуск макетов и опытных изделий. Именно там разобрались, как ведёт себя такая ракета при подводном старте, выходе в воздух и вторичном входе в воду.
Противолодочная ракета 81Р из состава комплекса РПК-2 «Вьюга»
В США к тому времени уже стояли на вооружении две системы близкого назначения: SUBROC для подводных лодок и ASROC для надводных кораблей. Направление, в котором двигалась морская противолодочная оборона (ПЛО), читалось вполне ясно.
«Водопад» и «Ветер»: одно семейство, два калибра
Следующим шагом стали два комплекса, РПК-6 «Водопад» и РПК-7 «Ветер». Родство близкое: на Западе обоим достался общий индекс SS-N-16 Stallion. Различаются они прежде всего калибром и кругом носителей. Привязку индексов «РПК-6 — „Водопад", РПК-7 — „Ветер"» открытые справочники дают согласованно, хотя в популярных пересказах она иногда путается с калибрами и модификациями одной линии.
«Водопад» рассчитан на стандартный 533-мм торпедный аппарат, тот, что стоит на большинстве подлодок и на ряде крупных надводных кораблей. Отсюда его главное свойство, универсальность: не нужна отдельная палубная пусковая установка, ракета уходит из штатной трубы. Боевая часть на выбор: либо малогабаритная торпеда УМГТ-1 калибра 400 мм (по открытым данным ход около 8 км, глубина до 500 м, скорость до 41 узла), либо ядерный глубинный заряд. Здесь стоит развести две вещи: 400 мм — это калибр самой торпеды-боевой части, а не пусковой трубы; уходит она всё равно из 533-мм аппарата. Есть и корабельная модификация «Водопад-НК».
«Ветер» работает по тому же принципу, но крупнее: 650-мм калибр, длина порядка 11 метров (цифра из открытых источников), только подводный старт. За счёт более мощной ступени он, по открытым справочникам, бьёт примерно вдвое дальше «Водопада» и стартует с большей глубины. Логика применения у обоих одна. Ракета выходит из аппарата, идёт под водой на инерции, включает маршевый твердотопливный двигатель и выходит в воздух. Дальше полёт по инерциальной траектории к расчётной точке, отделение боевой части, парашют, приводнение с погашенной скоростью входа в воду.
С дальностью, впрочем, стоит быть осторожным. Оценки в открытых источниках расходятся заметно. Справочники по лодкам, испытывавшим комплекс на Чёрном море, называют для «Водопада» порядка 37 км. Российские военно-технические обзоры пишут «до 50 км». Западная аналитика, разбирая пуск с крейсера «Пётр Великий», говорит о дальности свыше 60 морских миль, а это свыше 110 километров. Разброс объясняется, судя по всему, разницей между ранними и поздними модификациями и разными методиками счёта «эффективной» дальности. Единых официальных ТТХ в открытом доступе нет, и любую конкретную цифру честнее давать с оговоркой.
Как из «эски» сделали стенд: проект 633РВ
Носителями для испытаний «Водопада» и «Ветра» выбрали две дизель-электрические лодки проекта 633: С-49 (заложена в 1961 году) и С-11. Служили они на Черноморском флоте и до переоборудования были обычными торпедными лодками своего поколения. С-49 строилась на горьковском «Красном Сормове»; по С-11 открытые данные расходятся, вплоть до путаницы с другими корпусами серии. Схема вооружения у обеих была стандартная: те же шесть носовых и два кормовых 533-мм аппарата, а рабочая глубина у С-11, по справочникам, доходила до 270 метров против 240 у С-49.
По проекту 633РВ обе лодки стали универсальными стендами сразу под оба комплекса. На серьёзно переделанном носу смонтировали крупную надстройку с двумя 650-мм трубами, оформленными как пусковые установки под ракетоторпеды «Ветра»; штатные же 533-мм аппараты доработали под «Водопад» по гидравлике, автоматике и системам предзапуска. Так дизельная «эска», построенная для классической торпедной войны, превратилась в носитель оружия, которое стартует из-под воды и продолжает путь по воздуху.
Изменился и статус лодок. Из полноценного боевого состава их фактически вывели и передали под программу испытаний. Насколько формально их закрепляли за конкретными НИИ и КБ, как перерабатывали при этом гидроакустику с навигацией, открытые источники в деталях не раскрывают, так что подробности начинки стенда остаются реконструкцией по логике программы, а не подтверждённым фактом. Ясно одно: график лодки подчинили уже не боевой службе, а пускам.
Почему не боевая лодка
Возникает резонный вопрос: зачем городить специальные носители, если ракету всё равно предстояло ставить на боевые лодки? Проще было бы сразу.
Проще, но опаснее. Ракетоторпеда, стартующая из подводного аппарата, — это система с высокой ценой отказа. Нештатный пуск на ранней стадии доводки грозит не промахом, а затоплением отсека или срабатыванием боевой части в опасной близости от носителя. Подставлять под такой риск атомную лодку, дорогую и стратегически значимую единицу, на этапе, когда изделие ещё «сырое», едва ли разумно. Прямых нормативных документов на этот счёт в открытом доступе нет — эту мотивацию приходится восстанавливать по здравому смыслу самой программы.
Есть и вторая причина, чисто практическая. Испытательной платформе нужны кабель-тракты, датчики, регистрирующая аппаратура и люди от промышленности на борту. На боевой лодке, где считают каждый кубометр и каждого человека в экипаже, разместить это трудно, да и режим боевой службы плохо совместим с постоянным присутствием представителей НИИ. Стенд же можно набить измерительной техникой и укомплектовать устойчивым коллективом испытателей, завязанным на конкретные КБ.
Отрабатывали на С-49 и С-11 далеко не только сам факт вылета ракеты из трубы. Проверяли герметичность аппаратов и работу автоматики при высоком забортном давлении; поведение ракеты на подводном участке, где отклонение от курса из-за неравномерной тяги или течения может закончиться ударом о собственный корпус; акустическую картину пуска, который на несколько мгновений глушит собственную гидроакустическую станцию (ГАС); наконец, то, как переносит повторные пуски тяжёлых изделий сам корпус носителя. Всё это невозможно свести к стендовому эксперименту на берегу: нужны реальное море, реальная глубина и подготовленный экипаж.
Доктрина: дальний удар и ядерный вариант
В доктринальном смысле «Водопад» и «Ветер» занимали ту самую нишу, ради которой их и создавали: закрывали разрыв между дальностью гидроакустики и дальностью торпеды. В неядерном варианте комплекс переносил малогабаритную торпеду УМГТ-1 в район цели за минуты, а не за десятки минут собственного хода. Дальше торпеда включала самонаведение и искала цель сама, а у противника оставалось куда меньше времени, чтобы уклониться.
Ядерный вариант менял логику. Здесь важна была уже не точность вывода в точку, а радиус подводного взрыва: он перекрывал область, где могла находиться маневрирующая атомная лодка, и тем самым прощал ошибку целеуказания. Конкретные мощности зарядов и радиусы поражения остаются закрытыми, но сам принцип понятен. При этом даже «прощающий» ядерный вариант не отменял главной трудности: пока ракету готовят, пускают, ведут по подводному и воздушному участкам, цель успевает сместиться. Поэтому от связки ГАС и боевой информационно-управляющей системы (БИУС) требовалась ювелирная работа — весь этот запас времени надо было заложить в расчёт точки прицеливания.
Для подводной лодки главным выигрышем оставалась скрытность. Удар наносился из-под воды, без всплытия и подъёма антенн, если целеуказание давала своя ГАС, а сразу после пуска лодка могла сменить курс и глубину. Надводному кораблю модификация «Водопад-НК» давала возможность вести дальний противолодочный удар без вертолёта и авиации, что особенно ценно в скверную погоду. В 2018 году Минобороны показывало пуск «Водопада» с тяжёлого атомного крейсера «Пётр Великий» в Баренцевом море: комплекс, доведённый когда-то на черноморских лодках, к тому времени оставался в строю.
Что осталось за кадром: SUBROC, ASROC и закрытая статистика
Американские SUBROC и ASROC решали ту же задачу дальнего удара по подводной цели — но каждый решал её по-своему, и по-своему был прав. SUBROC (UUM-44A) стартовал из торпедного аппарата подлодки и нёс только ядерный глубинный заряд: это было средство не повседневной ПЛО, а сдерживания для автономно действующей атомной лодки, и к концу 1980-х его сняли с вооружения. ASROC (RUR-5) пошёл другим путём: палубная пусковая установка, ракета уходит сразу в воздух, а к цели сбрасывает торпеду на парашюте. Система оказалась настолько удачной, что дожила до вертикального пуска и служит по сей день.
Восьмизарядная пусковая установка Mk 112 (также известная как «pepper-box») американского противолодочного ракетного комплекса RUR-5 ASROC, установленная на борту ракетного крейсера ВМС США USS Columbus (CG-12) в 1962 году. На переднем плане на палубе виден транспортный контейнер для ракеты
За этими решениями стоят разные доктрины. ASROC создавался как элемент многослойной ПЛО корабельного ордера, в связке с вертолётами, патрульной авиацией и сетью гидроакустики, где ракетный комплекс закрывает ближнюю-среднюю зону быстрым ответом. Советская же ставка шла в первую очередь на подводную лодку как главный носитель, действующий скрытно и во многом автономно. Отсюда и акцент на аппаратном старте из-под воды, а не на палубной установке. «Водопад» с «Ветром» в этом смысле соединили черты обеих американских систем: подводный старт, как у SUBROC, и выбор между торпедной и ядерной боевой частью, где торпедный вариант ближе к идеологии ASROC. Речь не о том, что более универсальная система автоматически лучше, — это просто другой ответ на другую расстановку сил.
Процесс погрузки противолодочной ракеты UUM-44 SUBROC (или торпеды) с помощью берегового крана на борт американской атомной подводной лодки USS Plunger (SSN-595) типа «Трешер» / «Пермит» в 1960-х годах
А вот с надёжностью мы упираемся в глухую стену: открытой статистики отказов нет ни по советским комплексам, ни, по сути, по американским. Известен разве что фрагмент по ранней «Вьюге» — 21 пуск на лодках 613РВ; по «Водопаду» и «Ветру» в популярной литературе мелькают «серии успешных пусков» без привязки к глубинам, дальностям и типам боевой части. А значит, и главные вопросы повисают в воздухе: насколько падала надёжность при старте у предельных глубин, какова была доля отказов маршевого двигателя или систем управления. Добавляет тумана и путаница индексов: SS-N-15 обычно закрепляют за «Вьюгой», SS-N-16 — за «Водопадом» и «Ветром», но в популярных источниках это разграничение порой плывёт.
Схема «вода–воздух–вода» пережила своих испытателей. С-49, по ряду источников, на завершающем этапе службы использовалась как зарядовая станция — вспомогательное плавсредство для зарядки аккумуляторных батарей других лодок; подробности этого периода в открытых материалах скудны. А комплексы, доведённые на ней и на С-11, стреляли и в XXI веке: пуск 2018 года тому подтверждение. Ракетоторпеда как класс никуда не делась.
Информация