О переводе экономики на военные рельсы, или о том, что сказал С. С. Собянин
Не так давно, 12 августа этого года, «Военное обозрение» опубликовало статью Виктора Бирюкова Возможен ли полный переход России к мобилизационной экономике? Тема статьи, несомненно, актуальная, отчего и вызвала оживленное обсуждение в комментариях. Я и сам хотел «отметиться» там, но очень скоро комментарий достиг размеров статьи, отчего я счел правильным выложить его отдельным материалом.
Интервью с С. С. Собяниным
Материал уважаемого Виктора начинается с цитаты С. С. Собянина, взятой из его интервью, данного гендиректору ТАСС Андрею Кондрашову в эфире телеканала «Россия 24». Вот эта цитата:
Мы постоянно слышим разговоры о том, что надо мобилизовать всю экономику, на войну развернуть и так далее. Но современная экономика выстроена по-другому. Если не будет самой экономики мирной жизни, не будет налогов, не будет доходов населения, политическая ситуация совершенно будет другая, то и мы не достигнем успеха в войне. И убить жизнь, убить нормальную экономику — это убить вообще страну. Поэтому это такие ненужные, никчемные разговоры, которые говорят люди, которые в этом не понимают, как ведется современная экономика, современная война.
Это заявление... скажем так, очень интересно. И потому, что с точки зрения ведения общественной дискуссии представляет собой нечестный полемический прием. И потому, что по сути своей оно является не только популизмом, но и экономическим нонсенсом. Но также и потому, что, несмотря на все вышеперечисленное, эти слова С. С. Собянина способны сыграть некую позитивную роль в политической жизни нашего общества.
Но обо всем по порядку.
Почему нечестный полемический прием?
Тут все просто — большинство призывов о переводе экономики на военные рельсы вовсе не подразумевают собой полного перевода всех промышленных мощностей на производство военной продукции. Речь обычно идет о том, чтобы нарастить выпуск военной продукции до уровня, обеспечивающего победу вооруженных сил РФ над ВСУ и защиту мирного населения от украинских ударов.
То есть многие люди, призывающие к переводу экономики на военные рельсы, вовсе не призывают убивать «экономику мирной жизни». Обвинять их в этом означает подменять высказанный ими тезис совершенно другим тезисом, причем тезисом очевидно ложным, таким, который легко раскритиковать и опровергнуть. Это нечестный, но при этом и крайне широко распространенный прием ведения дискуссии.
Почему экономический нонсенс?
С. С. Собянин утверждает, что если не будет «мирной экономики», то не будет и налогов, не будет и доходов населения. Но такой посыл совершенно несостоятелен.
Как сегодня происходит выполнение гособоронзаказа? Предприятия и индивидуальные предприниматели платят налоги и сборы, государственные предприятия и банки зарабатывают прибыль (если зарабатывают, конечно), и из всего этого формируется доходная часть федерального и региональных бюджетов страны. А затем государство направляет полученные им средства на финансирование самых различных нужд — медицины, науки, образования, охраны общественного порядка и так далее и так прочее. И, конечно, кроме всего прочего, из бюджета финансируется и содержание вооруженных сил нашей страны.
Но как это происходит?
Государство заключает контракты с частными или государственным подрядчиком на создание... пусть будет — военной техники, да хотя бы и танка.
Предприятие — головной исполнитель заказа заключает контракты со своими поставщиками, приобретает необходимое сырье и материалы, нанимает рабочих, исполняющих данный заказ... Если не брать в расчет ряд особенностей исполнения таких контрактов (приемка техники военными представителями, подготовка и согласование расчетно-калькуляционных материалов, секретность, раздельный учет и пр.), то механизм исполнения государственного заказа и производства гражданской техники совершенно идентичен. Рабочему все равно, делает он трактор или танк — и за тот и за другой он получит заработную плату, положенную ему по трудовому договору. И предприятие заплатит с этой заработной платы и подоходный налог, и все отчисления на пенсионное и медицинское страхование, и другие платежи.
То же самое касается всех остальных налогов. Выполнение гособоронзаказа вовсе не освобождает предприятие от обязанности уплаты НДС, налога на имущество, налога на прибыль (если прибыль есть, конечно) и прочие налоги и сборы.
При этом современный танк — очень сложное изделие, и никакое предприятие неспособно сделать его от и до самостоятельно. Поэтому завод-производитель танков имеет весьма развитую сеть кооперации: вооружение, приборы, множество других узлов и агрегатов завод заказывает другим предприятиям, специализирующимся на их производстве. Но и на этих предприятиях действуют ровно те же правила, что и на головном исполнителе — они точно так же платят своим рабочим, точно так же перечисляют налоги в соответствующие бюджеты Российской Федерации.
Иными словами, гражданские контракты и гособоронзаказ выполняются в едином правовом поле налогового и трудового законодательства. А это означает, что предприятия, работающие на войну, будут обеспечивать и доход работающего на нем населения, и налоговые поступления в бюджет.
И вот здесь многие читатели, незнакомые с экономической наукой, могут заподозрить автора в манипуляции. Ведь автор говорит, что никакой разницы в производстве продукции военного и гражданского назначения нет. Но совершенно понятно, что если вся страна начнет выпускать только военную продукцию, то мы банально умрем от голода и холода, ибо танк не накормит нас, не вылечит от гриппа, не обогреет холодной зимой и т. д. Это несомненно так, но в чем же тут подвох?
«Подвох» здесь в том, что гособоронзаказ выполняется на деньги государства. А государство, как было уже сказано выше, получает эти деньги, изымая часть доходов предприятий и граждан. Поэтому крайне важно соблюсти баланс между налоговой нагрузкой и произведенным обществом объемом товаров и услуг (показатель валового внутреннего продукта, ВВП). Попросту говоря, общество производит продукцию и услуги, часть из которых тут же и потребляет, а часть — отдает государству. И конечно, если рассматривать крайний, невозможный случай, при котором государство вдруг сойдет с ума и начнет создавать исключительно продукцию военного назначения, то, конечно же, обществу станет не на что себя содержать, и оно прекратит свое существование.
Поэтому перевод экономики на военные рельсы никогда не подразумевает полного отказа от «экономики мирной жизни». Но такой перевод, конечно же, предусматривает увеличение трат на военные нужды относительно того, что на них тратилось в мирное время. Если мы уподобим производство товаров и услуг в государстве пирогу, то перевод экономики на военные рельсы означает, что теперь вооруженным силам страны будет доставаться куда большая его часть, нежели раньше. А всему остальному населению кусок пирога будет урезан: вынужденное сокращение трат на содержание общества, несомненно, приведет к определенному падению уровня жизни его членов. Насколько сильно упадет уровень жизни — зависит от того, как много ресурсов будет перераспределено в пользу военной продукции.
Почему я считаю аргументацию, высказанную С. С. Собяниным, неприемлемой
С. С. Собянин, по сути, ушел от ответа на поднятый вопрос, он ничего не сказал по существу.
Сегодня Российская Федерация ведет войну, победу в которой она не может одержать уже пятый год. И естественно возникает вопрос: что нам нужно сделать для того, чтобы принудить Украину к миру на наших условиях?
Совершенно очевидно, что цели СВО не могут быть достигнуты путем переговоров. Контакты с нынешним руководством Незалежной абсолютно ничего не дают, какие-то попытки добиться нужных для нас результатов при помощи посредников (Анкоридж) также не привели к успеху. Остается только принуждение силой, то есть победа на поле боя. Но тут возникает следующий вопрос, и звучит он так:
Обеспечены ли наши вооруженные силы всеми необходимыми ресурсами для того, чтобы принудить Украину к миру?
Так вот, вполне очевидно, что многие из тех наших граждан, кто призывает переводить экономику на военные рельсы, делают это отнюдь не потому, что они утром встали не с той ноги. И не потому, что в их гороскопе ретроградный Меркурий вошел в Венеру с особым цинизмом. А потому, что эти люди уверены: сегодня потребности наших вооруженных сил не обеспечены в должной мере. Поэтому поднимаемый сегодня вопрос о переводе экономики на военные рельсы — он не про экономику, а про обеспечение ВС всем необходимым для победы в войне.
Соответственно, корректный ответ на предложение перевести экономику на военные рельсы мог звучать... например, так:
В этом нет нужды, поскольку вооруженные силы и без этого получают все необходимое.
Или же:
В этом нет нужды, потому что в соответствии с четко исполняемыми сегодня планами военных операций цели СВО будут достигнуты через 3 месяца.
И вот если бы С. С. Собянин, вместо рассуждений о современной экономике, объяснил бы причины, в силу которых нам не требуется давать вооруженным силам больше того, что они получают сейчас, то... это был бы ответ, мягко говоря, спорный, но все-таки по существу вопроса. Но Собянин отвечать на возникший в обществе вопрос не стал вообще, он фактически уклонился от него, переведя обсуждение в плоскость влияния «военных рельс» на экономику страны.
Такие рассуждения — совсем не аргумент для людей, убежденных в том, что потребности нашей армии не удовлетворены на должном уровне. Потому что если не обеспечивать наши вооруженные силы, они не смогут добиться победы. Если ВС не сумеют добиться победы, то победит противник. А если победит противник, то последствия нашего поражения станут куда более разрушительными для «экономики мирной жизни» (по С. С. Собянину), нежели предлагаемый перевод экономики на военные рельсы.
И тут, конечно, кто-то станет возражать, что Украина нас не сможет победить в принципе, потому что мы ядерная держава и т. д. и т. п. Я не хочу с этим спорить, но замечу, что «бесконечная» война столь же разрушительна для «экономики мирной жизни», как и поражение. Просто такая война разрушает экономику и государственное устройство постепенно, исподволь, но еще Сунь-Цзы говорил:
На войне дело обстоит так: если победы приходится добиваться долго, оружие притупляется и острия обламываются; долгая осада крепости истощает силы войска.
Если войско долго находится в полевых условиях, в государстве возникает нехватка средств.
Если оружие притупляется и острия обламываются, силы истощаются и средства иссякнут, удельные правители, воспользовавшись слабостью государя, поднимутся на него.
И тогда, даже если у него будут мудрые помощники, он ничего не сможет поделать.
Поэтому бывает так, что неискусный полководец одерживает верх на войне, если действует быстро, но не бывает, чтобы искусный полководец долго воевал.
Если войско долго находится в полевых условиях, в государстве возникает нехватка средств.
Если оружие притупляется и острия обламываются, силы истощаются и средства иссякнут, удельные правители, воспользовавшись слабостью государя, поднимутся на него.
И тогда, даже если у него будут мудрые помощники, он ничего не сможет поделать.
Поэтому бывает так, что неискусный полководец одерживает верх на войне, если действует быстро, но не бывает, чтобы искусный полководец долго воевал.
Почему популизм?
Потому что С. С. Собянин, не отвечая по существу вопроса, послал обществу успокаивающий сигнал. Раз не будет перехода на военные рельсы, то и резких потрясений, обвального снижения уровня жизни также не предвидится. Зачем этот сигнал нужен? Так выборы же на носу и вопросов к партии «Единая Россия» у народа ой как много.
Возможно, именно по этой причине С. С. Собянин и не затронул вопроса достаточности снабжения наших вооруженных сил. Тут что ни говори: хоть скажи, что снабжение достаточно, хоть скажи, что снабжение недостаточно, а будет множество людей, которые с этим не согласятся. В то же время заявление о том, что «военных рельсов» не будет, на большую часть населения подействует успокаивающе.
В чем позитивная роль высказывания С. С. Собянина?
Я уже давно, в полном соответствии с рекомендациями профессора Преображенского («Собачье сердце», М. А. Булгакова), не читаю советских газет перед... ох, простите, стараюсь не прислушиваться особо к тому, что говорят наши ответственные руководители. Но вот, прочитав статью уважаемого В. Бирюкова, не мог не посмотреть: а кто же, собственно говоря, призывает к переводу экономики на военные рельсы и с какими целями?
Таких людей немало. Но, помимо тех, кто не облечен властью, эту идею поддерживает, например, столь высокопоставленное лицо, как заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике Николай Арефьев. Он говорит следующее:
...нашу экономику давно пора сделать мобилизационной. Сегодня у нас частная экономика. Для того чтобы решить какие-то государственные задачи, надо уговаривать наших предпринимателей, чтобы они что-то сделали для страны, а они начинают торговаться. Им плевать, что у нас шести триллионов не хватает в бюджете, они беспокоятся только о собственных выгодах.
Это даже не связано с тем, что сегодня какие-то военные действия идут. Просто надо производить ту продукцию, которую нам не дают за рубежом, а предприниматели делать не хотят этого. Мы на сегодняшний день не построили ни одного предприятия по производству товаров народного потребления. Мы все привыкли закупать в Китае. Сейчас нам Китай откажет в рубашках, в штанах, в обыкновенных вещах, а у нас ничего нет, нет легкой промышленности, которая бы могла нас одеть, обуть. Мало того, у нас легкая промышленность выведена в Узбекистан, поскольку там хлопок есть, в Киргизию.
Это даже не связано с тем, что сегодня какие-то военные действия идут. Просто надо производить ту продукцию, которую нам не дают за рубежом, а предприниматели делать не хотят этого. Мы на сегодняшний день не построили ни одного предприятия по производству товаров народного потребления. Мы все привыкли закупать в Китае. Сейчас нам Китай откажет в рубашках, в штанах, в обыкновенных вещах, а у нас ничего нет, нет легкой промышленности, которая бы могла нас одеть, обуть. Мало того, у нас легкая промышленность выведена в Узбекистан, поскольку там хлопок есть, в Киргизию.
Из этой замечательной цитаты очень хорошо видно, что зампредседателя Госдумы по экономической политике, скажем вежливо, не совсем понимает, как работает рыночная экономика. Даже в общих чертах. По Н. Арефьеву выходит, что предприниматели, оказывается, должны бросаться грудью на амбразуру государственных задач по щелчку пальцев правительства и Госдумы. Простите, но решение государственных задач — это дело правительства. Если оно не может этого сделать самостоятельно, то это плохо уже само по себе и, прямо скажем, негативно характеризует профессионализм руководства страны. Но если оно вынуждено все-таки привлекать предпринимателей, то, конечно же, оно должно договариваться с ними.
Предпринимателям все равно на дефицит государственного бюджета? Так им, простите, и не должно быть никакого дела до того, что там происходит с бюджетом. Их обязанность — своевременно и в полном объеме платить все налоги и сборы и прочие платежи в бюджет, в соответствии с законодательством РФ.
А вот следить за доходной частью бюджета, радеть о том, чтобы налогов в него поступало больше и для этого создавать условия для развития бизнеса в России — это обязанность правительства и Госдумы.
Да, Госдума не управляет напрямую ключевой ставкой процента, налоговыми льготами, таможенными пошлинами и всем таким прочим. Но зато она имеет право потребовать с любого министра отчета о проделанной им работе и выказать ему недоверие. Да, Госдума не может уволить министра с его поста, но во всеуслышание выразить ему недоверие может. И не одному только министру, но всему правительству РФ — имеет полное право. Предлагать свои законопроекты на поддержку бизнеса в РФ может тоже. Утверждать бюджеты нашей страны — прямая обязанность Госдумы.
И если в результате работы Госдумы (не только ее, но и ее тоже) в бюджете РФ на 2026 г. зияет дыра в 6 трлн руб. — то это к кому вопрос? К предпринимателям или все-таки к зам. председателя комитета Госдумы по экономической политике?
В общем, совершенно разболтались эти предприниматели. Не хотят из своего кармана платить за ошибки правительства. Никакого, понимаешь, патриотизма...
А как вам нравится фраза Н. Арефьева:
Просто надо производить ту продукцию, которую нам не дают за рубежом, а предприниматели делать не хотят этого.
Просто?!!
Руководство страны до 2014 г. всеми правдами и неправдами тащило нас в ВТО, в которой большая часть промышленности приказала бы долго жить. Наша промышленность измучена нехваткой денежных средств и архидорогими по меркам развитых капиталистических стран кредитами. Нашу промышленность отправляли искать средства за рубежом, и многие предприятия вынуждены были выходить на IPO и размещать свои акции на зарубежных биржах. И тем предприятия загнали себя в долговую кабалу, потому что каждый раз, когда правительство роняло курс доллара для наполнения бюджета, долговая нагрузка таких предприятий возрастала пропорционально. Наша промышленность за четверть века переживает уже третий финансовый кризис: первый был в 2008 г., второй — 2014–2015 гг., в 2024–2025 гг. начался третий.
Когда началось СВО, наше правительство одной рукой открыло рынок для дешевых китайских товаров, а другой — вывинтило ключевую ставку процента до 21 %, и все еще удерживает на 14 %, при которых возможно инвестирование в производство только очень-очень высокомаржинальной продукции. А откуда она возьмется? Наша промышленность производит товар для 146 млн чел. населения РФ. Китайская — для 1,4 миллиарда китайцев. То есть китайская промышленность имеет десятикратно большие рынки сбыта при том, что китайское правительство создало для своей промышленности куда более лояльные условия, чем российское.
Конкурировать с китайцами мы можем на грани безубыточности, а по многим позициям — не можем вообще. Так как в Китае семимильными шагами развивается роботизация, а мы, из-за малого рынка сбыта, этого позволить себе не можем — для нас роботы просто нерентабельны из-за малых объемов продаж.
Ничего этого Н. Арефьев, очевидно, не знает. И не понимает, что в провале импортозамещения виноваты в первую очередь правительство РФ и Госдума, поставившие предпринимателей в такие условия, в которых они неспособны конкурировать с иностранными производителями. А у зам. председателя комитета Госдумы по экономической политике все просто: не производят — значит, не хотят. А вот захотели бы — сразу б и началось производство.
Полагаю, уважаемый читатель уже понял, к чему я клоню. Если перевод экономики на военные рельсы доверить людям, которые уверены, что для того же импортозамещения достаточно просто приказать «строй завод тут, производи то и вот это!», то такая «мобилизация» очень быстро приведет к тому, что у нас никакой экономики не останется вообще.
Такая мобилизация России не нужна совершенно точно, и в этом несогласие С. С. Собянина с «военными рельсами», безусловно, звучит позитивно и успокаивающе.
Заключение
В статье «Возможен ли полный переход России к мобилизационной экономике?» уважаемый В. Бирюков рассмотрел целый ряд вопросов:
1. Что такое современная мобилизационная экономика?
2. Когда политики и эксперты говорят о «мобилизационной экономике» — что они под этим понимают?
3. Россия уже перешла к мобилизационной экономике?
На мой взгляд, все три вопроса интересны, ответы, которые дал на них уважаемый автор — тоже. Но без ответа на ключевой вопрос — обеспечиваются ли наши вооруженные силы всем необходимым для победы над Украиной — все эти вопросы вторичны и сводятся к спору о терминах.
Наша армия, несомненно, должна получить все необходимое для победы. Если для этого требуется нарастить военный выпуск — мы обязаны изыскать способы это сделать.
Спасибо за внимание!
Информация