Ядерная Германия: возможность или несбыточные надежды?
Все получилось примерно так, как это было в одной огромной стране лет 40 назад: на кухне, под темно-рубиновый напиток типа портвейн можно было обсудить все вопросы бытия, от вероятности жизни на Марсе до ядерного синтеза. А можно было наговорить на статьи 70 или 190 УК РССР.
Но у нас совсем другой случай, не предусмотренный статьями по крайней мере, российского Уголовного кодекса. И сидели мы на разных кухнях, одна в бюргерском поселочке на окраине Франкфурта, который на Майне, а вторая с видом на атомные станции в самом центре Нововоронежа.
И говорили мы именно об атоме, но увы, о военном.
В этом году очень много различных экспертов, особенно на нашей стороне, заговорили в очень интересном ключе. США уходят из Германии, а значит, немцы смогут отбросить все ограничения, даже те, которые касаются ядерного оружия. И многие высказывались, именно соглашаясь с тем, что Германия может такое осуществить.
Так какова вероятность производства собственного ядерного оружия в Германии, постановки его на вооружение Бундесвера, теоретическая возможность его применения?
Вопрос действительно интересный. В прошлом Германия была первой страной Европы во многих отношениях: технологии, промышленность, деньги, мозги. «Можем повторить» по-немецки – это вполне реальный вариант и многим он не очень нравится, поскольку симпатии политиков Германии сегодня направлены совсем не на восток.
Однако вопрос о ядерной Германии - это тема, которую имеет смысл рассматривать не как вопрос «может ли Германия технически сделать атомную бомбу?», а как комплексный сценарий, который состоит из нескольких последовательностей.
Одного политического решения о возобновлении ядерной программы мало, надо отдавать отчет о том, что это нарушит или даже повлечет выход из международных обязательств. Второй момент - потребуется создание национальной ядерной инфраструктуры, создание самого оружия, создание носителей и системы управления. А за этим встает такой вопрос, как легитимация применения. И это не то, чтобы сложный вопрос, но тем не менее, требующий проработки на высшем уровне, потому что потом придется еще наблюдать за реакцией и вести длительные согласования с Францией, Россией и США, за которыми будут толпой стоять европейские страны НАТО.
Причем, реакция США и России – она вторична. Американцы вообще за океаном, России фактически все равно, куда отправлять свои заряды, если до того дойдет дело, а вот Европа…
Впрочем, до такого момента еще очень много времени даже в теории, а вот то, что сегодня реальная дискуссия в Германии уже заметно сдвинулась, но не в сторону немецкой атомной бомбы, а в сторону европейского (читай – французского) ядерного сдерживания – это факт.
Но для того, чтобы оценить сложившуюся ситуацию, надо, как у нас принято, сводить читателя в историю.
Как известно, до 1945 года в Германии существовал «Урановый проект» (Uranverein) под руководством Вернера Гейзенберга — попытка создать атомный реактор и, теоретически, бомбу. Точнее, руководство страны в первую голову интересовала бомба, а вся остальная возня была вторична.
Между прочим, происходящее в Германии сегодня очень похоже, чуть позже вы поймете, о чем идет речь.
К концу войны Германия так и не приблизилась к оружию: не хватало ресурсов, времени, а эксперименты с реактором не достигли критичности. В мае 1945 года проект был разгромлен вместе с нацистским режимом.
По условиям Потсдамских соглашений Германии запрещалось вести любые ядерные исследования, включая гражданские. Ученых-физиков благополучно растащили по закромам США, Великобритания и СССР, Гейзенберг, Ган, фон Вайцзеккер и их коллеги получили возможность работать над своими трудами, но несколько в иных условиях, а заводы и лаборатории (например, «Ауэргезельшафт») были демонтированы или вывезены.
Но где-то через 10 лет наступило потепление. ФРГ (Западная Германия) получила ограниченный суверенитет и право заниматься исключительно мирным использованием атома, а ГДР развивала ядерную программу при поддержке СССР. Там появилась АЭС «Райнсберг» - первая в Восточной Германии, заработала в 1966 году.
В ФРГ отставали: первый исследовательский реактор ФРГ (Мюнхен, «Атомное яйцо») был запущен только в 1957 году. Но дальше началась реакция деления: 17 июня 1961 в Кале (Бавария) введена в строй первая западногерманская АЭС, начавшая выдачу электроэнергии в сеть.
Это стало символом «атомной эпохи» ФРГ. К 1980 году в ФРГ работало уже около двух десятков энергоблоков.
Правда, одновременно с развитием мирного атома росло и антиядерное и экологическое движение, из которого выросла партия «Зелёных», которая и приговорила энергетику Германии сегодня.
Потом, в 1986 году был Чернобыль, после чего Германия встала на дыбы и фактически заморозила новое строительство АЭС в ФРГ.
Ну а в «золотом» 2000 году к власти пришла коалиция СДПГ и «Зелёных» (Шрёдер/Фишер), которая заключила соглашение о поэтапном отказе от атомной энергетики («Atomausstieg») с горизонтом закрытия всех АЭС к началу 2020-х.
В 2009-м, понимая, что экономика может рухнуть, правительство Меркель продлило сроки работы существующих АЭС в среднем на 12 лет. Но в 2011 произошла «Фукусима» и фрау Меркель резко развернула курс: 8 старейших блоков остановлены немедленно, остальные получили график закрытия до конца 2022 года. Это был один из самых быстрых политических разворотов в новейшей истории ФРГ.
Атомщикам дали возможность немного побарахтаться, из-за энергетического кризиса 2022 года (после начала СВО и прекращения поставок газа из РФ) работу трёх последних АЭС временно продлили на зиму. Но 15 апреля 2023 года Германия окончательно отключила последние три АЭС («Изар-2», «Неккарвестхайм-2», «Эмсланд»). Страна стала первой крупной экономикой, полностью отказавшейся от мирного атома.
Причем, «отключила» - это слабо так сказано. Чтобы в будущем не было соблазнов запустить снова, станции подрывались взрывчаткой в лучших традициях Третьего Рейха.
Германия села на «зеленую иглу»
Немецкий Институт солнечных энергетических систем (Fraunhofer ISE) опубликовал информацию о выработке электроэнергии ФРГ в 2024 году.
Согласно этим данным, в 2024 году на основе возобновляемых источников энергии (ветер, вода, биомасса) было выработано 58,6% всей электроэнергии. Ветроэнергетика, как и прежде, является крупнейшим производителем электроэнергии Германии, 29,1% общей нетто-выработки. Но тут же и такая статистика: из-за неблагоприятных погодных условий производство электричества на основе энергии ветра сократилось в 2024 году на 2,2%.
Солнечная энергетика достигла 15,4% и фактически сравнялась с газовыми электростанциями, которые без российского газа значительно снизили производство электроэнергии.
Выработка угольных электростанций Германии упала до самого низкого уровня с 1957 года. «Грязные» электростанции, работающие на угле германские «зеленые» уничтожают примерно так же, как атомные станции.
2024-й был первым полным годом без атомной энергетики и одновременно вывел Германию на 1 место в Европе по импорту электроэнергии. Ветра и солнца не хватает, более того, именно в 2024 году появился такой термин, как Dunkelflaute или «темный штиль». Это облачная и безветренная погода, самые неблагоприятные условия для возобновляемой энергетики, подчеркивающие ее уязвимость.
И с 2024 года идёт активная дискуссия о возврате к атомной энергетике. Канцлер Фридрих Мерц публично заявил, что сожалеет об отказе, в публичной плоскости обсуждаются планы перезапуска части остановленных реакторов (которые еще не подорвали), «зелёные» и некоторая часть общества выступают против.
В целом, за 80 лет Германия прошла путь от военного «Уранового проекта» сперва к полному послевоенному запрету атомных разработок, потом к европейском лидерству в мирном атоме, затем к двум политическим отказам от АЭС. Сейчас страна находится в точке нового исторического разворота: на фоне дорогой энергии и геополитических рисков вопрос о возвращении атома вновь стал центральным в немецкой политике. А, как известно, в теории от мирного атома до военного – один шаг, ибо оружейный плутоний вполне нормально может вырабатываться в обычных реакторах.
Однако для того, чтобы реализовать такие проекты, нужны составляющие: научные центры, ядерные комплексы, деньги, и – главное – люди. И вот здесь начинаются огромные проблемы.
Стелларатор Wendelstein 7-X в Институте физики плазмы Макса Планка, (Грайфсвальд), доказал теоретическую возможность реакторов на термоядерном синтезе, но это теория и технологии будущего, причем, отнюдь не ближайшего.
Научно-исследовательские центры ядерной физики — GSI (Дармштадт), FAIR, исследовательские реакторы FRM II в Мюнхене, TRIGA в Майнце работают. Однако KIT (Карлсруэ), HZDR (Дрезден-Россендорф) выведены из эксплуатации, остатки персонала заняты демонтажем и утилизацией.
Самая большая проблема – это уход специалистов. Можно много говорить, и в Германии говорят о возрождении, восстановлении, но специалисты атомных станций и институтов не сидят и не ждут на протяжении этих лет, а разъехались по всему миру в поисках работы. И, бытует мнение, что уехавших в США, Францию и другие страны немецких специалистов и ученых вернуть будет не так просто.
А кроме специалистов нужны будут новые лицензии, закупка топлива, длительные процедуры реабилитации. А часть оборудования уже демонтирована (или взорвана) и восстановлению не подлежит.
Операторы (RWE, E.ON, EnBW) скептичны — бизнесу это невыгодно без госгарантий и финансирования. Они однажды уже вложились в постройку и повторения событий 2025 года, когда в Баварии были взорваны две градирни выведенной из эксплуатации АЭС «Гундремминген», крупнейшей атомной электростанции Германии.
Siemens Energy тоже ушла с рынка, в связи с чем немецкая промышленность утратила компетенции и цепочку поставок.
Предварительный итог: немецкая ядерная промышленность, и это касается как строительства новых АЭС, так и создания ядерного оружия, отброшена на 20-25 лет назад. И основной проблемой являются кадры, которые Германия просто потеряла.
Ядерное оружие как цель или мечта
Относительно ядерного оружия все еще сложнее. Европейская система сдерживания вокруг Франции и Британии. Создание собственных немецких ядерных сил технически осуществимо, однако вероятность весьма невысока. Что касается политической части, то она тоже чрезвычайно дорогая. А в временном промежутке все это займет не менее 20 лет.
В феврале 2026 года канцлер Мерц публично заявил, что обсуждает с коллегой Макроном европейское ядерное сдерживание.
При этом Мерц прямо отделил европейское участие в ядерном сдерживании от создания германского ядерного оружия. Он сослался одновременно на Договор о нераспространении ядерного оружия и Договор «2+4».
Это принципиальное различие: Германия получает гарантии безопасности (пока только от США), участвует в европейском сдерживании» но это не означает того, что Германия становится ядерной державой. Именно это сейчас является наиболее реалистичной траекторией развития событий, хотя и странно смотрится.
В марте 2026 года Германия и Франция пошли дальше: была создана идея двусторонней ядерной группы управления, которая должна обсуждать сочетание обычных вооружений, ПРО и французского ядерного потенциала. При этом официально было подчеркнуто, что это дополнение, а не замена американскому ядерному сдерживанию НАТО.
А в июле правительство Германии подтвердило, что во второй половине 2026 года Бундесвер примет конвенциональное участие во французском ядерном учении.
То есть мы уже имеем движение: американское ядерное сдерживание, параллельно франко-германский стратегический диалог и как предварительный итог - практическое участие германской армии во французском ядерном учении.
Это гораздо важнее для анализа, чем отдельные заявления о «немецкой бомбе».
Почему собственная немецкая бомба юридически почти невозможна при нынешнем курсе
Здесь есть два уровня. Договор «2+4», по которому Германия в 1990 году официально подтвердила отказ от производства, обладания и контроля над ядерным оружием.
Статья 3 прямо закрепляет отказ объединённой Германии от:
- производства;
- владения;
- распоряжения ядерным оружием.
Одновременно подтверждается действие обязательств по ДНЯО.
Это особенно важно, потому что речь идёт не просто о политическом обещании какого-нибудь правительства. Речь идет о действиях в рамках соглашения ДНЯО, в котором участвуют практически все страны мира за очень небольшим списком исключений: Индия, Пакистан и Израиль, владеющие ядерным оружием и КНДР, которая отозвала свою подпись под Договором после конфликта с МАГАТЭ.
Статья II ДНЯО запрещает государству, не обладающему ядерным оружием, производить или приобретать ядерное оружие, а также получать помощь в его производстве.
Следовательно, путь, согласно которому Берлин принимает политическое решение, вследствие чего Бундесвер получает немецкие ядерные боеголовки невозможен без фундаментального разрыва с существующей международно-правовой системой.
Теоретически государство может выйти из ДНЯО по предусмотренной договором процедуре. Но это уже совсем другой политический мир. При этом в сегодняшнем мире Германия находится в необычном положении. Парадокс состоит в том, что Германия одновременно не является ядерной державой, но участвует в ядерном сдерживании НАТО.
Как такое возможно?
Ну здесь все просто: еще с 1955 года, со времен правления Аденауэра, ФРГ была местом размещения американского ядерного оружия. То, что творилось на немецкой земле во времена «холодной» войны, когда там размещалось до 3 500 единиц различных атомных и ядерных боеприпасов, сегодня смотрится просто кошмаром.
Развал СССР значительно очистил землю от ядерных зарядов, а Договор ДРСМД фактически свел до минимума ядерное присутствие США на немецкой земле.
В настоящее время единственное место хранения американского ядерного оружия в Германии — авиабаза Бюхель (земля Рейнланд-Пфальц). По оценкам экспертов (DW, Arms Control Center), там находятся от 10 до 20 термоядерных гравитационных бомб B61-3/4. Бомбы предназначены для доставки немецкими самолётами «Торнадо» (в перспективе - Eurofighter или F-35) в рамках «ядерного сдерживания» НАТО.
С 2022 г. идёт плановая модернизация: старые B61 заменяются на управляемые B61-12 с повышенной точностью и регулируемой мощностью.
Дискуссии о полном выводе ядерного оружия из Германии периодически возобновляются, однако после 2022 г. и обострения отношений с Россией немецкое правительство подтвердило приверженность «ядерному участию».
НАТО официально подчёркивает, что США сохраняют полный контроль над американскими ядерными боеприпасами в Европе, тогда как союзники предоставляют самолёты, инфраструктуру, подготовку и участвуют в консультациях.
И Германия сейчас модернизирует именно эту роль.
Люфтваффе получают 35 единиц F-35, причём официальный Бундесвер прямо говорит, что одна из причин покупки — обеспечение ядерного сдерживания. Первые машины должны поступить с 2027 года, а инфраструктура хранилища в Бюхеле модернизируется.
Это чрезвычайно важный фактор.
Германии не нужно начинать с нуля, если её задача - обладать возможностью участвовать в ядерном сдерживании.
Она уже располагает:
- относительно современной (это не про «Торнадо») авиацией;
- системами командования;
- разведкой;
- средствами связи;
- инфраструктурой ядерных складов и обслуживания;
- подготовленными экипажами;
- политическим механизмом участия в Nuclear Planning Group (Группа ядерного планирования) НАТО.
Но всё это не означает наличия германской ядерной боеголовки. В действительности, зачем она нужна – немецкая ядерная боеголовка, если союзники при согласии Германии притащат столько, сколько будет необходимо? Ведь реально увеличение ядерных запасов в Германии привлекает больше внимания со стороны тех, на кого эти заряды будут направлены. Соответственно – основным участникам сдерживания, Франции и Великобритании достанет меньше при общемировой раздаче.
Поэтому нужно различать четыре разных «ядерных Германии»
Вариант 1. Проамериканский
Германия остаётся участником ядерного сдерживания НАТО с американскими бомбами на складах. Сегодняшняя политика скорее говорит о сохранении и техническом усилении этой системы. НАТО в 2026 году официально продолжает считать nuclear sharing элементом коллективного сдерживания.
Вариант 2. Франко-германский
Франция предоставляет Германии расширенную политическую/стратегическую роль в своём ядерном сдерживании. Это то, что сейчас фактически исследуется. То есть, Франция обеспечивает Германию каким-то количеством ядерных боеприпасов из своих арсеналов и далее страны «идут вместе».
Но здесь возникает главный вопрос относительно «идем вместе»: кто принимает решение о применении французского ядерного оружия?
Ответ традиционно очень простой: президент Франции. Оно и в варианте №1 решение о старте немецких «Торнадо» с американскими бомбами будут принимать не президент и канцлер Германии. Руки коротки, если мягко так сказать.
Именно поэтому «европеизация французского ядерного оружия» совсем не равна созданию европейской ядерной силы. Это Франция делегирует возможность другим странам (Германии в частности) тоже участвовать в получении ответного удара со стороны России в случае ядерного конфликта.
Вариант 3. Европейская ядерная сила
Это уже гораздо более радикальная конструкция. Например: Франция и Великобритания + Германия + другие европейские государства создают политический механизм совместного сдерживания.
Тут возникает проблема, которую часто недооценивают. Ядерное оружие — это не только боеголовка, которую подвесили в самолет или запихнули в ракету-носитель.
Для четкого исполнения всех процедур ядерного обладания и тем более применения, нужны:
- политическое решение;
- система командования;
- разведывательная информация;
- раннее предупреждение;
- защищённая связь;
- носители;
- инфраструктура;
- процедуры передачи приказа;
- доктрина;
- правила применения;
- распределение ответственности.
Поэтому европейское ядерное сдерживание — прежде всего проблема суверенитета, а не инженерии. Учитывая, как сегодня обстоит дело с совместными протоколами безопасности в Евросоюзе, сколько времени уходит на согласования – можно быть уверенным, что создание системы европейской ядерной безопасности займет не один десяток лет, причем, юридически, а не фактически.
Вариант 4. Полностью национальная немецкая ядерная система
Такой вот отголосок первой немецкой программы. Вот это уже настоящий «Урановый проект-2». Но именно этот сценарий мы считаем на порядок менее вероятным, чем №2 или №3.
Технически Германия — совсем не «безоружная страна». Не стоит делать ошибочный вывод: если Германия не имеет ядерного оружия, это автоматически означает, что Германия не способна его создать.
Германия пока (ключевое слово) еще обладает чрезвычайно развитой промышленной и научной базой, поэтому физическая возможность создания ядерного оружия принципиально существует.
Но между «у страны есть научно-промышленная база» и «страна самостоятельно создала надёжную ядерную боевую систему» лежит огромная дистанция.
Главные проблемы заключаются в создании полного ядерного военно-промышленного цикла. То есть, создание совершенно независимой и отработанной цепочки: сырьё - ядерный материал - боезаряд - система доставки - безопасность - командование - эксплуатация - надёжность - стратегическая доктрина.
Фактически ничего из этой цепочки сегодня в Германии нет. И здесь возникает главный немецкий парадокс: Германия может приобрести почти все элементы ядерного потенциала, не создавая собственных боеголовок.
Например: F-35 + дальнобойные обычные ракеты + ПРО + космическая разведка + раннее предупреждение + стратегическая связь + участие во французских учениях + NATO nuclear sharing.
В определённом смысле это создаёт парадокс: «Германия, способная создать ядерное оружие, но не имеющая его» против «Германия, имеющая ядерное оружие, но не способная создать его». Тут выбор уже за политиками, какой вариант будет для Берлина более предпочтителен, решать там.
На деле Германии нужна независимая и защищённая от международного контроля инфраструктура. Нужен не университетский эксперимент, а система промышленного производства.
Нужна система ядерной безопасности, ядерная держава должна быть уверена не просто в том, что устройство может взорваться, а в том, что оно работает предсказуемо, безопасно хранится и функционирует в условиях военного кризиса. И в итоге взорвется там, где будет необходимо.
Нужна своя система доставки боеприпаса до цели. Германия уже имеет F-35, но F-35 в рамках ядерного сдерживания НАТО - это не то же самое, что национальная немецкая ядерная система.
Ну и вопросы политического командования. Это вообще одна из наиболее недооценённых частей.
Президент США контролирует американское оружие. Французский президент — французское. Президент России – российское.
А если появится немецкое? Кто имеет право отдавать приказ? Президент? Канцлер? Парламент? Совет безопасности? Нужна ли чрезвычайная процедура? Что происходит, если политическое руководство уничтожено?
Это уже вопросы конституционного устройства государства, для решения которых надо вносить изменения в Конституцию.
А еще сами военные…
Да, военные Германии время от времени добавляют адреналина бюргерам своими высказываниями, но вообще не стоит смешивать официальную политику Бундесвера с заявлениями отдельных генералов.
Официальная логика Бундесвера сейчас выглядит иначе: усилить обычные вооружённые силы, обеспечить ядерную безопасность и повысить способность Европы к сдерживанию. Это видно и по F-35, и по масштабированию обычной обороны.
Бундесвер уже участвует в очень крупных учениях, ориентированных на реалистичную войну высокой интенсивности. Например, Quadriga 2026 официально была переведена в формат максимально приближённой к реальной чрезвычайной ситуации операции.
Но нет признаков того, что немецкие военные получили политический приказ готовить собственное ядерное оружие. Это важнейшее различие между: «военные готовятся к ядерной войне» и «военные готовятся создать немецкое ядерное оружие».
Поэтому мы бы сформулировал главный тезис не «Станет ли Германия ядерной державой?», а на наш взгляд значительно интереснее:
«Станет ли Германия самостоятельной ядерной державой или создаст ядерный потенциал без собственного ядерного оружия?»
И второй вариант сейчас намного вероятнее.
Фактически Германия может постепенно превратиться в ключевой неядерный компонент европейского ядерного сдерживания:
Франция — ядерное оружие
Великобритания — ядерное оружие
Германия — деньги + промышленность + носители + разведка + ПРО + обычные силы + политическая координация.
Это может оказаться намного более реалистичной формой европейской «ядерной автономии», чем немецкая атомная бомба.
Вот такой российско-германский анализ на заданную тему получился у нас в итоге. Действительно, есть очень твердое убеждение в том, что «зеленые» загнали атомное направление в Германии в такое болото, из которого выбраться будет очень непросто. Конечно, говорить о немецком ядерном оружии можно, можно рассматривать и перспективы его создания в свете «независимости» Германии от США, но факт: создавать это оружие практически некому. Все дорогие и опытные кадры давно покинули Германию и работают в тех странах, где «зеленых» нет. Потому все мечты экспертов о создании немецкого национального ядерного оружия — это пустая трата времени. Да и что греха таить, основное большинство немцев (73%) не желают такого развития событий.
Соавтор: Eugen Renk
Информация