Хоэнфельс: как армия США села за парту к украинским расчётам
С 9 апреля по 10 мая 2026 года на полигоне Хоэнфельс в Германии шла очередная ротация учений Combined Resolve — итерация 26-07. Со стороны США участвовали около 3500 военнослужащих; костяк группировки — 3-я бронетанковая бригада Greywolf из 1-й кавалерийской дивизии, переброшенная из Форт-Худа. Против неё, по открытым данным, работали меньше двадцати украинских операторов дронов из 412-й бригады Сил беспилотных систем «Nemesis». Бригаду «уничтожили», а «убитую» технику приходилось условно возвращать в сценарий — иначе наступать было бы уже некому. История разошлась как сенсация о беспомощности брони. Важнее в ней не счёт, а то, что армия США сделала с ним дальше.
Полигон, а не поле боя
Поражение здесь условное: попадание засчитывают датчики, техника и люди не страдают. Но по механике это близко к фронту — та же логика обнаружения и удара. Тяжёлая бронетехника на сухом грунте поднимает пыль: колонна выдаёт себя за километры, над горизонтом встаёт рыжеватый шлейф. По нему и работали украинские расчёты по отлаженной схеме. Сначала разведывательные дроны уточняли цель. Потом по ней шли аппараты со сбросами и FPV — малые ударные дроны с видом от первого лица, которыми оператор ведёт машину через очки прямо до удара.
Соотношение сил и есть суть эпизода. На стороне условного противника (OPFOR) действовали, по открытым оценкам, две-четыре лётные группы, меньше двадцати пилотов и техников. На стороне наступающих — целая бригада: около 3500 человек, танки, разведывательный кавалерийский эскадрон, инженеры, артиллерия. У американцев были штатные средства РЭБ — радиоэлектронной борьбы, то есть подавления связи и каналов управления дронов, — и системы противодействия беспилотникам (C-UAS). Толку оказалось немного: технику находили и «жгли» раньше, чем сценарий успевал за этим угнаться.
И работали против брони не любители. 412-я «Nemesis» начиналась как батальон в 2023 году, в августе 2024-го вошла в Силы беспилотных систем ВСУ, в ноябре 2024-го к ней присоединилась известная FPV-группа Asgard, в 2025 году часть развернули до полка, а в ноябре 2025-го — до бригады. На полигон вышли люди, для которых удар дроном по бронемашине — не полигонная вводная, а ежедневная работа последних двух лет.
Отсюда и расхожая трактовка: армия США беспомощна перед роем, урок Украины прошёл мимо. Но полигон устроен ровно наоборот — чтобы создавать перегрузку как можно быстрее, а не чтобы обучаемый победил красиво. Двадцать операторов Nemesis были не гостями, о которых забыли предупредить, а инструментом стресса, специально подведённым под бригаду. Во второй половине учений их вместе с OPFOR перевели на сторону американцев — уже тренерами и поддержкой в наступлении. Так в одном соединении сошлись мишень и учитель. И картина от прогона к прогону менялась: по словам представителя армии США в WSJ, за две недели подразделения научились лучше рассредоточиваться, маскироваться и грамотнее применять РЭБ, а потери падали. Этот навык в уставе описать легко, а выработать можно только под огнём условного роя.
Condor: та же бригада, в те же дни
Обычно историю рассказывают в два действия: сначала бригаду «разгромили», а потом, отдельно, где-то ещё она отрабатывала защиту от дронов. Разрыва во времени не было. Operation Condor шла внутри тех же учений Combined Resolve 26-07, и главную роль (main effort) в ней играла именно 3-я бригада — та самая, которую «уничтожал» Nemesis.
Бригада подняла в воздух более 400 собственных беспилотников, распределённых по шести подразделениям. Данные акустических, радиочастотных, радиолокационных и инфракрасных датчиков сводились в единую картину на тактическом уровне ещё до того, как до неё добирался офицер разведки. Схема называется «волновой подход» (wave-based approach): первая волна сенсоров сама задаёт логику всех последующих действий подразделения.
Картина выходит острее, чем принято описывать. Одна и та же бригада, в одни и те же дни, одновременно и несла условные потери от украинского роя, и обкатывала против такого же роя собственную систему слияния данных с датчиков (sensor fusion). Причём подставили под это заведомо не самую передовую часть: 3-я бригада не входит в число соединений, которые модернизируют по программе Transformation in Contact, флагманской для армии США. Отсюда двойное прочтение. С одной стороны, это делает «провал» ожидаемым — испытывали не элитную часть. С другой — тем ценнее, что даже обычная, «нетрансформированная» бригада сумела параллельно с поражениями выстроить рабочую систему защиты.
Устав переписали заранее
Самое важное в этой истории — даже не полигон, а даты на титульных страницах наставлений. Основной полевой устав FM 3-0 Operations ещё в редакции октября 2022 года исходил из того, что войска постоянно находятся под наблюдением противника. В редакции марта 2025 года формулировки стали жёстче: среди оперативных императивов появились два новых. Первое: защита от постоянного наблюдения. Второе: первыми в соприкосновение входят сенсоры, дроны или минимально необходимое подразделение, а не основные силы. Тактическое руководство по противодействию беспилотникам ATP 3-01.81 существует с 2017 года и в мае 2025-го вышло в новой редакции; в 2024-м появилось отдельное руководство армейского Центра изучения боевого опыта (CALL) «Surviving the Swarm» — «Выживание против роя». Все эти документы вышли до апрельских учений 2026 года.
Значит, дело не в том, что полигон за считаные недели подтолкнул армию переписать устав. Устав переписали заранее, а Хоэнфельс подвели под него как проверку. И проверка вскрыла разрыв между текстом и навыком: то, что уже предписано письменно, ещё не стало автоматическим действием роты на марше. Двадцать украинских операторов ткнули пальцем ровно в этот зазор — между «написано» и «умеют».
Не броня, а мастерская
Но самую тяжёлую слабость WSJ называет отдельно, и она не про броню и не про устав. У американских операторов пока меньше навыка чинить и дооснащать дроны прямо в поле. На реальном фронте это критично: аппарат живёт недолго, парк держится быстрым ремонтом — заменой разбитых камер и антенн, перепайкой, перепрошивкой, пересборкой борта из уцелевших узлов между вылетами. Институт современной войны (Modern War Institute) при Уэст-Пойнте описывает украинские фронтовые мастерские как отдельный род работы, почти цеховой. Вот этого навыка у армии США как системы нет.
И держится всё это на расходе. По оценке польского центра OSW, одна украинская бригада на фронте тратит несколько сотен FPV-дронов в месяц. Это уже не «применение техники», а поток — сравнимый с расходом боеприпасов, который приходится непрерывно восполнять. Воюет тут не столько сам аппарат, сколько всё, что стоит за ним: ремонт, замена узлов, поток новых бортов. По этой части армия США отстаёт структурно, а не «по железу». Наработки, впрочем, есть: ещё в 2025 году 3-я пехотная дивизия печатала дроны на месте, ввела в бригаде второй взвод РЭБ вместо обычного одного и раздала ударные FPV-команды на уровень батальона. Но пока это эксперимент отдельных соединений, а не общая практика.
У спешки есть и второй повод, не менее весомый, чем украинский опыт. С конца февраля 2026 года США ведут собственную войну — с Ираном. По оценкам, на которые ссылается WSJ и ряд агентств, американская сторона потеряла там не менее 45 ударных беспилотников MQ-9 Reaper — около четверти всего парка этих машин; ущерб оценивают примерно в 1,3 миллиарда долларов. Иранский и украинский эпизоды указывают на одну уязвимость: дорогая техника плохо переносит встречу с дешёвыми дронами. Армия учится сразу на двух войнах — чужой, украинской, и своей, иранской, — и оба потока перерабатываются в устав в одном темпе. За этим стоит и общая цифра: по оценке издания Military Review, к середине 2025 года дроны наносили 70–80% потерь на поле боя; некоторые украинские источники называют долю выше, но такие оценки сильно зависят от методики подсчёта и от того, чья это сторона.
Оговорюсь и о другом. Часть наблюдателей связывает столь быстрые «поражения» с ограничениями самого полигонного сценария — плотностью построений и рамками учебной вводной, а не только с превосходством дронов. Полигон и должен утрировать. Но утрирует он реальную проблему: ту же, что видна на фронте каждый день.
Наша сторона того же фронта
Только не надо читать этот эпизод как «наши-то давно умеют». 412-я «Nemesis» — не полигонная команда, а боевая часть, которая работает против нас: удары по нефтепереработке, охота на средства ПВО. На натовских полигонах те же операторы выступают не первый год и с тем же результатом. По данным Kyiv Post, на учениях Hedgehog в Эстонии в мае 2025 года малая группа пилотов Nemesis «выбила» технику британцев из полка Mercian и эстонских подразделений, загнав её на лесные дороги; годом позже сходный результат зафиксирован против шведов. Хоэнфельс — не разовый казус, а уже закономерность натовских манёвров.
Вывод из этого стоит сделать не самоуспокоительный. У нас тоже есть дроны и РЭБ, и работают они не хуже. ВС РФ проходят ту же школу на реальном фронте с 2022 года и, по открытым данным, тоже наращивают полевой ремонт, насыщение РЭБ на всех звеньях, пополнение расчётов и аппаратов. Всё упирается в скорость: сколько времени проходит от находки конкретного расчёта до момента, когда о ней узнаёт сосед по фронту — уже в виде обязательного правила. У нас этот путь чаще идёт снизу: через инициативу подразделений, частные памятки, живой обмен между теми, кто рядом. Это сильная сторона, когда речь о находчивости на месте, и слабая, когда наработку нужно быстро сделать общей — вписать в устав, в штат, в программу подготовки экипажа.
Американский случай неприятен именно контрастом темпа, а не тем, что у противника есть эффективные дроны. За полигонной «брешью» не превосходство дрона над танком. Там другое: сильнейшая армия блока впервые отрабатывает на своей земле норму, которую воюющие стороны прошли на своей — под огнём. Устав это уже описал. Мастерскую в поле — ещё нет. И закрывать этот зазор придётся дольше, чем занял один заход учений.
Информация