Вьетнам: «Дебилы Макнамары» идут в бой!
Тетский разгром привёл к двум результатам. Для начала, впечатлённый победой генерал Уэстморленд начал требовать у Линдона Джонсона ещё 206 тысяч человек — на окончательную зачистку Южного Вьетнама от «комми». Поскольку у американских политиков в канун выборов вода в заднице не держится, кто-то из участников совещания слил этот факт в прессу, с дополнением: это потребует призыва резервистов.
Антивоенная демонстрация в США
После раскрученных журналистами кадрами Тетских боёв антивоенные настроения и так существенно усилились, а публикация о возможном призыве резервистов... В общем, Джонсон понял, что избрание с таким пиаром ему не светит, и объявил, что отказывается баллотироваться на второй срок. А во-вторых, партизанить на юге стали регулярные части ВНА, у которых было сильно лучше и с обученностью, и с вооружением, и с дисциплиной. Ну и таких жутких расправ над мирным населением, подозреваемым в сотрудничестве с сайгонским режимом или «длинноносыми», что регулярно проводил Вьетконг, солдаты не организовывали, ограничиваясь вульгарными расстрелами...
Нгуен Ван Тхиеу, президент Республики Вьетнам
Короче говоря, после разгрома на праздник Тет воевать американцам и их союзникам легче не стало. 20 июня президент Южного Вьетнама Нгуен Ван Тхиеу объявил всеобщую мобилизацию. Дело в том, что настроения солдат «Арвен» были ниже плинтуса: многие из них считали, что американцы специально дали возможность «чарли» атаковать Сайгон — чтобы заставить южновьетнамских военных воевать. Но хуже всего было то, что теперь американцы начали задавать сами себе вопрос: а выиграть эту войну, в принципе, возможно? Честный ответ, как правило, не радовал...
Кто просил карту? Позаимствовал реальную в архиве КМП США...
А война шла как в песенке: «Пони бегает по кругу». Бои, даже победоносные, не оборачивались территориальными приобретениями. Дивизии, задачей которых было рвать советские танковые клинья в Германии, ничего не были способны сделать с партизанившими в джунглях вьетнамскими военными. Танки М48А2 «Паттон» бестолку простаивали в гаражах, а солдаты регулярно проводили зачистки в одних и тех же районах. «Бывало, что нас выбрасывали в зоне высадки, где мы были всего пару недель назад, — наш старый мусор по-прежнему был там! Понятное дело, что возникал вопрос: почему не взяться за эту войну как следует, не обрушиться на них всей мощью — или не убраться отсюда?» — вопрошал сержант Джим Стивенс. Впрочем, это совершенно не значит, что на этой войне не было жестоких и кровопролитных сражений: как раз этого добра было — выше крыши! Например, небезызвестное сражение за
Макнамара и его дебилы
Прежде чем рассказать о нём, стоит упомянуть появившуюся во Вьетнаме категорию личного состава вооружённых сил США. Это печально известные «дебилы Макнамары». Дело в том, что незадолго до своего снятия с поста министра обороны Роберт Макнамара запустил «Проект 100 000». Он должен был компенсировать потери в личном составе, ради чего были снижены требования к физическому и умственному развитию призывников. В результате в течение пяти лет в армию попало порядка 345 тысяч откровенных дебилов (IQ не выше 85!), что составило 13% от общего количества проходивших службу во Вьетнаме американцев. Бои за Дайдо стали их боевым крещением! Хотя иногда создаётся впечатление, что как раз среди этого контингента набирали и командиров армии США.
2-й батальон 4-го полка морской пехоты США: «Великолепные ублюдки»
В общем, к 30 апреля 1968 года 2-й батальон 4-го полка морской пехоты США успел изрядно повоевать, и его состояние было отнюдь не блестящим. Дошло до того, что жена батальонного капеллана стала антивоенной активисткой и подала на развод, с остальным было не лучше — существенная часть личного состава была представлена теми самыми «дебилами Макнамары». Кроме того, из-за постоянных ротаций офицеры просто не успевали узнать своих солдат по именам, а давали запоминающиеся прозвища, а один из ланс-капралов написал домой истеричное письмо, утверждая, что в этом батальоне никто не выживет. Причём сложно сказать, насколько это было истерикой: только за март 1968 года батальон потерял 59 человек убитыми и 360 — ранеными.
Фото Уэйса нашёл только в звании бригадного генерала, награждает какого-то морпеха...
Командир батальона, ветеран Корейской войны, полковник Уильям Уэйс (иногда встречается написание Вайз) по кличке Дикий Билл, не был тактическим гением, но ему нельзя было отказать в добросовестном исполнении своих обязанностей и хорошей профессиональной подготовке. Он много работал над наведением в батальоне порядка, обучением подчинённых элементарным навыкам ведения боевых действий, восстановлением боевого духа после понесённых потерь и поддержанием дисциплины, что с таким своеобразным контингентом было не самым простым делом!
Лишь только батальон перебросили на реку Кыавьет, северовьетнамское радио поздравило морпехов устами бессменной ведущей Ханны из Ханоя с прибытием в полную... Ну, в общем, популярно объяснила, что их тут ожидает. Такое владение обстановкой уронило боевой дух джи-ай куда-то ниже плинтуса. Ночью 27 апреля первое задание по поиску сил ВНА получила рота G («гольф») капитана Роберта Мастриона. Капитан недавно принял роту и не успел завоевать ни любви, ни уважения подчинённых, окрестивших его придурком.
Бойцы 2-го батальона 4-го полка морской пехоты выгружаются из вертолётов СР-34 на авианосце «Иводзима»
Вскоре передовое отделение из восьми человек оказалось под огнём: впоследствии выжившие утверждали, что наткнулись на колонну ВНА, пересекавшую тропу, по которой они двигались. Мастрион вызвал подкрепление, но комбат посоветовал рассчитывать на себя: Уэйс боялся, что в темноте подчинённые перестреляют друг друга. Для эвакуации раненых вызвали CH-34 «Си Хорс» с авианосца «Иводзима», но в ходе погрузки ему в стекло влетела граната из РПГ, при этом пилоту выбило левый глаз. Второй пилот сумел поднять вертолёт и вернуться на авианосец, но один из тяжелораненых остался на земле, и Мастрион оставался с ним, пока тот не умер.
Когда рота вернулась на базу, джи-ай уверяли, что пережили самый паршивый день во Вьетнаме, а капитан Мастрион убыл в госпиталь с болями в спине, оставив роту на капитана Джея Варгаса. По-хорошему, батальон стоило отправить на отдых, но у командира 3-го полка морской пехоты, полковника Милтона Хилла, руководившего операцией, были на него планы: он боялся, что полк отрежут от логистического центра в Донгха, и распределил войска цепочкой вдоль реки Кыавьет и её притоков. Тонкой цепочкой, опасно тонкой...
Бой у Дайдо
Между тем у вьетнамцев в районе речки действовал 52-й полк, 6-й батальон которого окопался на берегу Бозьеу — притока той самой Кыавьет. Батальон имел поддержку двух тяжёлых орудий и укрепления накопал качественно — с колючей проволокой, развитой системой огня, телефонными линиями между опорными пунктами и прочими радостями жизни. Впрочем задача у вьетнамцев была не сцепиться с американцами, а обстреливать корабли речной флотилии США, действовавшие на реке и её притоках из пары 57-мм безоткатных орудий. Но... Жизнь внесла свои коррективы — утром 30 апреля на 6-й батальон, сами того не ожидая, вышли четыре роты «дебилов Макнамары» под командованием Уэйса...
Фото О'Нила не нашёл, но это — Карлос Хэткок, снайпер морской пехоты во Вьетнаме как раз в это время. На счету 93 «гука»...
В 08:18 снайпер, ланс-капрал Джеймс О'Нил, сопровождавший роту Н капитана Джеймса Уильямса, доложил: «Сэр, думаю, там впереди целая куча гуков». Командир велел ему подстрелить кого-нибудь, что снайпер и сделал. После чего Уэйс дал команду Уильямсу со своей ротой атаковать деревню Донгхоанг с севера, а роте F — деревню Дайдо в паре километров западнее. Использовать большие силы комбату запретило командование полка, в результате у обороняющихся и окопавшихся вьетнамцев было ещё и численное превосходство!
Мелкосидящий речной монитор
В каждой из атакующих рот было менее чем по сотне морпехов — малярия, увольнения в запас и боевые потери сделали своё дело. Уэйс и командная группа погрузились на речной мелкосидящий монитор, дабы следить за боем с воды, двигаясь параллельно пехоте. Артиллерия, представленная гаубицами калибра 105 и 155 мм, поддерживала атаку фугасными и дымовыми снарядами.
В 13:30 передовые взводы роты Н подошли к деревне Донгхоанг и напоролись на кинжальный огонь с хорошо замаскированных позиций. Комбат доложил, что наткнулся на крупные силы противника, и получил подкрепление: пару танков М48 и артиллерийскую поддержку кораблей флотилии. Морпехи подползли к деревне, после чего поднялись в полный рост и, стреляя от бедра, двинулись в атаку редкой цепью. В этот момент под ноги капитану Уильямсу кинули гранату, взрыв которой сбил его с ног, нашпиговав осколками бёдра и ягодицы, после чего ротный передал командование лейтенанту Алексу «Скотти» Прескотту и убыл в тыл. Рота взяла деревню после 15-минутного боя, после чего остатки роты Н сформировали в деревне периметр, куда стащили многочисленных раненых. Эвакуировать их вертолётами под сильным огнём было невозможно, но флотское командование направило к деревне маленькие лодки-«скиммеры», вывезшие 30 человек.
«Чудо враждебной техники» — гусеничный бронетранспортёр-амфибия LVTP-5
Самое паршивое в бою, когда появляется высокое начальство и начинает задавать ведущим бой офицерам глупые вопросы. Именно с этим и столкнулся «Скотти» Прескотт: в деревню прибыл полковник Халл, который начал гнать роты на врага, утверждая, что батальон действует недостаточно напористо. Между тем, в то время, когда рота Н уже во всю вела бой, рота F только подъезжала к Дайдо на гусеничных десантных бронемашинах LVTP-5. Внезапно машины были обстреляны из РПГ, морпехи поспрыгивали на землю и залегли под огнём, причём один взвод был блокирован на небольшом кладбище. Командир роты, капитан Джеймс Батлер, вызвал авиацию, запросив удар по деревне напалмом. Одна из канистр упала в 40 метрах от позиций морпехов, к счастью, никого не задев. Впрочем, и без того в роте осталось лишь 26 боеспособных морпехов, поэтому Батлер запросил у Уэйса разрешение отойти к Донгхоангу и получил его, но на то, чтобы поднять деморализованных солдат и под прикрытием авиации и БТРов отвести их к роте Н, потребовалось 2 часа.
Чем больше читаешь про Вьетнамскую войну, тем лучше понимаешь, что «Взвод» — картина практически документальная...
Видя, что 2-му батальону 4-го полка приходится туго, командование решило переправить через реку роту В 1-го батальона морской пехоты. Рота также была не из лучших — сержанты враждовали друг с другом (фильм «Взвод» рулит!), дисциплина хромала, а обкуренный радист как-то раз обещал взорвать всех на фиг гранатой. Ну, так себе было подразделение. А когда плавучие БТРы с ротой вылезли на противоположный берег реки, по ним сразу был открыт огонь, командир роты, один из взводных, сержант и семеро
Ещё мелкосидящих речных мониторов в студию! Кстати: вариант с огнемётом получил прозвище «Zippo» — окопный юмор...
Надо сказать, обе стороны неверно оценили силы противника: американцы решили, что напоролись на целый полк, но и вьетнамцы считали, что их атакуют два батальона при поддержке 12 танков. Впрочем, вьетнамцев можно понять: им сильно досаждала американская артиллерия (взять вьетнамские траншеи с блиндажами снаряды не могли, но телефонные провода рвали как Тузик грелку!) и речная флотилия, поливавшая берег из 12,7-мм браунингов и 81-мм миномётов (на мониторе упоминается ещё и 90-мм орудие, но обычно там стояли либо 40-мм пушки, либо 105-мм гаубицы).
Морпехи в бою при Дайдо
Когда наступили сумерки, полковник Уэйс начал требовать подкреплений: «Здесь сущий ад. Здесь целая туча плохих парней, а мы, кучка хороших парней, ничего не можем с ними сделать», докладывал он командиру полка. Но тот отвечал, что не у одного Уэйса проблемы — в 6 км от Дайдо ещё один батальон в тяжёлом бою потерял 144 человека и не мог выйти из столкновения. Начальник оперативного отдела полка майор «Фриц» Уоррен впоследствии напишет: «Билл Уэйс попал в дерьмовый сэндвич».
В конце концов комбат добился лишь разрешения ввести в бой собственную роту «гольф». Правда, без приключений у неё добраться до места не вышло — попытка долететь вертолётами «Си Найт» провалилась, машины попали под такой плотный огонь, что не смогли сесть. Пришлось идти пешком — три километра по горам, заросшим джунглями. В темноте отставших криками подгоняли сержанты, что выдало местоположение морпехов, по которым был открыт артиллерийский и миномётный огонь (у ВНА появилась артиллерия!). В общем, капитану Варгасу с огромным трудом удалось удержать своих бойцов под контролем...
Ночь показала Уэйсу, что его подчинённые, как бы это помягче выразиться... Офицеры выдавали неверную информацию, например, капитан Батлер доложил, что у него в роте «Фокстрот» осталось 26 бойцов, после чего получил разрешение отойти, в реальности в строю оставалось 55 морпехов. А сами «дебилы Макнамары» творили просто трэш: один пытался помочиться в рот трупу вьетнамского солдата, остальные «чудили» не менее мерзко. В общем, темнота облегчения американцам не принесла: окружённая группа солдат ВНА пыталась прорваться к своим, вьетнамские РЭБовцы успешно глушили радиосвязь (а когда Уэйс вышел на берег, чтобы запросить изменение частоты, то получил осколок мины в бедро), а осветительные бомбы не давали американцам возможность вести прицельный огонь (вьетнамцы были мастерами камуфляжа!), но, наоборот, подсвечивали самих морпехов для снайперов противника.
Речные катера PBR
Командир роты «Гольф» капитан Варгас был опрокинут в ручей взорвавшимся рядом артиллерийским снарядом, получив при этом осколки в голень и колено, но остался в строю. Правда, его утешили тем, что пришлют катера, которые доставят роту к цели (до которой оставалось всего метров сто) по реке, но командиры катеров, подойдя, увидели, что обстрел слишком сильный, и вернулись. Так что капитан в 01:00 1 мая собрал своих взводных и провёл инструктаж перед новой атакой на Дайдо.
«Фантом» жжёт напалмом!
На рассвете рота «Браво» 1-го батальона, столь неудачно высадившаяся на берег, взяла деревню Анлак ценой гибели ещё пятерых морпехов. Правда, боевой дух американцев несколько подняла отбитая атака и вываленные на вьетнамские позиции парой «Фантомов» канистры с напалмом, но... Наступательного порыва от этого у морпехов не появилось: сдвинуть их с места не смогли ни в этот день, ни в следующий. Зато в атаку на Дайдо удалось поднять роту «Гольф»...
«Да у тебя же мама - педагог, да у тебя же папа - пианист, да у тебя же всё наоборот, какой ты на фиг танкист?»
Морпехи действовали при поддержке пары танков, пройдя по открытой местности в полный рост около 500 метров на окопавшихся и получивших подкрепление в виде роты 48-го полка (зря, что ли, командир докладывал, что его три батальона с танками завтра атаковать будут?) вьетнамцев. Солдаты ВНА открыли огонь, когда американская цепь приблизилась на 200 метров, взвод лейтенанта Ферланда залёг, капитан Варгас бросился поднимать его. В это время засевшая в деревне Анлак рота «Браво» доложила, что видят порядка 100 гуков по левому флангу наступающего «Гольфа». В их стороны отправился один из танков, с которого морпех корректировал огонь, пока его разрывом не сбросило на землю, а командир танка не испугался и не дал задний ход. Варгас в переговорное устройство на корпусе танка заорал, что отдаст танкиста под трибунал, но был послан куда подальше: единственное, что согласился сделать командир машины, — принять на броню нескольких раненых и отвезти их в тыл.
Второй танк расстрелял весь свой боезапас и также отправился в тыл. Капитан снова начал орать по рации, обещая танкистам все кары небесные и земные, но получил ответ: «Больше ничем не могу вам помочь». «Можешь, можешь!» — уговаривал командира машины Варгас, объясняя, что стальной монстр на поле боя действует на противника устрашающе, даже если не стреляет, но для того, чтобы оставить танк на поле боя, понадобился приказ лично Уэйса.
Отдых в канаве...
А вьетнамская артиллерия перенесла огонь на роту «фокстрот», ранив там 8 человек. Морпехи залегли в высокой траве, надеясь, что теперь их не смогут найти ни вьетнамцы, ни собственные командиры. Правда, это не значит, что роте «гольф» стало легче жить: миномёты продолжали гвоздить по ней, выбивая потихоньку личный состав и остатки боевого духа. В конце концов один из морпехов схватил на плечи обезглавленный труп товарища и, прикрываясь им, побежал в тыл. Он был первый, но не последний: в 16:25 вся рота Варгаса стала отступать под прикрытием авиационных ударов. К вечеру капитан подсчитал оставшихся в строю морпехов: из 150 человек в роте «гольф» осталось в строю 45 бойцов, спрятавшихся в дренажной канаве. Вьетнамцы насчитали на поле боя более 300 трупов «длинноносых».
В 17:00 Уэйс решил отправить на помощь Варгасу роту «Браво». Наивный! Личный состав роты был втянут в жестокое сражение: морпехи штурмовали грузовик с сухпайками... Когда их пинками отогнали от грузовика и загнали в «амтраки», толку с такого подкрепления было немного: как только противник открыл огонь, рота залегла. Когда к залёгшей «Браво» прислали нового ротного, вместо погибшего при высадке, он со своими требованиями встать и идти в атаку был послан далеко и лесом. Впрочем, вскоре рядом с новым капитаном разорвалась граната, разворотившая ему плечо. Теперь единственным офицером в роте остался молодой лейтенант, немедленно начавший паниковать, в эфир понеслось: «Помогите нам! Мы окружены! Они повсюду! Они нас всех перебьют!». Варгас попытался по рации привести лейтенанта в чувство, но эффект был нулевой.
То самое вьетнамское кладбище
Видя, что помощи не будет, капитан Варгас воспользовался тем, что телодвижения роты «Браво» отвлекли на себя внимание вьетнамцев, и вывел остатки своей роты на кладбище. Здесь они в течение ночи отразили несколько атак ВНА, укрываясь за могильными холмами. Американцев снова спасла артиллерия с авиацией: без поддержки с воздуха и артиллерийских ударов роте была бы крышка, благо далеко носить трупы не пришлось бы.
Правда, незадолго до того, как «браво» застряла на подступах к Дайдо, на помощь Уэйсу прибыла рота «эхо», которую командир полка разрешил задействовать в бою. Ротой командовал капитан Джеймс Ливингстон, опытный офицер, любивший устраивать своим любителям бухла и «веществ» забеги в бронежилетах. В общем, капитана не любили, но уважали. Рота прибыла по реке, потеряв на переходе несколько человек, в Анлак, где получила задачу прикрыть отступление роты «браво»: «Этим парням из «браво» дали просраться!» — не стал стесняться в выражениях Ливингстон.
Радист ВНА, места - те же, но снято в 1970 году...
Вечером 1-го мая положение можно было описать следующим образом: 2-й батальон 4-го полка морской пехоты оказался блокирован батальоном вьетнамцев примерно равной численности. При этом командир полка требовал от Уэйса и его ротных командиров постоянно атаковать, что, учитывая основательно окопавшихся бойцов ВНА, приводило только к потерям. Впрочем, вьетнамские командиры тоже подумывали об отступлении: их на Бозьеу поставили американские суда обстреливать, а не с морпехами воевать. Но, по зрелому размышлению, было решено, что смысл войны — убивать американцев, так зачем покидать место, где это так хорошо получается? Тем более, что на помощь 6-му батальону 52-го полка, понесшему серьёзные потери, пришёл 3-й батальон 48-го полка, в бою пока что не участвовавший. Для командования объединёнными силами был сформирован полевой штаб из замполитов 52-го и 48-го полков.
Полковник Милтон Халл, судя по стилю командования, тоже «дебил Макнамары»...
А что же американцы? Ну, Уэйс также собрал своих командиров и приказал Ливингстону с рассвета атакой своей роты «Эхо» и остатков «Гольфа» взять Дайдо. Капитана приказ обрадовал: у него уже были Серебряная и Бронзовая звёзды, теперь целью была медаль Почёта. Поэтому утром он приказал морпехам примкнуть штыки и совместно с ротой Варгаса двинуться в атаку.
В 07:15 рота «эхо» находилась от вьетнамских позиций в 200 метрах, и бойцы ВНА открыли огонь. Передние два взвода замедлили движение, но третий, пройдя между ними, ворвался в деревню. В 09:14 Ливингстон доложил о взятии деревни, в бою американцы потеряли 10 человек убитыми и 60 ранеными. Новые позиции роты тут же оказались под обстрелом вьетнамских миномётов, когда в деревню на «скиммере» прибыл полковник Халл. Командир полка сказал Уэйсу, что необходимо, не снижая темпа наступления, взять соседнюю деревню Диньто. Он заверил комбата, что с левого фланга им поможет механизированный батальон «Арвен». Уэйс предложил изменить план: свежие подразделения наносят удар с севера, вытеснив противника с позиций и вынудив отойти к занятому американцами Дайдо, где их морпехи и перестреляют, как куропаток. Но Халл план отверг, настояв на том, чтобы рота «хотэл» продолжила наступление.
Фото как раз с той операции
В роте Прескотта оставалось 75 человек, которые и пошли в атаку в 09:55 утра 2 мая 1968 года. Был жаркий безветренный день, от вражеских позиций морпехов отделяло 500 метров открытого пространства. Пока американцы шли по открытому участку, их главным врагом была жара и пыль, но лишь только рота достигла банановой рощи — началось! По воспоминаниям участников мероприятия, огонь вёлся со всех сторон одновременно, все М-16 в роте заклинило, так что самым эффективным оружием были гранаты. Морпехи укрывались за каждой неровностью местности, но вызвать огонь артиллерии и миномётов Прескотт не мог — вьетнамцы были слишком близко! В 12:00 он доложил комбату, что если не будет подкрепления, рота побежит. Сам капитан был ранен: он не мог шевелить нижней частью тела и не чувствовал спину. Как выяснилось впоследствии, пуля пробила ему флягу, срикошетила о заклёпку на амуниции, пробила вторую флягу и набила огромный синяк на пояснице.
Пистолет-пулемет М3, в просторечии — «маслёнка»
Уэйс по рации приказал роте «хотэл» держаться, объявив, что отправляет на подмогу «эхо». Рота Ливингстона действительно подошла: капитан нёсся впереди всех, ведя огонь из «маслёнки» — пистолет-пулемёта М3. Между тем, по рации командир полка требовал идти вперёд и «развивать успех»! Это было немного нелепо: в 13:40 противник перешёл в контратаку, у Ливингстона заклинило «маслёнку», а М-16 были не в строю уже давно, остались только «Кольты» 1911 года. В общем, даже любитель медалей понял, что если не отступить — всем кранты, и приказал организованно отступать. Прикрывая отступление, капитан получил свою пулю в ногу и осколок в бедро. «Из меня лило много крови, и я сказал им оставить меня. Но двое чёрных парней поволокли меня за собой», — вспоминал впоследствии Ливингстон.
Надо сказать, кто ранил командира роты «хотэл», до сих пор не ясно: морпехи уважали командира, но были злы на Ливингстона за то, что он завёл их так далеко в атаке. В любом случае ранение капитана сломило боевой дух роты окончательно, и американцы свалили: без железного командира рота слабо отличалась от «браво» и прочих не хватавших звёзд с неба подразделений.
Бросай свою М-16, бери в руки оружие!
Уэйс объяснил Халлу, что батальон выдохся, но комполка был неумолим: продолжать наступление, вперёд всеми силами, скоро с левого фланга прибудут южновьетнамцы! Всех сил у комбата осталось — остатки рот «гольф» и «фокстрот», общей численностью 54 бойца. Правда, свои М-16 морпехи уже побросали и заменили на безотказные трофейные АК-47. Желая ободрить людей, Уэйс лично возглавил атаку, которая поначалу развивалась спокойно, но внезапно с левого фланга, где должны были как раз атаковать солдаты из «Арвен», начался обстрел. Сначала полковник грешил на дружеский огонь, но вскоре выяснилось, что никаких союзников на поле боя и в помине нет, а на фланге у батальона — ВНА.
Использовать дробовик можно... по разному
В 15:05 Уэйс вновь повёл батальон в атаку, но рота «фокстрот» оказалась прижата к земле, и капитан Батлер доложил, что не может её поднять. В 16:45 две роты ВНА атаковали роту «гольф», которая в панике побежала. Прикрывать отход с помповым дробовиком остался «Большой Джон» — ветеран Второй мировой и Корейской войн сержант Джон Малнар, легенда корпуса морской пехоты США. В него попала граната из РПГ — для легенды погибнуть от пули было бы позором! Уэйс получил ещё одну пулю из АК-47 и потерял сознание, ещё три ранения получил капитан Варгас, но остался командовать отступлением. «Дебилы Макнамары» вели себя по-дебильному: один из морпехов бегал по полю голый, в одних ботинках, другие орали «Отходим!» и «Нас всех убьют!»...
В атаке на Диньто батальон потерял погибшими 41 человека. А ночью вьетнамцы отошли, и другой батальон морпехов занял деревню без боя. Американцы утверждают, что за три дня боёв уничтожили 537 солдат противника и ещё 268 погибли от воздушных ударов. Обеспечивавшие наступление корабли выпустили 2383 снаряда, артиллерия — 5272 снаряда, миномёты — 1147 мин. Авиация нанесла 27 воздушных ударов. Батальон (по американским данным!) потерял 81 человека убитыми, 297 ранеными, ещё 100 человек получили лёгкие ранения. Большая часть потерь пришлась на 2 мая с попытками взять Диньто. В батальоне 30 апреля было 650 бойцов, 1 мая он был усилен двумя ротами, к концу сражения в строю оставалось 150 боеспособных морпехов и 1 офицер — «Фриц» Уоррен.
IQ - 85? Годен!
Почему сражение при Дайто достойно рассказа? Не потому, что командование дивизии и полка допустило все возможные ошибки при планировании операции и ведении боя. Просто попытайтесь сравнить действия рядовых бойцов и их командиров с кавалеристами при Йа-Дранг за два с половиной года до того. Это же небо и земля! Качество личного состава ниже уровня городской канализации, офицеры лгут, паникуют, отказываются выполнять приказы. А ведь это не пехота, которая у американцев никогда звёзд с неба не хватала, а морпехи, чья подготовка всегда была выше на голову, а уж дисциплина считалась образцовой!
Три года во Вьетнаме уже успели разложить армию, а отловленные по городкам Среднего Запада жертвы инцеста не желали воевать, предпочитая пить, курить траву и колоть морфин из индивидуальных аптечек. И всё это на фоне крепнущих с каждым годом антивоенных протестов. Война уже была проиграна, и многие в США это уже поняли. Не было понимания только одного: как вылезти из Вьетнама, не сильно подорвав репутацию сверхдержавы? Поиски ответа на этот вопрос займут ещё шесть с лишним лет...
Информация