О профессионализме офицеров РККФ в 30-е годы ХХ века
В предыдущей статье я описал три проблемы, создавшие «идеальный шторм» в системе подготовки кадров для ВМФ СССР в 30-е годы прошлого столетия. А именно:
1. Падение качества обучения в силу хронического некомплекта преподавателей, при том, что многие из них «застряли» в прошлом и не могли или не желали идти в ногу со временем: знания, которые они давали курсантам, были бы актуальны перед первой, но никак не перед второй мировой войной.
2. Падение качества абитуриентов в сравнении с царскими временами.
3. Взрывной рост численности флотов и соответствующий ему рост потребности в командирах.
О последнем хотелось бы поговорить подробнее.
О некомплекте в 1937-1941 гг.
Штатная численность командиров и политработников ВМФ СССР за период с 01.01.1937 г. по 01.02.1941 г., то есть за 4 года и 1 мес., выросла с 13,5 тыс. до 40 662 чел., то есть практически троекратно. И это при том, что в 1937 г. флот и близко не был укомплектован по штату. Некомплект командиров всех уровней составлял:
В надводном флоте — 40%;
В подводном флоте — 24%;
В укрепрайонах — 40%;
В портах — 30%.
При этом в 1937 г. выпуск из действующих ВМУ не покрывал уже имеющейся потребности в разумные (2–3 года) сроки, так что пришлось прибегать к экстраординарным мерам: краткосрочные курсы младших лейтенантов и техников (на 300 чел.) и начсостава административно-хозяйственных служб (на 60 чел.). С учетом этого проблему дефицита 1937 г. можно было решить, но откуда было брать еще почти 30 тыс. командиров в ближайшие 4 года?
Усилия для покрытия кадрового дефицита требовались титанические. Но проблему невозможно решить в столь сжатые сроки, поэтому, например, у Краснознаменного Балтийского флота (КБФ) на 21 января 1941 г. общий некомплект командиров составлял 30,6% к общей численности начсостава (2 421 чел.). При этом дефицит в надводном флоте составлял 26%, то есть в процентном отношении положение в сравнении с 1937 г. улучшилось, а вот в подводном — наоборот, ухудшилось, так как дефицит вырос с 24% до 31%. Не хватало командиров на всех уровнях, но особенно — минеров, штурманов, механиков и артиллеристов. Штаб КБФ был укомплектован на 86,6%, вместо 97 чел. было 84 чел.
На других флотах ситуация была не лучше. И потому, невзирая на 30,6%, командованию КБФ в 1940 г. пришлось передать на другие флоты 66 командиров (0,86% штатной численности).
И вот, с одной стороны, с учетом трехкратного роста штатной численности флота, даже и такой некомплект выглядит победой и достижением на грани возможного. А с другой — провал получался колоссальный. В 1940 г. половина подводных лодок КБФ не имела штурманов, треть — командиров БЧ-3 (минно-торпедная часть).
Когда скорость вредна
Флот строился, а выпускники ВМУ и других высших учебных заведений и близко не обеспечивали необходимого потока командиров для него. И нужно понимать, что ВМУ не готовит старшего офицера, командира корабля точно так же, как современный технический ВУЗ не готовит главного конструктора или технолога. Выпускникам учебных заведений полагались младшие офицерские звания, а до вышестоящих им требовалось еще «дорасти» в ходе службы.
Но новые корабли требовали не только младших, но и старших офицеров, и вот их-то брать было решительно неоткуда. Поэтому единственным способом получить нужное количество командиров оставался крайне порочный метод: быстрое, по сути — внеочередное присвоение воинских званий.
Это обстоятельство особо отмечал командующий КБФ флагман флота 2-го ранга Л.М. Галлер еще в 1935 г. Он говорил о том, что продвижение по службе командиров флота становится чрезвычайно быстрым, приводя в пример ситуацию на подводных лодках типа «Малютка», где половина командиров являлась выпускниками ВМУ 1931-1933 гг. То есть уже и в 1935 г. были командиры кораблей, прослужившие на флоте всего пару лет!
В дальнейшем ситуация не улучшалась. Так, на заседании Военного совета КБФ в присутствии наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова 04.06.1939 г. офицеры констатировали, что из 7 командиров сторожевых кораблей только один командует второй год. Из 17 командиров подводных лодок только 1 допущен к самостоятельному управлению. Стоило ли удивляться, что подавляющее большинство командиров основных соединений КБФ на этом совещании удостоились критических отзывов? Ведь и они были столь же «скороспелыми», как и командиры кораблей...
Когда в июне 1940 г. потребовалось перевести подводные лодки с Балтийского на Северный флот, на них пришлось менять командиров — «штатных» в такой поход отправлять было попросту опасно.
К началу Великой Отечественной войны только 25% всех командиров подводных лодок и бригад подводных лодок занимали свой пост более 2 лет, а среди командиров дивизионов ПЛ — только 36%.
Повышать приходилось в том числе и тех, кто не получил достаточного образования. Если мы посмотрим на командно-начальствующий состав флота в званиях от младшего лейтенанта до капитан-лейтенанта, то такие офицеры должны были иметь хотя бы среднее образование. В то же время по состоянию на начало 1941 г. среди офицеров этих званий было:
С высшим образованием — 21%;
Со средним образованием — 40,5%;
С неполным средним образованием — 24%;
С начальным образованием — 14,5%.
Таким образом, можно констатировать, что 38,5% наших командиров от младшего лейтенанта до капитан-лейтенанта не имели образования, соответствующего своей должности.
Очень показателен здесь состав штаба КБФ в начале всё того же 1941 г. Очевидно, что данный штаб занимал высокое положение в иерархии ВМФ. Тем не менее, при штатной численности в 97 чел. имелось только 84, но среди имевшихся было офицеров, закончивших:
Военно-морскую или Военно-транспортную академии — 11%;
Высшие специальные курсы ВМФ — 46%;
Прочие ВМУ или училища РККА (по флотскому направлению) — 20%;
Командирские курсы — 7%;
Без образования — 15%.
То есть даже в штабе КБФ из 84 чел. «курсистами» были 6 чел. и вовсе не имели образования 13 чел.!
Среди высших командиров флота, которые априори должны были иметь высшее образование, 29% имело только среднее образование.
Но проблема высшего комсостава заключалась не столько в образовании, сколько в отсутствии преемственности. Страна совсем еще недавно прошла сквозь Первую мировую войну, которая закончилась для нас Брестским миром, заключенным 3 марта 1918 г. Но к началу Великой Отечественной войны лишь 4 офицера и адмирала имели опыт командования в офицерском звании в годы Первой мировой. Вообще, проблема недостаточной подготовки и недостаточного опыта командного состава в полной мере распространялась на высших офицеров флота. Достаточно будет посмотреть на руководство КБФ.
К началу советско-финской войны 1939-1940 гг. Балтийским флотом командовал флагман 2-го ранга В.Ф. Трибуц.
В годы Гражданской войны он служил фельдшером на кораблях Волжско-Каспийской военной флотилии, затем в 1922-1926 гг. учился в ВМУ им. М.В. Фрунзе. Далее три года службы на линкоре «Парижская Коммуна», первый год — командиром артиллерийской башни, следующие два — вахтенным начальником. Проблема, однако, заключалась в том, что за три года с 1927 по 1928 гг. «Парижская коммуна» набрала аж 821 ходовой час, что соответствует 34,2 суткам в море. То есть его коэффициент оперативного напряжения, даже если считать его по ходовым часам (что вообще-то неправильно), составлял 0,031. Не думаю, что за такую «наплаванность» у будущего адмирала была возможность многому научиться.
Затем В.Ф. Трибуц в период 1929-1932 гг. проходил обучение в Военно-морской академии РККФ, и сразу после этого — 2 года службы старпомом на «Марате». После этого В.Ф. Трибуц получает опыт самостоятельного командования кораблем: два года, с декабря 1934 по январь 1937 г., он — командир эсминца «Яков Свердлов». Затем В.Ф. Трибуц направлен для прохождения дальнейшей службы в штаб КБФ, где за 2 с небольшим года занимает должности начальника отдела боевой подготовки, потом исполняет обязанности начальника штаба и затем становится начальником штаба КБФ. А в апреле 1939 г. его назначают командовать флотом.
То есть комфлота, под руководством которого КБФ вступил в войну с финнами, имел до того всего лишь два года командовал некрупным боевым кораблем с экипажем (после модернизации) в 168 человек, а соединениями кораблей вообще никогда не командовал!
Чуть лучше обстояли дела с начальником штаба КБФ Ю. А. Пантелеевым. Он, до того как стать начштаба, имел опыт командования бригадой подводных лодок, а затем исполнял обязанности зампредседателя Постоянной приемной комиссии при Наркомате ВМФ.
Проблема, однако, заключалась в том, что вся корабельная служба Ю.А. Пантелеева, включая командование бригадой ПЛ, проходила на Черном море, а командовать штабом КБФ его поставили лишь 26.10.1939, то есть за месяц до финской войны. И, очевидно, за столь малый промежуток времени Ю.А. Пантелеев никак не мог разобраться в нюансах и особенностях новой для него Балтики.
О младших командирах
Проблема нехватки и недостаточной подготовки офицеров могла быть в какой-то мере компенсирована наличием опытного и хорошо знающего материальную часть младшего комсостава, то есть старшин и отделенных командиров (имеется в виду командир отделения, в 1943 г. данное звание было упразднено). Но их у советского флота не было тоже!
Военно-морской флот Российской империи весьма много внимания уделял подготовке младшего командного состава, в результате чего имел неплохих кондукторов и унтер-офицеров. Но и в царской России далеко не всё было гладко, вспомнить хотя бы истории о неграмотной эксплуатации водотрубных котлов. Однако после революции кондукторы и унтер-офицеры в подавляющем своем большинстве покинули флот, СССР пришлось восстанавливать младший комсостав практически с нуля.
И дело не заладилось. То, что младший комсостав должен был обладать определенными техническими знаниями, в Советском Союзе понимали очень хорошо. То, что старшина должен быть не просто техническим специалистом, но и командиром, по всей видимости, не слишком. В результате получалось так, что среднестатистический представитель младшего комсостава в 30-е годы ХХ века был весьма неплохим техническим специалистом, но никудышним строевым командиром. В 1940 г. нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов Н.Г. Кузнецов говорил на сборе командующих флотами:
О роли младшего командира, о его значении в системе наших вооруженных сил говорилось и писалось много. Все признают исключительную роль такой фигуры, как младший командир, в деле боевой подготовки и в руководстве личным составом, а делается в этом отношении очень мало. Можно сказать даже больше, почти ничего не делалось в том отношении, чтобы подготовить младшего командира, чтобы иметь настоящего младшего командира на флоте...
При этом ситуация с подготовкой младших командиров во многом дублировала ту, что была с Высшими специальными курсами: на учебу отправлялись не лучшие, а, наоборот, малограмотные и недисциплинированные матросы с целью избавиться от них. Дисциплинированных и грамотных специалистов командиры предпочитали оставлять у себя, и в условиях хронической нехватки кадров сложно их за это винить.
В общем, с младшими командирами ситуация была та же, что и с офицерами: их подготовка не соответствовала требованиям флота, а их количество было совершенно недостаточным. Так, по состоянию на 01.10.1940 КБФ не хватало 719 старшин и 1 217 командиров отделений.
О типичной карьере командира ВМФ СССР в 30-х годах ХХ столетия
Всё вышесказанное рисует довольно безрадостную картину. Желающих поступить в ВМУ было очень много, но уровень абитуриентов был настолько низок, что приходилось зачислять в том числе и тех, кто не выдерживал вступительных испытаний. Преподавателей в ВМУЗ-ах не хватало, а из тех, что были, многие «застряли» на уровне хорошо если Первой мировой, а то и Русско-японской войны. Материальная база в учебных заведениях оставляла желать лучшего, огромные проблемы были с учебными кораблями, отчего курсанты получали теоретическую подготовку, мало подкрепляя ее практикой. В море курсанты ходили очень мало, «наши курсанты меньше всех плавают, даже финны плавают в три раза больше, чем наши командиры» (командующий КБФ флагман 1-го ранга И. С. Исаков, 1937 г.).
Но все-таки был и плюс: несмотря на все вышесказанное, техническая подготовка в ВМУ считалась весьма неплохой. К сожалению, обучение теории не подкреплялось практикой. В результате выпускник ВМУ, по словам И.С. Исакова, «пропагандист, теоретик, всё что угодно, только не моряк; он боится погоды, его укачивает, и он делает такие аварии, что сажает корабль на мель в штиль, среди бела дня».
И вот получается, что на флот приходит молодой офицер, который неплохо подкованный технически, но слабо обученный тактике и морскому делу. Если бы такой офицер попал в слаженный и профессиональный экипаж корабля, интенсивно занимающийся боевой подготовкой, то особой проблемы в нехватке этих знаний не возникло: воспитали б и научили всему на месте.
Но вместо этого молодой офицер попадает на корабль, где офицеров не хватает. Его командиры сами недолго в должности и не вполне компетентны (а нередко и вовсе некомпетентны) и поэтому мало чему могут его научить. Вчерашнему выпускнику ВМУ приходится много работать, чтобы как-то компенсировать некомплект офицеров, и это при том, что и в его собственном заведовании, в его подчинении младших командиров не хватает. А затем в какой-то момент он с ужасом обнаруживает, что ряд старшин или командиров отделений, которые у него все-таки есть, не полностью соответствует занимаемой должности. Молодой офицер обращается к старшим товарищам, но те лишь разводят руками: на флоте хронический некомплект младших командиров, а те, кого все-таки удается «выцарапать», зачастую, хоть и имеют «корочки» о соответствующем обучении, нерадивы и склонны к нарушению дисциплины.
В результате молодому офицеру, чтобы как-то наладить службу, приходится брать на себя не только обязанности отсутствующих на корабле офицеров, но и часть обязанностей своих младших командиров, которые их просто не умеют и не могут исполнять.
Но, предположим, молодой офицер нам попался толковый и инициативный, болеющий за дело. Он ложится костьми, но все-таки приводит свое заведование в более-менее приемлемый вид. И, конечно, когда ему приходит разнарядка на отправку краснофлотцев на курсы младших командиров, он «сбрасывает балласт», отправляя туда наиболее нерадивых. Потому что для него всего важнее не туманное будущее Советского флота, а приведение в божеский вид его собственного заведования. За которое, кстати будь сказано, с него спросят старшие по званию. Нет, если бы отправленные им краснофлотцы по завершении учебы вернулись к нему на корабль, дело было б совсем иное. Но такого нет: наоборот, офицер знает, что отправленных на курсы моряков он, скорее всего, никогда в своей жизни уже не увидит.
Но тут нашего инициативного и талантливого замечает начальство и двигает его по карьерной лестнице на вышестоящую должность. А куда ему — вышестоящая? Он корабля еще не изучил, да и в своем, теперь уже бывшем, заведовании знает только самое необходимое, то, без чего корабль и вовсе ходить не будет. Но наш офицер — уже старший помощник командира корабля. И теперь ему подчиняется весь личный состав, и отвечает он сразу за всё — и за безопасность, и за организацию службы, и за боевую подготовку. При том, что он сам имеет весьма смутное представление о ряде вопросов, за которые теперь должен отвечать.
Но, кроме собственного неполного соответствия должности, проблемы у него всё те же: офицеров и младших командиров не хватает, многие офицеры — новички и не успели еще изучить толком вверенные им матчасть и службу. Кое-кто и не хочет ничего изучать, потому что нерадив и недисциплинирован, только вот заменить таких всё равно некем.
В общем, проблемы те же, только масштаб вырос существенно. Пока офицер командовал своей родной БЧ, он мог еще компенсировать некомпетентность своих подчиненных своим прямым вмешательством, выполняя за них какую-то работу, обучая их своим примером и потом уже спрашивая за то, что преподал и показал им лично. Но в управлении кораблем такой номер уже не пройдет, никакого времени не хватит, чтобы разбираться во всех нюансах работы каждого БЧ лично и потом обучать подчиненных. Приходится делегировать полномочия тем, кто, как и сам офицер, недавно, так себе знает свое заведование и уповая на то, что уж как-нибудь разберется.
И вот новоиспеченный старпом барахтается года полтора, хорошо, если два. Ему совсем не до тактических изысков, потому что как только ему удается «устаканить» работу какого-то БЧ, то вскоре командующий им офицер уходит на повышение и на другой корабль, а ему дают молодого и зеленого, и всё начинается по новой...
Но все-таки нашему старпому удается как-то вырулить и здесь — худо ли, бедно, а корабль к походу и бою готов. Хотя бы в том плане, чтобы дойти до морского полигона, не сломавшись и не протаранив никого по дороге. И с учетом того, с какой командой старпом начинал и с постоянной кадровой текучкой, даже и это — достижение. Вот только получается, что экипаж-то едва освоил самые простые, элементарные задачи, а нашего старпома уже назначают командиром корабля.
И ладно бы того корабля, где он служил старпомом, так ведь нет! Ему дают новейший эсминец или подводную лодку.
И хорошо еще, если на том же флоте, где служил, но такое далеко не всегда. Конструкция корабля ему незнакома, потому что она новейшая и агрегаты на нем такие же, и в ВМУ нашего офицера такому не учили. И вот корабль-то, конечно, новый, а проблемы... Проблемы старые. Молодые офицеры, часть из которых после ВМУ или курсов и не знает еще флотской специфики, недостаток командного состава всех уровней, неполное служебное соответствие части этого самого состава, текучка и т. д. и т. п.
И командир опять вынужден заниматься 24/7 своего времени тому, чтобы самому изучить корабль, как-то сколотить и обучить экипаж выполнению простых, элементарных в общем-то задач. Курсантские мечты о дальних морях остаются мечтами, потому что корабль дальше полигона не ходит — штурмана нет, и обещают дать не раньше следующего года, да и это не точно.
И вот как-то так выходит, что наш командир крайний и единственный раз ходил за пределы Балтики еще курсантом, а из всех флотских умений у него развита только способность «тушить пожары» — поддерживать корабль в готовности к решению простейших тактических задач в условиях дефицита офицеров и постоянной текучки кадров. Но его уже ставят на бригаду...
При том взрывном уровне роста численности флота, который наблюдался у нас в 30-х годах ХХ столетия, мы вынуждены были создавать иерархические цепочки, в которых на каждой (!) ступени командования офицеры не полностью соответствовали занимаемым должностям. Альтернатива была, конечно, — можно было «капсулировать» численность морских сил и постепенно «выращивать» на них кадры, а потом перейти к медленному и постепенному расширению. Но сколько бы времени это заняло?
К примеру, Вл. Семенов, известный русский военный моряк, участвовавший в русско-японской войне сперва на 1-й, а затем и на 2-й Тихоокеанской эскадрах, выпустился мичманом в сентябре 1887 г. Участвовал не в одном дальнем походе, отличился во время взятия фортов Таку. Но должность старшего помощника командира получил только в 1 января 1904 г., спустя 16 лет службы!
Конечно же, к этому моменту его опыт моряка был решительно несопоставим и неизмеримо выше любого старпома РККФ. Но у СССР не было многих десятилетий на постепенное, «правильное» развитие флота. Угрозы молодому советскому государству были совершенно неиллюзорны, а сильный, хотя бы численно, военно-морской флот являлся важным фактором в большой политике.
Вернемся к подготовке офицеров ВМФ СССР. Всё вышеперечисленное — объективные сложности растущего флота, но, к сожалению, присутствовали и субъективные, которые мы создавали себе сами. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов отмечал особо, что при продвижении командиров приоритет отдавался, к сожалению, не их личным качествам, профессионализму и способностям к руководству, а происхождению, ну и отсутствию порочащих связей, конечно.
Н. Г. Кузнецов, став наркомом ВМФ в апреле 1939 г., по возможности и насколько это было в его силах, старался бороться с такой практикой. Но, конечно, во-первых, не всё было в его власти, а во-вторых, началась эта его борьба все-таки слишком поздно. С другой стороны, как это ни странно, практика продвижения командиров «по происхождению» имела один неочевидный и весьма смутный, но все-таки плюс.
Талантливые офицеры с «нюансами» в биографии, которым задерживали продвижение по службе, получали возможность лучше освоиться на занимаемой должности и приобрести больший уровень профессионализма при переходе на вышестоящую должность. Это если, конечно, такой переход вообще происходил.
Посмотрим теперь на учения Балтийского флота в 30-е годы прошлого столетия.
Продолжение следует...
Информация