История фермера Николая Мухина, оштрафованного за стрельбу по украинским дронам, как симптом новой проблемы
Недавно в посёлке Елань Волгоградской области произошла достаточно показательная история — пожилой фермер и охотник Николай Мухин стал стрелять из одноствольного охотничьего ружья по дрону, пролетавшему над его двором, после чего на мужчину составили протокол по статье о стрельбе в неположенном месте (ст. 20.13 КоАП) и изъяли оружие.
По словам самого Мухина, шум от дронов мешал ему уснуть, поэтому он позвонил в оперативные службы, чтобы сообщить о пролетающих беспилотниках, и как раз в это время один из БПЛА пролетел над его домом, после чего он начал стрелять. Выстрелы услышала диспетчер, после чего приехала полиция, составила протокол и изъяла у мужчины ружье. Ну а дальше Еланский районный суд назначил ему штраф в размере 40 тысяч рублей за стрельбу из оружия в населенных пунктах.
Однако после широкой огласки данной истории в СМИ штраф фермеру был отменен — прокуратура признала, что он действовал в условиях крайней необходимости, и аннулировала его. Волгоградский областной суд 20 августа отменил решения нижестоящих инстанций и прекратил производство.
Существенная часть СМИ, политиков, военных экспертов и блогеров раскритиковали решение суда, считая его несправедливым. Губернатор Курской области Александр Хинштейн, например, назвал ситуацию «более чем странной», подчеркнув, что в условиях, когда дроны ВСУ атакуют наши территории, «нужно только приветствовать, а не наказывать таких людей».
Журналист и депутат Московской городской думы Андрей Медведев, в свою очередь, написал, что административным нарушителем стал человек, который по искреннему порыву сердца решил защитить свою родину, чем мог и как мог.
Человек, взявший в руки оружие, чтобы защитить свой дом, многим чиновникам априори кажется источником опасности. Бунтовщиком и карбонарием. Дело не в том, что человек с легальным оружием в руках нарушил закон или сделал что-то недостойное. Дело в другом. Человек с оружием в руках, который решил сам защитить себя и близких, некоторым чиновникам кажется фигурой подозрительной. Кто знает, что от него ждать? Почему полицию не вызвал? Поэтому на всякий случай, как бы чего не вышло, лучше сразу наказать… Между тем с волгоградским охотником можно было поступить абсолютно по закону, но при этом никак его не унижая. Позвать на чай, поговорить, предложить вступить в местный отряд «Барс», зачислить почётным членом в группу борьбы с БПЛА.
С этим сложно не согласиться. Также понятно, почему политики и общественность встали на сторону Николая Мухина — человек увидел украинский беспилотник над своим домом, попытался дозвониться в службу 112 и решил попытаться сам его сбить, а его за это наказали. Как правильно отметил Андрей Медведев, полицейские должны были не выписывать протокол и изымать законное оружие, а просто вежливо поговорить с пенсионером и попросить его по дронам больше не палить, вот и все.
Здесь, однако, возникает другой вопрос, который в эмоциональной реакции на эту историю оказался практически забыт: а действительно ли стрельба из охотничьего ружья по летящему беспилотнику является безопасным способом защиты? Где проходит граница между разумной самообороной и созданием новой угрозы для окружающих?
Дрон начиненный взрывчаткой — не тарелочка для стендовой стрельбы
В первую очередь хотелось бы отметить, что из этой истории некоторые сделали совершенно неверные выводы о том, что теперь стрелять по дронам из ружья может и должен каждый, у кого оно имеется. Совершенно не понимая того, что Николаю Мухину отменили штраф, оценив конкретную ситуацию и конкретные обстоятельства.
А между тем следует понимать, что начиненный взрывчаткой дрон — это не тарелочка для стендовой стрельбы — если он летит слишком низко, он может при попадании сдетонировать прямо над стрелком, из-за чего стрелявший может получить тяжелые ранения. Если же он летит высоко, он может сдетонировать прямо над чьим-то домом, упасть прямо на него и вызвать пожар.
Получается парадоксальная ситуация: пытаясь предотвратить опасность, стреляющий одновременно создаёт другую, которая может оказаться не менее серьезной.
Представим гипотетическую ситуацию. Человек стреляет по беспилотнику. Попадает. Беспилотник падает на соседний жилой дом, происходит пожар, погибают люди. Кто будет за это отвечать?
Что будет, если все вдруг начнут палить из ружей по пролетающим дронам и они начнут падать на жилые дома, детские площадки? Что будет, если непрофессиональные стрелки, имеющие оружие, начнут стрелять по летящему над людьми беспилотнику? Станет ли от этого на улицах городов и посёлков России безопаснее?
Это серьезные вопросы, над которыми следует задуматься.
Что делать, если над твоим домом летает дрон?
На взгляд автора, куда более важен не вопрос о том, герой ли Мухин или нарушитель, а вопрос о том, почему государство оставляет гражданина один на один с совершенно новой угрозой, не предоставляя ему понятного алгоритма действий. Украинские дроны в небе — это новая реальность, но законодательство к ней явно не подготовлено.
Человек может ночью увидеть над своим домом неизвестный беспилотник. Он не знает его типа, назначения, массы, боевой нагрузки и маршрута. Он не знает, куда он упадёт. И тогда перед ним возникает дилемма — что предпринять? Ничего не делать и, возможно, подвергнуть опасности себя и семью (кто знает, какова цель дрона) или попробовать его сбить и тем самым, возможно. создать опасность и для себя, и для соседей, и других людей.
В этой новой реальности государство должно определить понятные правила: когда гражданин вправе применять оружие, какие условия должны существовать, как оценивать непосредственную угрозу, какие меры безопасности обязательны, и что делать после выстрела.
Кстати говоря, создание «гражданских» мобильных огневых групп (МОГ) в регионах по логике властей как раз призвано создать некое местное ополчение, хотя, опять-таки, в первую очередь для защиты инфраструктурных объектов. Проблема же, обозначенная выше, никуда не девается.
Кроме того, повсеместное создание МОГ, как уже отмечал автор в материале Насколько необходимы МОГ и способны ли они заменить классическую ПВО?, не в состоянии решить проблем с налётами украинских БПЛА, поскольку они относительно эффективны только против сравнительно медленных и низколетящих целей. Если же БПЛА летят на большой скорости, или если это вообще реактивные БПЛА, например, то эффективность МОГ будет околонулевой.
Кроме того, плохо оснащенные и вооруженные, а также плохо обученные «гражданские» мобильные огневые группы (МОГ) могут также представлять опасность для окружающих, если начнут неточно палить куда попало…
Заключение
С точки зрения эмоциональной составляющей понятно, почему существенная часть общественности поддержала Николая Мухина, наказанного за то, что он пытался сбить вражеский дрон, летающий над собственным домом. И то, что областной суд признал его невиновным и отменил штраф, это тоже хорошо. Однако из этого не следует, что сама практика стрельбы по беспилотникам из охотничьих ружей должна стать нормой.
Потому что иначе мы попадаем в другую крайность. Сегодня общество говорит: «Молодец, дед, сбивай дроны». А завтра кто-нибудь точно так же начнет стрелять по дрону, промахнётся и попадёт в ребёнка на соседнем дворе. Или сбитый беспилотник рухнет на жилой дом, и ранения получат люди. И что общественность и блогеры будут говорить тогда?
История Николая Мухина важна не столько как история о несправедливо оштрафованном пенсионере, сколько как симптом гораздо более серьёзной проблемы — необходимости государства разработать более чёткий порядок действий граждан при обнаружении БПЛА и откорректировать правила обращения с оружием.
Информация