Кому и что подписал Путин?
Итак, президент России подписал указ, который уже вызвал шквал откликов в интернете. Специалисты и эксперты наперегонки начали выдавать мнения, которые, скажем прямо, различались очень сильно. От зрады до перемоги, так сказать.
Кто-то привычно оседлал конька и с криком «Нас опять грабят!» понесся в атаку на тех, кто не менее привычно начал бубнить, что «всё под контролем, всё идет по плану». Но это крайности, а обычному народу интереснее было бы узнать истину, которая обычно находится где-то посередине.
Вообще сам по себе Указ смотрится несколько скороспелым и непроработанным. Формулировки очень расплывчатые, механизмы работы не совсем понятны. Понятно, что делали его в условиях жесточайшей спешки, вот только не совсем понятно, чем она была обусловлена.
Впрочем, пойдем по порядку.
То, что Указ направлен на повышение эффективности защиты объектов так называемой «критической инфраструктуры», это понятно. Многие сразу заметили, что список объектов не так уж и велик, а с формулировкой «и иные объекты» вообще всё печально в том плане, что в число объектов критической инфраструктуры (далее – ОКИ) вообще может попасть всё, что угодно, вплоть до молочного ларька.
Весь вопрос в том, на каком уровне объект хозяйственной деятельности будет признан ОКИ, и кто будет принимать такое решение. Второй немаловажный аспект – насколько массовым будет процесс признания различных ОКИ.
Здесь очень важно сделать одно отступление. Надо принимать во внимание несколько факторов, таких как размеры страны, количество ОКИ, разбросанных по территории, и то, что противник оказался не таким тупым, как его рисовали многие, а вполне освоил поражение объектов, находящихся за много сотен, а уже и тысяч километров от линии фронта.
По официальным данным, на территории России действовали 32 больших НПЗ и около 80 НПЗ категории «мини», тем не менее, перерабатывавших более 11 миллионов тонн нефти в год. Итого – уже 112 ОКИ. А если прибавить всё остальное по списку – газовые заводы, химические, энергетику, логистику – правильно, государство открыто говорит о том, что оно не в состоянии защитить всю эту инфраструктуру.
И это очень даже логично: если бы вражеские дроны летели со стороны Украины, очень просто было бы сделать «железный занавес» на их пути, поставив стену ЗРК. Но увы, кто-то может не верить, но просто огромное количество дронов идет откуда угодно, только не с запада. Ну что говорить, если бабушка-пенсионерка, в 2023 году получившая гражданство России и пенсию, решила сказать «спасибо, Россия», перечислив часть своей украинской пенсии в 1500 гривен на нужды ВСУ. Естественно, отловили и наказали (14 лет поселения за измену Родине), но сам факт говорит о присутствии на территории России приличного количества граждан, которые и не очень-то и граждане по факту.
А сколько здоровых 40-50-летних, собирающих и запускающих, ФСБ можно только посочувствовать. Работы лет на десять, не меньше.
И когда работают дроночасти ВСУ и 5, 6 и 7-я колонны — действительно, у нас проблемы. И установкой у каждого ОКИ ЗРК они тоже не решаются. Да, на хранении у ВС РФ есть несколько сотен старья типа «Бук-1М» и «Стрела-10», но даже снятые с хранения, они проблем не решат: не под те цели рассчитывались 60 лет тому назад. И плюс вопрос боезапаса тоже никто не снимет.
Ситуация действительно сложная, в том самом 2022-м году никто и представить не мог, что украинские средства доставки начнут доставлять настолько точно и далеко. Но здесь действительно поздно что-либо говорить, тем более что мы решений судьбоносных не принимали и у нас никто согласия не спрашивал.
Тем не менее: объекты систематически и регулярно подвергаются эффективным ударам со стороны противника, и с этим надо что-то делать. Вопрос в том, что вариантов решения проблемы не так уж и много.
1. Защитить свои ОКИ. Понятно, возможности нет, проговорили.
2. Уничтожить соответствующую инфраструктуру противника. Логично, если разнести сборочные предприятия или транспортные узлы – собирать будет нечего, а значит, и не полетит. Работа в этом направлении определенно ведется, но об эффективности мы говорить не станем, ибо рекорды по сбитым летательным аппаратам российские силы ПВО ставят чуть ли не каждый день.
3. Государство возьмет на себя восстановление разрушенного противником. Наверное, самый желанный вариант. Просто потому, что это Россия. И еще во времена чеченских войн так зарабатывали: по три раза восстанавливали школы. Или как в наше время было в Шебекино Белгородской области, где сперва работали строители, а потом следователи.
Увы, но, как это поставлено на поток в нашей стране, не хватит никакого бюджета. И потому — самый замечательный вариант, опробованный еще в 2019 году. Только тогда была самоизоляция, когда государство предложило всем разойтись по домам за свой счет, а теперь форма несколько видоизменилась.
Государство не предложило, а в приказном порядке велело всем владельцам ОКИ принимать меры к защите важных объектов. И, как обычно в России, с пряником не очень, а вот кнут…
Указ президента, вступивший в силу 24 августа, устанавливает основания для введения временного управления над объектами критической инфраструктуры.
Здесь тоже с механизмами не очень, потому что очень много белых пятен. Непонятно, как механизм будет активирован, но не менее важно — как он будет прекращать свое действие. Но главное не это.
Согласно формулировке, механизм может быть применен за непринятие или несвоевременное принятие собственниками таких объектов мер безопасности, нарушение требований к обеспечению их защиты, а также их несвоевременное восстановление.
Снова возникает вопрос: «несвоевременное восстановление» — кто будет определять, какой срок на восстановление своевременный, а какой нет?
Как можно понять, это государство придет к собственнику и скажет: делай что хочешь, но твой разбомбленный НПЗ через неделю должен выдавать бензин в прежнем темпе. И, как у нас принято еще с советских времен, даже смерть не будет являться уважительной причиной.
А чтобы собственник не строил из себя нерадивого, вот в этом ему государство окажет помощь, назначив внешнее управление. То есть от Росимущества придет внешний управляющий, который будет управлять не только данным ОКИ, а всем, что есть у собственника, в том числе и долями в других компаниях, и ценными бумагами.
Утешили собственников, что «без права продажи», но, как показывает практика, и без продажи активов «эффективный менеджер» способен до финиша (банкротства) довести самое развитое предприятие. Случаи известны.
Плюсом будет то, что ОКИ в любом случае — это не молочные киоски, и решать их судьбу будут на отдельном заседании кабинета министров. Персонально по каждому отдельно взятому случаю.
Вот здесь, конечно, очень будет зависеть от того, кто владелец ОКИ и кто будет решать его судьбу. Максимально широкая трактовка понятия критической инфраструктуры, о которой говорилось выше, может «принять в объятия» любой объект.
Под «иными объектами», имеющими важное значение, может подразумеваться не только инфраструктура, но и бизнесы, которые государство сочтет системно значимыми для региона, отрасли или цепочки поставок.
И здесь есть определенный позитивный посыл: если государство возьмет под контроль те же системы АЗС, да еще и дурь с биржей упразднит, то тогда вполне возможно, что приличные цены будут не только на АЗС «Роснефти» и «Татнефти». Ну и качество…
Собственники, конечно, озадачены.
Вице-премьер Денис Мантуров еще 24 августа пытался объяснить, что указ не предусматривает национализацию, а подразумевает вхождение государства в управление предприятием для решения конкретных задач по безопасности.
Этот механизм не предполагает массового применения: точечные и выверенные решения будут приниматься на самом высоком уровне.
Но сегодня многие юристы открыто говорят о том, что Указ создал правовую основу для значительного ограничения прав собственника, вплоть до фактической потери операционного контроля над предприятием.
Да, здесь есть еще один момент: Указ позволит государству в сжатые сроки получить управление над тем или иным объектом критической инфраструктуры, не прибегая к судам. А если допустить, что таких ОКИ, которым потребуется внешнее управление, будет столько, что Росимущество не будет справляться, то возможно на этом рынке появятся частные компании с опытом эксплуатации временно изъятых объектов. Свято место, знаете ли, редко пустует.
Очень беспокоит то, что в Указе вообще не прописана процедура возврата объекта собственнику. Теоретически оно должно происходить через аналогичное решение Кабмина, но…
Там же не только сам ОКИ, там еще государство подминает под себя ценные бумаги и доли в других компаниях… А что такого? Здесь надо просто посмотреть на структуру больших компаний, там же в юридическом плане как три осьминога сцепились: сам объект может принадлежать одной компании, оборудование, которое зарабатывает деньги, — другой, ключевые договоры заключены третьей, а земля — четвертой. И все они друг у друга в учредителях. А контроль обеспечивается через доли или акции вообще вроде как и посторонними людьми.
Здесь замысел понятен: если брать контроль над предприятием, то брать на 100%.
Подчеркнем это, поскольку не так давно такие вот ОКИ получили право покупать средства ПВО. И некоторые предприятия воспользовались этим, рынок таких закупок в этом году составил 440 миллионов рублей. Немного, но в прошлом году эта цифра была менее 80 миллионов рублей. Да, гражданский сектор обеспечивается по остаточному принципу, это факт. С госконтролем ситуацию, возможно, получится сделать более простой. Сегодня, по словам топ-менеджера одной небольшой российской нефтеперерабатывающей компании, купившей «Панцирь» для защиты своих заводиков, это тот еще квест на выживание.
Так что, кроме обычных российских, могут быть и положительные стороны. И потом, совершенно ясно: наконец-то наше государство осознало, что столкнулось с проблемой того, что стратегические объекты становятся частью фактического театра военных действий.
Вот только после того, что было в стране в 90-х годах, основное большинство этих объектов перешло в частные руки. Какие-то законным путем, какие-то не очень.
Теперь же получается, что у нас как бы война, и объекты страдают. Но эти объекты частные, у них есть собственники, а государство требует их защищать и быстро восстанавливать, а собственники… А у собственников могут быть свои планы на то, как потратить честно заработанные деньги.
И получается ситуация, которую несложно представить: по НПЗ прилетело, он встал, министр орет по телефону, что надо максимально быстро восстановить, ситуация в стране такая… А собственник в ответ: «Денис Валентинович, всё понимаю, приложим все усилия, но вот беда — денег нет! Технически можем, а денег нет, мы столько на запрете экспорта потеряли… Походатайствуйте перед Михаилом Владимировичем, пусть нам подкинут на восстановление…»
Есть сведения, что при первых прилетах всё так и обстояло. И деньги прилетали быстрее дронов. Но география ударов ширилась, пошли повторы, а на местах в плане защиты никто особо не напрягался. А зачем? Денег дадут, так под это дело можно и модернизацию провести…
А ответственность переложить на Минобороны, Росгвардию, ПВО, правительство…
А что там, где тоже как у нас, но не как у нас?
Для того чтобы это оценить, надо просто посмотреть фото защиты нефтяной инфраструктуры в ОАЭ. Причем сразу капитальными металлическими конструкциями. И арабы начали их ставить сразу после первых прилетов со стороны Ирана, понимали, что или сами вложатся в защиту, или будут вкладываться в ремонт.
Причем явно видно, что конструкции подсмотрели у нас. Некоторые российские НПЗ начали ставить самодельные конструкции после первых атак и преуспели. Почему не все? А указки сверху не было, а тратить свои деньги на это дело – сомнительный шаг.
«Мы же платим налоги, вот пусть нас защищают» – такое можно прочитать и услышать сейчас. Да, защищают. По мере сил и возможностей, точнее, кто как обучен. И дай бог всем таких зенитчиков, как у меня в Воронеже, потому что реально звери. «Микрон» скажете? Ну я от зенитчиков, локаторщиков и летчиков из Липецка столько знаю, что молчать буду как рыба об лед лет десять ими больше. «Микрон» не показатель совершенно.
И вообще, если у тебя в ПУ 32 ракеты, а летит полсотни дронов – тут без вариантов, что-то да залетит. МОГи хорошо, но МОГи – не боги. На МОГ надейся, реально, но сетку ставь.
У нас проблема: в стране очень долго была размыта ответственность: кто должен платить за защиту от дронов, и кто именно отвечает за воздушную угрозу? Воздушная оборона — очевидная государственная функция. Государство предоставляет ЗРК, расчеты, РЛС дальнего обнаружения, боекомплект. Но в случае с НПЗ государство фактически переложило приличную долю защиты непосредственно на компании.
Ну а теперь самое такое, пикантное.
Мы тут кому собрались сочувствовать? Нефтяным царькам, которые все 30 лет только поднимали цены на бензин, и никакой ФАС им не указ? Аффилированные банки которых выдавали кредиты колхозам и фермерам под будущий урожай? С которыми не справился даже тот президент России, который объявил войну ценам на топливо и ее проиграл?
Спору нет, дронозащитная конструкция вокруг НПЗ или топливной базы – это затратно. Это большие деньги, которые надо потратить на защиту ОКИ. Но, скажем, если господин генеральный директор «Роснефти» Сечин по данным сайта smart-lab.ru в 2024 году получил доход 4,59 млрд рублей, что составляет 382,5 млн рублей в месяц или более 12,6 млн рублей в день, то есть мнение, и оно не только мое, что как-нибудь наскребут на защиту НПЗ и нефтебаз.
А вот если не наскребут, то государство может и помочь с поиском денег на восстановление и защиту.
На самом деле, к Сечину особых претензий нет. Пока на АЗС «Роснефти» цены на бензин не растут. И вообще, в чужом кармане деньги не считают, говорит народная мудрость.
Но теперь у нас интересная ситуация: государство фактически сообщает владельцам стратегической инфраструктуры, что война окончательно перестает быть для них внешним обстоятельством.
Наличие объекта критически важной инфраструктуры в собственности теперь означает не только право извлекать из него прибыль, но и обязанность вкладываться в его физическую устойчивость под угрозой потери управления вплоть до всех связанных с предприятием активов.
Жестко? Как говорят многие, начало нового передела собственности? Возможно, но это все там, очень высоко. На обычных миллионах россиян это если и отразится, то только очередным витком роста цен, чему удивляться точно не придется.
Информация