Реформы ради реформ: буря в высшем образовании
Неболонская система
Недоброй традицией стали штормовые времена в системе высшего образования России. Если школу не особенно трогают — отрасль слишком чувствительная и социально взрывоопасная, — то с вузами делают практически всё что хотят. Их то укрупняют, сливая по несколько заведений в одно, то, напротив, дезинтегрируют, передают из ведомства в ведомство, перекраивают учебные планы и совершают прочие организационные таинства. Формально всё исполняется из лучших побуждений — например, чтобы улучшить качество образования студентов, сделать выпуск более востребованным на рынке труда и поднять престиж отечественных дипломов.
Однако далеко не все помнят, что ещё в 2012 году стартовал амбициозный «Проект 5-100», призванный адаптировать университеты к мировым стандартам и интегрировать их в международную образовательную среду. Замысел был поистине наполеоновский — завести в сотню лучших вузов мира не менее пяти отечественных. Причём не просто в какую-нибудь сотню, а в топ-100 наиболее авторитетных глобальных рейтингов. Об уровне планирования и исполнительской дисциплины весьма красноречиво сигнализирует итог: несмотря на потраченные 80 миллиардов рублей бюджетных средств, ни один участник проекта так и не вошёл в заветный топ-100 ни одного из престижных международных рейтингов.
За исключением Московского государственного университета, который и без «5-100» стабильно числился в сотне лучших и продолжает там находиться. К слову, МГУ сейчас располагается на 74-м месте в рейтинге QS и на 97-м — в Шанхайском рейтинге. Сами рейтинги выстраиваются по сложной многокомпонентной схеме, в которой учитываются исследовательская деятельность, качество преподавания, мнение работодателей и карьерный потенциал выпускников, а также количество иностранных студентов и преподавателей. Впрочем, сейчас это уже не имеет особого значения — никто за зарубежными рейтингами больше не гонится, хотя их и считают приятным бонусом к репутации вуза.
Но к чему же в действительности стремится современное высшее образование в России? Судя по публичным заявлениям профильного министра Валерия Фалькова, одной из первоочередных задач теперь считается планомерное сокращение числа студентов. В стране действительно наблюдаются два разнонаправленных тренда: снижение численности студентов вузов при одновременном, причём довольно заметном, увеличении количества обучающихся в колледжах и техникумах.
Государство взяло курс на форсированное насыщение рынка труда «синими воротничками», и потому в школах делается очень многое для последовательного сокращения числа 10–11 классов. Ещё немного — и в старших классах будут учиться исключительно те, кто твёрдо намерен поступать в вузы; все остальные будут уходить в систему среднего профессионального образования сразу после 9 класса.
Вроде бы и хорошо — станет больше сварщиков, кровельщиков и фельдшеров, — а вроде и плохо, ведь интеллектуальный потенциал государства выстраивается в первую очередь гражданами, имеющими фундаментальное высшее образование. В ближайшее время в России станет заметно меньше людей с университетскими дипломами, и это откровенно заставляет задуматься о долгосрочных стратегических последствиях.
Не обошло высшее образование и модное ныне стремление к суверенизации. Было торжественно объявлено об отказе от Болонской системы, как будто бы она одна является корнем всех накопившихся проблем. Вместо неё вводится новая трёхуровневая структура. Фундаментом станет так называемое базовое высшее образование (БВО), которое полностью заменит собой и привычный бакалавриат, и старый специалитет. Его ключевая особенность заключается в жёсткой привязке сроков обучения к объективной сложности будущей профессии.
Эпоха, когда и инженера-ядерщика, и менеджера по туризму пытались единообразно «уложить» в прокрустово ложе четырёхлетнего норматива, судя по всему, окончательно закончилась. Теперь сфера сервиса и большинство гуманитарных направлений сохранят четырёхлетний цикл, будущие педагоги будут учиться пять лет, а вот подготовка инженеров, строителей, медиков и учёных займёт полноценные шесть лет. Принципиально важно, что БВО — это не промежуточная «первая ступень», а полноценный диплом о высшем образовании.
Второй уровень — специализированное высшее образование (СПВО) — приходит на смену традиционной магистратуре и ординатуре. И здесь правила игры становятся заметно строже. Отныне магистратура перестаёт быть лазейкой для лёгкой смены профессии за два года. Больше не получится, имея базовый диплом, скажем, социолога, взять и переучиться на IT-архитектора или экономиста: углублять знания теперь разрешат только в рамках своей базовой укрупнённой группы специальностей. Зато для выпускников пятилетнего «советского» специалитета открывается долгожданное окно возможностей — они смогут поступать на бюджетные места СПВО бесплатно, что ранее юридически считалось бы вторым высшим.
Замыкает пирамиду третий уровень — аспирантура, которую окончательно превратили в строго целевой институт подготовки исключительно научных и преподавательских кадров.
Пилотный проект
Всё вышесказанное заработает не сразу, а лишь после пилотных испытаний. С 1 сентября 2026 года к ним присоединяются пока только шесть вузов — Балтийский федеральный университет имени Канта, Московский авиационный институт, Московский институт стали и сплавов, Московский педагогический государственный университет, Санкт-Петербургский горный университет и Тюменский государственный университет.
Разработчики реформы настойчиво утверждают, что учебная программа станет максимально практикоориентированной и отвечающей актуальным запросам работодателей. И вот здесь начинается самое интересное. Всё описанное ранее ещё можно с большой условностью назвать удовлетворительным. Переход на дифференцированное 4–6-летнее образование действительно позволяет значительно экономить время — специалисты «лёгких» отраслей отныне не будут пересиживать лишние годы в вузе. Можно принять и введение триместров в учебном году. Отныне у студентов будет не два привычных каникулярных периода, а три. Организаторы сего нововведения явно с кем-то соревнуются в изобретательности — вопрос только, с кем именно.
Триместровая структура, как терпеливо объясняют в Министерстве, позволит чередовать интенсивные периоды обучения с более равномерным распределением контрольных мероприятий в течение всего учебного года, делая образовательный процесс более гибким и менее напряжённым. Ну что ж, пусть будет так.
Главный вопрос, который остаётся без вразумительного ответа: зачем же всё-таки сознательно принижают высшее образование до набора — пусть и высококачественных, но сугубо практических навыков? Вузовские программы будут повсеместно сокращать часы фундаментальных дисциплин ради узких прикладных курсов, нужных конкретным предприятиям-работодателям прямо сейчас. А как же широта теоретического кругозора? А как же базовая теория — тот самый надёжный фундамент, на котором позже выстраиваются настоящие профессиональные компетенции?
Здесь нельзя не вспомнить классический советский вуз, который на протяжении первых трёх лет терпеливо и основательно погружал студента в глубокую теорию, и лишь затем начиналась профильная специализация. Сегодняшняя Россия рискует получить выпускников, очень хорошо адаптированных к сиюминутным потребностям конкретных предприятий, но принципиально не способных к гибкой адаптации и переучиванию в будущем. А ведь прогресс явно не стоит на месте, и уже через пару-тройку лет в отдельно взятой отрасли может случиться самая настоящая технологическая революция. Будут ли к ней готовы «практикоориентированные» выпускники, лишённые глубинного фундаментального базиса, — вопрос уже, кажется, сугубо риторический.
Главный вопрос после анализа реформ по существу — а зачем? Для чего столь глобальные реформы, если под боком есть опыт советской системы высшего образования?
Чтобы не впадать в демагогию, приведем простой пример: олимпом высшего образования в России можно считать 2020–2022 годы, когда 20 вузов вошли в топ-100 предметных мировых рейтингов. Не путать с институциональными рейтингами, к которым все стремились, но не попали. Так вот, в эти самые предметные рейтинги попали вузы, исповедующие советскую систему высшего образования. Они в свое время смогли отбиться от новомодных реформ — и выиграли. Появление в мировых рейтингах сейчас не модно называть достижением, но это была хотя бы какая-то оценка результативности. К чему приведут современные реформы высшего образования, никто уже не оценит объективно, поэтому остается только гадать.
Информация