Не только истребители, не только шестого поколения
Южная Корея приступила к разработке концепции истребителя следующего поколения после KF-21 «Борамай». 21 августа 2026 года Министерство обороны, промышленности и безопасности Южной Кореи опубликовало запрос предложений на 14-месячное исследование концепции корейского истребителя следующего поколения.
Этот шаг свидетельствует о намерении Сеула превратить свой недавно приобретенный опыт в разработке истребителей в долгосрочное преимущество в военно-воздушных силах, а не останавливаться на KF-21.
В ходе исследования будут проанализированы будущие задачи, конфигурации самолетов и перспективные технологии, которые могут лечь в основу боевого самолета шестого поколения.
Несмотря на то, что ни одна новая программа по созданию истребителей еще не утверждена, эти усилия могут заложить основу для повышения автономности, живучести и интеграции с беспилотными системами, пока Южная Корея готовится к следующему этапу развития воздушной войны.
Для начала южнокорейская компания KAI представила боевой дрон-ведомый для партнеров в странах Персидского залива с многоцелевой полезной нагрузкой.
На Всемирной выставке оборонной промышленности в Саудовской Аравии компания Korea Aerospace Industries (KAI) представила концепцию MUCCA, чтобы продемонстрировать, как боевой дрон может сочетать в себе функции сопровождения «воздух-воздух» с возможностью нанесения высокоточных ударов и применением модульного сенсорного оборудования, что соответствует требованиям, которые все чаще обсуждаются военно-воздушными силами стран Персидского залива.
Южная Корея приступила к 14-месячному концептуальному исследованию, чтобы определить задачи, перспективные технологии и конфигурации самолетов, которые могут лечь в основу будущего истребителя шестого поколения, следующего за KF-21 Boramae.
27 августа 2026 года появились новые подробности о попытках Южной Кореи определить технологии и эксплуатационные требования, которые могли бы лечь в основу ее будущего боевого самолета шестого поколения. Эта инициатива появилась в тот момент, когда Сеул выходит за рамки успешной фазы разработки KF-21 и начинает изучать, как опыт, накопленный в рамках этой программы, может быть использован для создания более совершенного поколения боевой авиации.
21 августа DAPA (Defense Acquisition Program Administration, исполнительный орган правительства Южной Кореи, который занимается закупками оборонной продукции) опубликовало запрос предложений на 14-месячное исследование концепции корейского истребителя следующего поколения, подкрепленное бюджетом в 900 миллионов вон (это всего около 350 000 американских долларов) и предназначенное для изучения будущих эксплуатационных концепций, конфигураций самолетов и технологической дорожной карты, необходимой для возможной программы создания истребителей следующего поколения.
Эту разработку не следует воспринимать как одобрение создания самолета шестого поколения. Скорее, это ранний, но стратегически важный шаг на пути к пониманию того, сможет ли Южная Корея превратить свой растущий опыт в разработке истребителей в более широкий и все более самостоятельный потенциал в области боевой авиации.
От KF-21 к суверенной боевой воздушно-космической архитектуре
Инициативу Южной Кореи по созданию истребителя следующего поколения лучше рассматривать как продолжение промышленной трансформации, начатой с помощью KF-21, а не как его непосредственную замену.
29 июля Управление оборонных закупок официально завершило разработку системы KF-21 после примерно 1600 летных испытаний. Первые серийные самолеты планируется передать ВВС Республики Корея во второй половине 2026 года. Таким образом, Южная Корея накопила опыт в области проектирования самолетов, радаров с активной фазированной антенной решеткой, авионики, систем управления полетом, интеграции вооружения, испытаний и сертификации.
В июне KF-21 также прошел первичную сертификацию типа, выполнив все 745 требований к летной годности в 14 областях.
По результатам министерство обороны и безопасности Республики Корея выделило 63,6 млрд вон (63,5 млн долларов США) на исследования истребителя-невидимки нового поколения и сопутствующие работы по созданию конструкций, материалов и датчиков. Начало нового цикла исследований в то время, когда инженеры, поставщики и испытательная инфраструктура еще работают, может помочь Сеулу сохранить опыт разработки истребителей, восстановление которого после длительного перерыва потребует больших затрат.
Самым показательным моментом является акцент в исследовании на бесхвостой конфигурации будущего самолета. По открытым данным, требования DAPA включают в себя две параллельные конфигурации самолета, бесхвостую форму с альтернативными поверхностями управления, внутреннюю подвеску вооружения, малозаметность в широком диапазоне частот радаров L-, S- и X-диапазонов, а также два двигателя с адаптивным циклом, предназначенных для сверхзвукового крейсерского полета.
Кроме того, 7 июля на аэрокосмической конференции в Тэджоне компания ADD представила проект исследования. Анализ изображений, полученных в ходе этой работы, описывает двухмоторный самолет, сочетающий в себе бесхвостую схему с крылом типа «двойная дельта» и передним горизонтальным оперением.
Важно отметить, что исследовательская деятельность в рамках проекта ADD и концептуальное исследование DAPA — это параллельные процессы, а не свидетельство того, что окончательная конфигурация самолета уже выбрана. Отказ от традиционных хвостовых поверхностей может способствовать снижению заметности, но при этом предъявляются более высокие требования к устойчивости, программному обеспечению для управления полетом и альтернативным механизмам управления. Сочетание передних аэродинамических поверхностей (ПГО) с бесхвостой формой планера особенно примечательно как пример компромисса в области аэродинамики, который изучают южнокорейские исследователи, а не как подтвержденная особенность действующего истребителя.
Бесхвостый дизайн и глобальная смена шестого поколения
Работа Южной Кореи вписывается в международную среду, в которой будущие истребители начинают заметно отличаться в философии дизайна. Китайский самолет, обычно называемый J-36, наблюдался в ходе летных испытаний с момента его публичного появления в декабре 2024 года и использует смешанную бесхвостую конфигурацию. Более поздние снимки показали продолжение эволюции прототипа.
Американский F-47 находится на другом этапе реализации программы: компания Boeing получила контракт на разработку и производство в марте 2025 года, а ВВС США называют этот самолёт центральным элементом семейства систем Next Generation Air Dominance. Однако его детальная конфигурация остаётся секретной, поэтому не стоит использовать общедоступные изображения для точных аэродинамических сравнений, тем более что изображения, прямо скажем, не подробные.
GCAP, разрабатываемый Великобританией, Японией и Италией, идёт другим путём. В представленном общественности концепте сохранена пара наклонных вертикальных стабилизаторов. В июле 2026 года три страны заключили контракт на сумму 4,6 миллиарда фунтов стерлингов на переход к следующему этапу проектирования, чтобы к 2035 году ввести самолёт в эксплуатацию.
В совокупности эти проекты показывают, что авиация шестого поколения не стремится к единой универсальной форме: малозаметность, дальность полёта, управляемость, внутренний объём, силовая установка, сетевые возможности и национальные эксплуатационные требования по-прежнему требуют разных решений.
И у каждой страны своя концепция применения, что также послужило причиной для расхождения во мнениях. Достаточно вспомнить германо-французско-испанский проект, участники которого разругались и разошлись по сторонам. Французам нужен был самолет-носитель ядерного оружия, да к тому же в палубной модификации, а немцам — обычный универсальный истребитель-бомбардировщик. Это разные задачи, для которых нужны несколько различные модели самолетов.
В связи с этим особенно примечательны заявленные масштабы южнокорейской концепции ADD. Длина самолета составит примерно 16 метров, а размах крыльев — около 11 метров. По этим размерам он будет уступать гораздо более крупным конструкциям, например, китайскому J-36 и нескольким другим перспективным концепциям истребителей следующего поколения.
Однако эти размеры, судя по всему, основаны на показанной конфигурации, а не на опубликованных технических данных, и их следует рассматривать как ориентировочные, а не окончательные.
Если Сеул в конечном итоге выберет сравнительно компактный истребитель шестого поколения, это может свидетельствовать о продуманной философии проектирования, основанной на балансе живучести и боевой эффективности с учетом стоимости, структуры вооруженных сил и особых условий эксплуатации на Корейском полуострове.
Такой компромисс был бы стратегически значимым. Более крупные самолеты могут вмещать больше топлива, оружия, вырабатывать больше электроэнергии, иметь большую мощность охлаждения и более совершенные системы, что потенциально увеличивает дальность полета, полезную нагрузку и эффективность датчиков, но при этом предъявляет более высокие требования к закупкам, инфраструктуре и обслуживанию.
Более показательное сравнение южнокорейской концепции и таких программ, как F-47, GCAP и J-36, будет основано не только на внешних размерах или внешнем виде, но и на том, какие приоритеты ставятся в каждой из них: малозаметность, продолжительность полета, внутренняя полезная нагрузка, средства радиоэлектронной борьбы, интеграция датчиков, связь с беспилотными системами и доступность.
В этом отношении исследование ADD может стать ранним признаком того, что Сеул рассматривает возможность создания чисто корейского решения, а не пытается воспроизвести масштаб или логику проектирования зарубежных программ шестого поколения.
KF-21EX-T как технологический мост
Третье направление — это взаимосвязь между разработкой принципиально нового истребителя и дальнейшим развитием существующих южнокорейских технологий ведения боевых действий в воздухе. Предполагаемый путь развития KF-21EX-T — ориентированная на малозаметность эволюция KF-21. Поскольку это конкретное обозначение еще не является официальной программой разработки, его следует рассматривать в более широком контексте KF-21EX или будущего Block 3.
Рассматриваемые концепции включают в себя размещение вооружения внутри фюзеляжа и дополнительные меры по снижению заметности. В других источниках говорится, что в будущем KF-21 будет оснащен системой объединения данных, искусственным интеллектом и системой управления совместными полетами с БПЛА.
Такая эволюция может стать стратегически важной, даже если в конечном итоге будет принято решение о разработке совершенно нового истребителя. Такие технологии, как внутренние отсеки для вооружения, стелс-материалы, усовершенствованные датчики, вычислительные системы для управления боевыми действиями и совместные полеты пилотируемых и беспилотных летательных аппаратов, могут постепенно совершенствоваться, прежде чем будут внедрены в новый самолет.
Это наиболее сбалансированный подход, который может принести результаты быстро и эффективно, если обойтись без откровенной штурмовщины и попыток создать нечто такое, не имеющее аналогов.
Южная Корея уже работает именно в этом направлении: в июле DAPA и ADD представили разработанный внутри страны прототип турбовентиляторного двигателя мощностью 5500 фунтов, который, по словам DAPA, может быть использован на совместном боевом беспилотном самолете, работающем бок о бок с истребителями с экипажем. Но стоит учесть, что агентство отдельно разрабатывает собственный двигатель для будущего истребителя с экипажем, разработка которого запланирована до 2041 года.
В совокупности эти усилия способствуют более масштабному переходу от суверенитета в области авиастроения к суверенитету в области боевых авиационных систем, охватывающему планер, силовую установку, малозаметность, датчики, автономные летательные аппараты, сертификацию и системную интеграцию. С точки зрения региональной безопасности такие возможности могут усилить сдерживание, устойчивость и оперативную совместимость союзников, не подразумевая при этом, что формирующаяся система по своей сути направлена против какой-либо конкретной страны.
Разработка южнокорейского истребителя шестого поколения находится в самом начале длительного технологического процесса, и его окончательная конфигурация, силовая установка, сроки разработки и возможный переход к полномасштабной программе закупок пока не определены. Тем не менее заявленное требование к бесхвостой схеме имеет большое значение, поскольку демонстрирует, что Сеул рассматривает возможность кардинального отхода от традиционной архитектуры истребителя, а не просто постепенного совершенствования существующего самолета.
Сравнение с F-47, GCAP и китайским J-36 показывает, что формирующийся облик шестого поколения, скорее всего, будет включать в себя совершенно разные самолеты, оптимизированные под различные национальные требования, а не под единую глобальную формулу.
Концепция KF-21EX-T, наряду с более масштабной эволюцией KF-21EX, может стать для Южной Кореи промежуточным технологическим решением, пока не будут достигнуты более амбициозные цели.
Если Сеул сможет объединить эти постепенные разработки с передовыми исследованиями в области малозаметности, собственными силовыми установками, системами управления с искусственным интеллектом и беспилотными летательными аппаратами, то его самое значимое достижение может выйти далеко за рамки создания еще одного истребителя. Это может привести к формированию национального потенциала в области проектирования, испытаний, энергоснабжения, сетевого взаимодействия и непрерывного развития интегрированной боевой воздушной архитектуры будущего.
А за этим возникает призрак Большой Прибыли. Это неотъемлемый атрибут всех удачных разработок: их обязательно начинают покупать.
Надо понимать, что каких-то 20-25 лет назад Южная Корея была аутсайдером: в период с 2010 по 2014 год Южная Корея экспортировала оружие всего в семь стран, причем более половины экспорта приходилось на Турцию.
В период с 2015 по 2019 год число стран, закупающих южнокорейскую военную технику, увеличилось до 17. Это означает, что к 2019 году экспорт Южной Кореи вырос на 143 процента, то есть более чем в два раза по сравнению с периодом с 2010 по 2014 год. На страны Азии и Океании приходилось уже 50% экспорта оружия Южной Кореи, 24% приходилось на страны Европы и 17% на страны Ближнего Востока.
В 2018 году Южная Корея заняла 11-е место в рейтинге крупнейших экспортеров оружия по версии SIPRI. В тройку крупнейших клиентов страны входили Индонезия, Ирак и Великобритания.
Согласно тому же исследованию, проведенному SIPRI, в 2019 году Южная Корея стала 10-м по величине экспортером оружия, впервые войдя в первую десятку. Основными клиентами страны в 2019 году по-прежнему были Индонезия, Ирак и Великобритания.
Сегодня Южная Корея — один из крупнейших в мире экспортеров оружия, успешно продающий передовую военную технику во многие страны. Причем список продаваемого весьма разнообразен, от стрелкового оружия до боевых кораблей.
Боевые корабли — это вообще гордость корейского судостроения, поскольку Hyundai Heavy Industries строит не только крупные корабли классов фрегат и эсминец, но и подводные лодки. Благодаря ударной работе Южная Корея вышла на пятое место в мире по продажам именно подводных лодок.
Также на экспорт поставляются самолеты, вертолеты, танки и самоходные орудия, которые пользуются признанием в мире. Десятое место среди 186 стран мира – это очень серьезно.
А если Южная Корея сможет освоить именно шестое поколение самолетов в том его виде, в каком оно логичнее всего смотрится, — это будет прорыв на мировой рынок оружия.
А что мы понимаем под шестым поколением? Если отбросить переменные, то есть сверхманевренность и малозаметность, многие эксперты в мире считают, что главная черта шестого поколения — это взаимодействие с беспилотными летательными аппаратами, которые будут составлять эскорт самолету, неся дополнительные датчики, системы РЭР и РЭБ, а также дополнительное вооружение.
Смогут ли южнокорейцы? Почему нет? Корея уверенно входит в топ-20 экономик мира, и это при всем том, что перед Рубиконом, которым стал 1960 год, это была одна из 20 беднейших стран мира. Вторая Мировая, затем Корейская войны, разделение страны на Северную и Южную (в Северной Корее осталось много предприятий металлургии и тяжелой промышленности) фактически прибили экономику до состояния полутрупа. Однако корейцы смогли совершить экономическое чудо и выправить экономику, развив ее весьма и весьма эффективно.
Второе место в мире по спускаемому на воду тоннажу судов – это весьма впечатляющее достижение. А про успехи южнокорейских чеболей Samsung, Hyundai, LG, Daewoo вообще говорить не стоит.
Да, технологически корейцы не скоро догонят таких монстров, как Россия, США, Франция, Швеция. Все-таки здесь очень важна конструкторская школа, и создание Т-50 как начало, а KF-21 как продолжение южнокорейской отечественной авиации совершенно не гарантирует появления F-15 или С-27 в ближайшие годы. Да и приведенные как пример самолеты – это все-таки прошлый век, а у нас разговор о шестом поколении.
Но создав свой самолет, пусть не столь инновационный, как F-35, J-20 или Су-57, но, скажем так, обладающий признаками шестого поколения (малозаметность, крейсерский сверхзвук и «верные ведомые»), Южная Корея сможет войти в элитарный клуб владеющих такой техникой.
Я совершенно не зря, говоря о шестом поколении, привел в пример пачку истребителей пятого. Единственное, чего они не могут в полном объеме, — это таскать за собой стаю беспилотных помощников, да и то все страны ведут разработки и работы в этом направлении. Так что на самом деле вперед вырвется тот, кто сможет именно в БПЛА, которые составят основную часть ударной мощи самолета шестого поколения, здесь все просто.
Учитывая, что Южная Корея никогда не рвалась в самые жирные сектора мирового рынка оружия, довольствуясь второсортными покупателями типа Турции, Польши, Индонезии и прочих, появление такого самолета с беспилотниками обеспечит Республике Корее стабильный доход от экспорта. Так что есть ради чего работать.
Информация