«Борьба с бандами» и военные преступления. Полиция III Рейха во Второй мировой войне
События, оказавшие определяющее влияние: во время так называемых Мартовских боёв в Центральной Германии в 1921 году полиция производила массовые аресты рабочих, одновременно закрепляя в своём сознании образ врага в лице «левых банд». Источник фотографии: picture alliance / Fotoarchiv für Zeitgeschichte | Fotoarchiv für Zeitgeschichte
Перевод статьи «Bandenkampf». Deutsche Polizei im militärischen Einsatz», опубликованной в немецком журнале Militärgeschichte Nr.3/2025
Автор: Sven Deppisch
(Свен Деппиш- научный сотрудник исследовательского отдела «Применение вооружённых сил» Центра военной истории и социальных наук Бундесвера).
Перевод: Slug_BDMP
Во время Второй мировой войны десятки тысяч «стражей закона» действовали на территориях, оккупированных Германским рейхом. Прежде всего в Восточной Европе они сыграли ключевую роль в уничтожении евреев и других массовых преступлениях нацистского режима. Многие из этих преступлений совершались в рамках так называемой «борьбы с бандами» (Bandenbekämpfung). Но почему немецкая полиция на протяжении XX века была столь сильно сосредоточена именно на «бандах»?
Страх перед «бандами» имел в Германии давнюю традицию. Его истоки можно проследить по меньшей мере до эпохи Тридцатилетней войны, когда дезертировавшие ландскнехты терроризировали население, занимаясь грабежами и поджогами. Во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов серьёзные трудности германской армии создавали франтирёры (francs-tireurs), то есть французские «вольные стрелки» (иррегулярные вооружённые формирования). Поэтому германские военные выступали за беспощадную борьбу с партизанами, не входившими в состав официальной армии, поскольку считали их способ ведения войны трусливым, вероломным и незаконным.
В годы Первой мировой войны германская армия установила на оккупированных ею территориях разветвлённый режим безопасности, призванный подавлять любое сопротивление ещё в зародыше. Зачастую это приводило к жестокому обращению с участниками сопротивления, а также с гражданским населением. После окончания Первой мировой войны лежавшие в основе этой политики концепции продолжили существовать в рейхсвере и добровольческих корпусах (Freikorps). В частности, они были применены при подавлении Баварской Советской Республики в Мюнхене.
«Зачистки» в Веймарской республике
В начале существования Веймарской республики полиция отдельных земель постепенно эмансипировалась от армии, которая в период Германской империи, наряду с другими органами безопасности земель и городов, также отвечала за обеспечение внутренней безопасности.
После Первой мировой войны Версальский договор ограничил численность постоянной армии 100 000 военнослужащими. В результате многие уволенные солдаты, а особенно офицеры, перешли на службу в недавно созданную полицию безопасности (Sicherheitspolizei). Поскольку союзники рассматривали её как своего рода замену армии, посредством которой Германия могла бы скрытно восстанавливать военную мощь, эта структура была впоследствии распущена.
Затем в отдельных землях Веймарской республики были созданы земельные полицейские формирования, носившие различные названия. Так, в Пруссии они именовались охранной полицией (Schutzpolizei), тогда как в Баварии — земельной полицией (Landespolizei).
Военные, перешедшие на службу в полицию, укрепили и распространили в ней существовавшее представление о «бандах». В его основе лежала идея, что более или менее многочисленная группа, определяемая как противник, угрожает существующему общественному порядку, совершая преступления или готовя вооружённое восстание.
Уже в первые годы существования первой германской демократии подобное представление прочно укоренилось в полиции, поскольку именно в этот период ей приходилось прежде всего противодействовать попыткам государственного переворота со стороны левых радикалов, чьей целью было насильственное свержение ещё молодой республики и установление власти советов и социалистического строя. К числу таких выступлений относились, например, Центральногерманское восстание марта 1921 года и Гамбургское октябрьское восстание 1923 года. Эти преимущественно коммунистические вооружённые выступления были подавлены недавно созданными полицейскими формированиями силой оружия.
Подобные операции оказали долговременное влияние на менталитет германских «стражей закона». Для полиции Веймарской республики было очевидно: враг находится слева, организуется в «банды», вооружён и опасен, а потому должен быть, с её точки зрения, подавлен самым беспощадным образом.
Особенно с середины 1920-х годов такой образ мышления всё шире проникал в полицейскую литературу. Так, полицейский майор Вальтер Дробниг в своей книге «Центральногерманское восстание 1921 года», опубликованной в 1929 году, выступал за решительные действия против мятежников и, описывая полицейскую операцию, использовал такие понятия, как «борьба с бандами» (Bandenbekämpfung), «операции по умиротворению» (Befriedungsaktionen) и «зачистка» (Säuberungsunternehmungen).
Парамилитарное применение полиции во внутренних операциях доминировало и в системе её подготовки. В ходе учений и командно-штабных игр курсанты осваивали различные тактические приёмы «борьбы с бандами».
Подготовка к «Борьбе с бандами»
Не в последнюю очередь потому, что национал-социалисты и полиция разделяли общего врага в лице коммунизма, после прихода нацистов к власти им оказалось удивительно легко подчинить себе полицейские структуры.
После того как 17 июня 1936 года Адольф Гитлер назначил рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера «шефом германской полиции» (Chef der Deutschen Polizei), последний приступил к идеологическому переустройству органов правопорядка по образцу СС и к их последовательной милитаризации. Это выражалось, например, в заимствовании системы служебных званий СС и усилении пехотной подготовки полицейских.
Кроме того, Гиммлер разделил полицию на полицию безопасности (Sicherheitspolizei) и полицию правопорядка (Ordnungspolizei). Если первая состояла главным образом из Тайной государственной полиции (гестапо) и уголовной полиции (Kriminalpolizei), то значительно более многочисленная полиция правопорядка объединяла все полицейские формирования, носившие униформу, прежде всего охранную полицию (Schutzpolizei) и жандармерию.
Однако первоначально новые правители сосредоточили свои усилия на создании новой армии. Поэтому к октябрю 1935 года около 56 000 сотрудников полиции постоянной готовности (Bereitschaftspolizei) были переведены в вермахт, что вызвало серьёзный кадровый дефицит в полиции.
Лишь с середины 1930-х годов национал-социалисты начали принимать меры по восполнению этой нехватки, поскольку Гитлер, в отличие от вооружённых сил, уделял полиции значительно меньше внимания.
Тем не менее в системе подготовки новых сотрудников органов правопорядка, носившей ярко выраженный военизированный характер, «борьба с бандами» по-прежнему занимала центральное место. Особенно в двух офицерских школах полиции — в Берлине-Кёпенике и Фюрстенфельдбруке — будущие командиры изучали эту проблематику в рамках различных учебных дисциплин.
Занятие по боевой подготовке в офицерской школе полиции в Фюрстенфельдбрюк, 1940
Однако цель подготовки уже выходила далеко за пределы поддержания внутренней безопасности и общественного порядка. Ещё в мирное время «зелёных солдат» Гитлера готовили к так называемому «зарубежному применению» (auswärtiger Einsatz).
Особенно в годы Второй мировой войны в учебные программы входили такие темы, как «тактика действий банд», «руководство борьбой с бандами», «уничтожение банд путём окружения» и «применение охотничьих команд» (Jagdkommandos).
С нападением на Польшу в 1939 году немецкие полицейские подразделения, сформированные на основе частей полиции готовности, были привлечены к участию в военных действиях.
Как верховный руководитель германской полиции, Гиммлер намеревался использовать их в качестве военизированных формирований для подавления любого сопротивления на оккупированных территориях, а также для создания там немецких полицейских структур.
«…Еврей - есть партизан!»
Уже с осени 1939 года батальоны полиции правопорядка совершили на оккупированной территории Польши многочисленные преступления против гражданского населения.
Однако после нападения на Советский Союз 22 июня 1941 года насилие со стороны гиммлеровских «полицейских-солдат» достигло своего апогея. Причиной этого стало то, что они начали применять ранее отработанные методы борьбы с восстаниями не только против партизан, но и против гражданского населения.
Несмотря на то, что во второй половине 1941 года сколько-нибудь значительных советских партизанских формирований ещё не существовало, полицейские подразделения прибегали к самым жёстким мерам при любом проявлении сопротивления.
Когда же с лета 1942 года сопротивление оккупации стало постепенно усиливаться, подразделения полиции, вермахта и войск СС начали проводить совместные «крупномасштабные операции» против своих иррегулярных противников.
Во время операции «Hornung», направленной против советских партизан в Белоруссии в феврале 1943 года, немецкие оккупационные силы к югу от города Слуцка убили в общей сложности 12 897 человек, среди которых находилось около 3 300 евреев.
Полицейский 101-го батальона полиции издевается над евреем. Эта часть была замешана в многочисленных преступлениях на оккупированных территориях
В рамках «борьбы с бандами» батальоны полиции порядка расстреливали как настоящих, так и множество предполагаемых партизан. Однако в первую очередь от этих действий страдало непричастное гражданское население.
Особенно многочисленными жертвами «борьбы с бандами» стали евреи. Нацистскому режиму было весьма на руку то обстоятельство, что оккупационные войска на местах не могли с достаточной уверенностью отличить участников сопротивления от мирных жителей.
Некоторые высокопоставленные национал-социалисты утверждали, что именно евреи являются главными организаторами «большевистских банд», тогда как другие вообще отождествляли обе эти группы как одно целое.
Например, во время курса по борьбе с партизанами, проходившего в конце сентября 1941 года в Могилёве (ныне Беларусь), штурмбаннфюрер СС резерва Густав Ломбард был убеждён в следующем: «…еврей и есть партизан!»
Гиммлер также сознательно смешивал эти две категории противников, стремясь дать исполнителям политики уничтожения однозначное представление о том, как следует поступать с евреями. По имеющимся сведениям, 8 июля 1941 года на совещании с руководящим составом СС и полиции порядка в Белостоке он заявил, что «в принципе каждого еврея следует рассматривать как партизана».
Посредством такого антисемитского подхода нацистский режим превратил борьбу с коммунистическими «бандами» во всеобъемлющую «расовую войну» против «большевистских» партизан, якобы руководимых евреями.
Немецкая полиция участвовала в этой кампании вплоть до завершающего этапа войны. Одна только полиция порядка, носившая униформу, принимала участие в уничтожении, по оценкам, около двух третей всех еврейских жертв. Непосредственно сотрудниками полиции порядка было убито около одного миллиона человек.
«Борьба с бандами» в послевоенный период
Для немецкой полиции 1945 год не стал «нулевым часом» (Stunde Null). Многие из гиммлеровских «полицейских-солдат» после окончания войны смогли, по крайней мере частично, продолжить свою служебную карьеру без существенных препятствий.
Вместе с ними в полицейские органы Федеративной Республики Германии были перенесены прежние тактические приёмы, устоявшиеся представления и традиционные образы врага. Их профессиональный опыт оказался весьма востребованным в условиях нарастающего противостояния между Востоком и Западом.
Когда в июне 1950 года началась Корейская война, как правительство молодой Федеративной Республики, так и западные союзники опасались возникновения аналогичной гибридной войны (Stellvertreterkrieg) на германо-германской границе.
Поскольку в тот момент Западная Германия ещё не располагала собственными вооружёнными силами, в случае вооружённого конфликта наряду с войсками западных союзников должны были быть задействованы и германские полицейские подразделения как единственные вооружённые государственные структуры страны.
Поэтому в начале 1950-х годов правительства федеральных земель создали собственные подразделения полиции готовности (Bereitschaftspolizei), тогда как федеральное правительство одновременно приступило к формированию Федеральной пограничной охраны (Bundesgrenzschutz, BGS).
Для того чтобы в случае возможного пограничного конфликта с ГДР обеспечить оборону территории Федеративной Республики, подготовка этих полицейских формирований вновь приобрела ярко выраженный военизированный характер, причём «борьбе с бандами» снова отводилось важное место.
Однако, будучи в тактическом отношении подготовленной к борьбе с «бандами», с 1950-х годов полиция сталкивалась главным образом с гражданскими протестными выступлениями, которые она нередко разгоняла с чрезмерной жёсткостью.
Особенно в 1960-е годы стало очевидно, что подобными методами невозможно эффективно противодействовать формировавшемуся в то время студенческому движению и другим протестам.
Так, мюнхенская полиция фактически потерпела неудачу во время Швабингских беспорядков (Schwabinger Krawalle) в июне 1962 года, когда она главным образом применяла резиновые дубинки против студентов-демонстрантов.
Поскольку недовольство населения подобными действиями органов правопорядка неуклонно возрастало, внутри самой полиции началось переосмысление прежних подходов.
Среди руководителей полиции, ориентированных на проведение реформ, постепенно утвердилось понимание того, что граждане обладают правом публично отстаивать свои интересы посредством демонстраций и что они не осуществляют восстание против общественного порядка.
Вследствие этого полиция постепенно либерализовала методы своей деятельности и всё в большей степени стала воспринимать себя как «полицию граждан» (Bürgerpolizei).
С этого времени она также всё более последовательно отказывалась от традиционного образа врага, воплощённого в понятии «банды».
Тем не менее этот образ врага оказался удивительно живучим. Ещё в ходе командно-штабного учения «Roter Hahn» («Красный петух»), состоявшегося в конце октября 1980 года в земле Баден-Вюртемберг, подразделения Федеральной пограничной охраны и полиции готовности отрабатывали «борьбу с террористической деятельностью», к которой относились, в частности, «бандитские нападения» и «незаконные перемещения через границу». Полицейские отрабатывали навыки боя в лесистой местности.
Какое значение понятие «банды» порой имело для полиции, сегодня уже почти никому не известно. Независимо от смены политических режимов оно служило своеобразным обозначением противника и главным образом применялось в отношении предполагаемых преступных коммунистов, которых следовало подвергать силовому подавлению.
Лишь тогда, когда реформаторы в рядах полиции осознали, насколько пагубным оказался подобный взгляд при реагировании на гражданские протесты, полиция приступила к либерализации своих методов деятельности.
Рекомендуемая литература
Sven Deppisch. Täter auf der Schulbank. Die Offiziersausbildung der Ordnungspolizei und der Holocaust («Преступники за школьной партой. Офицерская подготовка полиции порядка и Холокост»). Баден-Баден, 2017.
Wolfgang Curilla. Die deutsche Ordnungspolizei und der Holocaust im Baltikum und in Weißrussland 1941–1944 («Германская полиция порядка и Холокост в странах Балтии и Белоруссии, 1941–1944»). 2-е, переработанное издание. Падерборн, 2006.
Информация