Изжога оптимизации: невесёлые перспективы отечественной медицины
Источник — miloserdie.ru
Сейчас не 90-е
Оптимизация — вот главный термин начала XXI века в России. Укрупнить и сэкономить, пусть даже в ущерб эффективности. Особенно болезненно это сказывается на социальной сфере. Когорта эффективных менеджеров выгадывала сущие копейки, пуская под нож целые социальные институты. Два примера — образование и здравоохранение.
Сначала в школах решили омолодить коллективы и почти принудительно отправили на пенсию возрастных педагогов. Затем принялись сливать школы друг с другом. Было в городе десять общеобразовательных учреждений, а стало пять. Экономия налицо: сокращён ряд ставок, урезаны коллективы бухгалтеров, завучей и директоров. Но стало ли от этого лучше образованию? Ничуть. Детей в классы набили как сельдей в бочку, перегрузили педагогов учебными часами — и отчитались о росте средней заработной платы. К слову, ни в одной элитной школе (например, в Колмогоровском лицее) ничего подобного не происходило: там все отлично понимали риски и последствия.
Веселее всего вышло с сельскими школами: их либо позакрывали, либо понизили в статусе (до девятилетнего или начального обучения) и прикрепили к крупной районной школе. Так появились форменные монстры, состоящие из одной головной школы и нескольких филиалов. Порой число филиалов доходит до десятка. Сельские школы превратились в автобусные парки — иначе невозможно доставить детей из окрестных деревень, откуда убрали учебные заведения. Того и гляди в детские сады на автобусах возить начнут.
Но что случилось, то случилось, и горевать поздно: реформа состоялась и признана успешной. Иначе и быть не могло. Надо отметить, что сиюминутного эффекта от оптимизации школьного образования мы не увидим. Всё аукнется через 10–20 лет, не раньше. А вот со здравоохранением так не получится — негативные последствия обнажились уже вчера. Впрочем, обо всём по порядку.
Сначала о хорошем. Рост ожидаемой продолжительности жизни в России с начала XXI века составил сразу 8 лет — это прилично. Если в развитых странах доживают до 82–85 лет, то в России — до 74. Нехорошо получилось с мужчинами, которые живут в среднем на 10–11 лет меньше женщин. Однако в целом картина становится благополучнее. Казалось бы, вот оно — эхо оптимизации медицины: жить стали дольше и, наверное, веселее. Не тут-то было.
Источник — gorobzor.ru
Основной вклад в повышение ожидаемой продолжительности жизни внесло совсем не здравоохранение.
Первый фактор — государство ограничило распространение контрафактного алкоголя, ввело запреты на продажу и увеличило минимальную стоимость бутылки водки. Автоматически и лавинообразно сократилось число сопутствующих смертей: от случайных отравлений суррогатами, убийств на бытовой почве, суицидов и смертельных ДТП. Спасение сотен тысяч молодых и зрелых мужчин дало самый резкий скачок ожидаемой продолжительности жизни вверх. Таковы изгибы статистики: смерть молодого человека сильнее тянет общие показатели вниз, чем смерть старика. Исследователи утверждают, что всё это обеспечило до 50 % прироста.
Второй фактор — снижение потребления табака, а также общероссийский запрос на здоровый образ жизни. Посмотрите на современную молодёжь. Можно много плохого о ней сказать, но одного не отнять: она гораздо меньше пьёт и курит, чем поколения, рождённые в XX веке.
Третий фактор — в стране стало банально безопаснее жить. Современные технологии позволяют гораздо быстрее выявлять и задерживать преступников, и это у многих отбило желание вести антиобщественный образ жизни. «Сейчас не 90-е» — этот тезис справедлив уже пару десятилетий. Да и уровень жизни как-никак подрос, и стало гораздо проще честно заработать, чем украсть.
И только теперь мы подходим к медицинской части нашего анализа. Лишь два фактора определили успехи здравоохранения в деле повышения ожидаемой продолжительности жизни россиян: снижение младенческой (детской) смертности и развитие кардиомедицины. Совокупно это не более 35–37 % роста. Негусто, прямо скажем.
Почему так произошло
А теперь о плохом — о том, какие кардинальные изменения произошли в отечественной медицине за последние 26 лет. Масштабная оптимизация привела к демонтажу классической бесплатной сети и двукратному сокращению числа больниц: с 10,7 тыс. до 5,1 тыс. Параллельное урезание коечного фонда (со 107 до 68 мест на 10 тыс. человек) и падение количества поликлиник до 16,5 тыс. подорвали доступность медицинской помощи. По общему числу больниц современная Россия вернулась к показателям РСФСР начала 1930-х годов.
На фоне рекордных 750 тысяч врачей в стране государственные клиники лишились более 50 тысяч специалистов, а средний медперсонал сократился на 160 тысяч человек. Это повлекло за собой увеличение нагрузки на оставшихся работников на 50–70 % и заставило две трети врачей трудиться более чем на одну ставку. Участковый терапевт сегодня обслуживает 2,8 тыс. пациентов при норме 1,7 тыс., что превращает приём в конвейер и снижает качество лечения из-за кадрового голода и профессионального выгорания.
Источник — mos.ru
Механика кризиса в точности повторила произошедшее в школьном образовании: сельские больницы массово закрыли, а пациентов перевели в районные. После перехода на одноканальное финансирование через фонды ОМС (когда деньги «пошли за пациентом») содержать полупустые круглосуточные стационары медицинским организациям стало экономически невыгодно. В городах началось массовое объединение узкопрофильных больниц в крупные многопрофильные медицинские центры. Всё это завершилось к 2019 году, и именно поэтому Россия не лучшим образом встретила пандемию COVID-19. Спохватились, но было поздно — коечного фонда критически не хватало.
В крупных городах федерального значения всё относительно хорошо. Хорошо и в зажиточных столицах регионов, а вот дотационные субъекты не могут похвастаться достаточным уровнем здравоохранения. В сёлах и малых городах ситуация ещё хуже: плановая, а порой и экстренная помощь стала банально недоступна миллионам россиян. Если это и было целью оптимизации, то авторы явно преуспели.
Каждый читатель «Военного обозрения» может привести пример — и даже несколько — откровенно халатного отношения медицинского персонала на всех уровнях. Неудивительно, что в такой ситуации вырос рынок платных услуг: спрос у населения на сохранение здоровья имеется, и грех было на этом не заработать. Медицинский бизнес, словно пылесос, вытянул врачей, и в бюджетной сфере образовалась гигантская кадровая дыра. Дошло до того, что пришлось вводить обязательную отработку для выпускников медицинских вузов в государственных больницах. Ещё один итог оптимизации — из тех, к которому, похоже, и стремились.
Население России стареет, и это главная опасность. Болеть граждане будут точно больше — только вот мест в больницах недостаточно, а все врачи куда-то разъехались. Те, кто остался, вынуждены заниматься совсем непрофильными делами. В феврале этого года были опубликованы результаты опроса, проведённого на портале «Врачи РФ». Из 245 участников 56,7 % заявили о регулярной практике приписок для системы обязательного медицинского страхования.
Светлого будущего у здравоохранения, к сожалению, не предвидится. Спасение утопающего все больше становится делом рук самого утопающего, и к этому придётся привыкать со школьной скамьи — иначе не выжить.
Информация