Ахиллесова пята Новгорода
Слово о геополитике
В преамбуле к статье позволю себе сказать несколько слов о геополитике. О ее важности в понимании сути исторического процесса речь шла еще в Афганском цикле: в подзаголовке «Слово о геополитике» к материалу «На пороге Афганистана, или Прелюдия к миссии генерал-лейтенанта Н.Г. Столетова».
В нем я изложил свой взгляд на геополитику как научную дисциплину, хотя не раз доводилось слышать обратное. Термин, да, заезжен кем ни попадя. Однако по этой причине он не перестает быть ключом к пониманию сути исторического процесса, в значительной степени детерминированного фактором географии, о чем блестяще писал один из самых, с моей точки зрения, недооцененных мыслителей рубежа веков, и аналитики которого сейчас не хватает, В. Л. Цымбурский.
И история средневекового Новгорода, с моей точки зрения, это только подтверждает.
Святая София, возведенная в середине XI века и символизировавшая, в том числе, и политическое величие Новгорода
Речь, прежде всего, о его, в силу природно-климатических условий, зависимости от импорта зерна, что позволяло соседям посредством данного и чувствительного для республики экономического рычага оказывать политическое давление на нее.
В целом же детерминированность города географией определяла его роль в политико-экономической жизни Руси и имела как свои положительные для него стороны, так и отрицательные.
К первым относится статус Новгорода в качестве ворот Руси в Западную Европу, того самого окна, о котором будет мечтать Петр I.
Открытость Новгорода Европе нашла отражение в тесных контактах с Ганзой, факториях его купцов в расположенных на Балтийском побережье городах – например, в шведской Сигтуне.
Походя отмечу, что Новгород представлял собой, может быть, наиболее со школьной скамьи известные, но не единственные врата в Западную Европу, о чем, например, подробно писал в своих работах выдающийся и, увы, недавно ушедший от нас медиевист А. В. Назаренко.
Перекресток монарших домов
В военно-политическом плане Новгород, благодаря своему географическому расположению, стал своего рода отправной точкой, откуда создатели Древнерусского государства Великие князья Владимир и Ярослав, опираясь на хирды норманнов, начинали путь к власти. И если бы не лояльность обоим со стороны новгородцев, история нашей страны могла сложиться иным образом. Ведь Владимир христианизацией, а Ярослав и его сыновья формированием пришедшей на смену обычаям правовой системы задали вектор развития сначала Руси, а потом и России.
Кроме того, на некоторое время город являлся убежищем и для норвежских конунгов Олафа Святого и его сына Магнуса Доброго, что также, в контексте эпохи, подчеркивало его международный статус.
Предположу, что не в последнюю очередь на это повлияло и покровительство городу со стороны жены Ярослава Мудрого, дочери первого христианского монарха Швеции Олафа Шётконунга, принцессы Ингигерды – удивительной и, на мой взгляд, недооцененной в отечественной историографии женщины, к которой сватался упомянутый выше Олаф Святой.
С известной долей осторожности есть основания видеть в ней посредника в непростых взаимоотношениях мужа с его норманнскими наемниками, что выражалось в урегулировании Ингигердой возникающих между ее соплеменниками и Ярославом конфликтных ситуаций.
И вот именно в Новгороде она, на родине крещеная вместе с отцом, перешла в Православие с именем Ирина – это случилось еще до разделения Церквей, но обрядовые различия между Римом и Константинополем уже существовали.
Существует предание, достоверность которого, правда, оспаривается в науке, что незадолго до смерти Ирина первой из русских княгинь приняла монашество с именем Анна и упокоилась в Новгороде, ее усыпальницей стал Софийский собор. В 1439 г., то есть еще в независимый период новгородской истории, Анна была канонизирована.
Нелишне отметить: религиозные институты играли в Новгороде гораздо более важную роль, чем в других городах Руси. Например, архиепископ располагал собственным военным отрядом – владычным полком.
От Финского залива до Белого моря и Урала: сила и слабость просторов
Следующим фактором, детерминировавшим во многом судьбу Новгорода, были его обширные владения при их сравнительно слабой заселенности. То есть сам город по средневековым меркам не был мал, в XIII столетии в нем проживало порядка 20–30 тыс. человек, соответственно, мобилизационный потенциал Новгорода выглядел достаточно внушительно, о чем см.: «Битва на реке Воронеж в 1237 г.: возможные сценарии».
Для сравнения, примерно столько же проживало в Чернигове, разве что в Киеве существенно больше – 50 тыс. человек. Цифры, разумеется, приблизительные.
Новгородский кремль
Главным источником благосостояния Новгорода была пушнина. Думаю, не ошибусь, предположив, что именно республика дала импульс последующей экспансии – рискну утверждать: детерминировала ее – Русского государства на восток, вслед за ареалом распространения пушного зверя, представлявшего собой основной источник валюты – своего рода нефть и газ позднего Средневековья и Нового времени.
При этом окраинное расположение республики, слабая центральная власть, отсутствие заинтересованности боярства, по большому счету, в складывании общерусского рынка, полагаю, не давали Новгороду шансов возглавить процесс консолидации земель, находившихся под властью дома Рюриковичей.
Напротив, именно соседнее Владимиро-Суздальское княжество, а после монгольского нашествия — Великое княжение Владимирское с новыми военно-политическими и экономическими центрами в Москве и Твери, равно как разраставшееся по причине ослабления Западной и Юго-Западной Руси из-за походов армии Бату Великое княжество Литовское становились теми мощными, простите за тавтологию, центрами, которые неизбежно должны были решить судьбу Новгорода, поглотив его владения.
Вообще, военно-политические перипетии вокруг республики напоминают, только в меньшем масштабе, судьбу Речи Посполитой, где, как и в Новгороде, не сложилось сильной самодержавной власти, а роль Москвы и Вильно в ее истории исполнили Берлин, Петербург и Вена.
Правда, в отличие от Новгорода, судьба Речи Посполитой не была детерминирована географией, а явилась следствием недальновидности правящих элит, при том что на европейской шахматной доске – в расположенной к востоку от Одера ее части – поляки, малороссы в лице казачьей верхушки и литовцы имели неплохие стартовые позиции для создания мощной региональной державы.
Речь Посполитая такой и была, но очень недолгий период, и немногим более чем за сто лет до своего первого раздела едва не потеряла независимость в результате «шведского потопа».
Экспорт зерна как фактор влияния
Итак, рассмотрим один из географических и природно-климатических факторов, в значительной степени детерминировавший политику Новгорода и позволявший Владимиро-Суздальскому княжеству оказывать на нее влияние. А именно, расположение республики в зоне рискованного земледелия, делавшее ее зависимой от хлебных поставок из соседнего княжества.
Год хорошего урожая, – пишет историк А. Симонова, – новгородский летописец отмечает как необычайное событие.
Здесь нужно сразу отметить, что охота, животноводство и дары леса не могли в полной мере компенсировать временами возникающий дефицит зерна в крупном городе.
Выдающийся советский и российский археолог В.Л. Янин в своей замечательной книге, посвященной берестяным грамотам, выделил целый ряд летописных свидетельств о хлебном недороде в Новгороде:
1127 год. «На осень уби мороз верше всю и озимице, и бы голод и церес зиму, ржи осминка по полугривне».
1128 год. «В се же лето люте бяше: осминка ржи по гривне бяше; и ядяху люди лист липов, кору березову, инии молиць (мякоть дерева) истълокше, мятуце с пелъми (мякиной) и с соломою; инии ушь, мох, конину... а друзии разидошася по чюжим землям».
1137 год. «Не бе мира... ни с сужьдальци, ни с смольняны, ни с поло-цяны, ни с кыяны. И стоя все лето осминка великая по 7 резан».
1161 год. «Стоя все лето ведромь, и пригоре все жито, и на осень уби всю »рь мороз... И купляхом кадку малую по 7 кун. О, велика скорбь бяше в людех и нужа».
1215 год. «И зая князь вершь на Торжку, не пусти в город ни воза. ...А в Новегороде зло бысть велми: кадь ржи купляхуть по 10 гривен, а овса по 3 гривне, а репе воз по 2 гривне; ядяху люди сосновую кору и лист липов и мох».
1230 год. «Изби мраз... обилие-по волости нашей, и оттоле горе ус-тавися велико: почахом купити хлеб ло 8 кун, а ржи кадь по 20 гривен, а во дзорех по пол 30, а пшенице по 40 гривен, а пшена по 50, а овсе по 13 гривен. И разидеся град наш и волость наша, а полни быша чюжии гради и страны братье нашей и сестр, а останок почаша мерети. И кто не прослезиться о семь, видяще мертвеця по улицам лежаща, и мла-денця от пес изедаемы».
1128 год. «В се же лето люте бяше: осминка ржи по гривне бяше; и ядяху люди лист липов, кору березову, инии молиць (мякоть дерева) истълокше, мятуце с пелъми (мякиной) и с соломою; инии ушь, мох, конину... а друзии разидошася по чюжим землям».
1137 год. «Не бе мира... ни с сужьдальци, ни с смольняны, ни с поло-цяны, ни с кыяны. И стоя все лето осминка великая по 7 резан».
1161 год. «Стоя все лето ведромь, и пригоре все жито, и на осень уби всю »рь мороз... И купляхом кадку малую по 7 кун. О, велика скорбь бяше в людех и нужа».
1215 год. «И зая князь вершь на Торжку, не пусти в город ни воза. ...А в Новегороде зло бысть велми: кадь ржи купляхуть по 10 гривен, а овса по 3 гривне, а репе воз по 2 гривне; ядяху люди сосновую кору и лист липов и мох».
1230 год. «Изби мраз... обилие-по волости нашей, и оттоле горе ус-тавися велико: почахом купити хлеб ло 8 кун, а ржи кадь по 20 гривен, а во дзорех по пол 30, а пшенице по 40 гривен, а пшена по 50, а овсе по 13 гривен. И разидеся град наш и волость наша, а полни быша чюжии гради и страны братье нашей и сестр, а останок почаша мерети. И кто не прослезиться о семь, видяще мертвеця по улицам лежаща, и мла-денця от пес изедаемы».
За этими строками — дошедший до нас сквозь пелену веков ужас надвигающегося голода, иной раз провоцируемый искусственно и становившийся инструментом владимирской, позже — тверской и московской политики.
Выражалось это в следующем.
В XII веке и ранее узловым пунктом торговли Новгорода с югом, – отмечает А. Симонова, – был Переславль-Залесский, так как возле него проходил волок из Нерли Клязьминской (левый приток Клязьмы – И.Х.) в Нерль Волжскую (правый приток Волги – И.Х.). Возможно, что в какой-то мере использовался и путь вдоль Шерны. С древних времен владимиро-суздальское ополье – регион черноземья в северо-восточной Руси – было обильно на урожай зерновых. Владимиро-суздальские князья имели возможность напрямую влиять на политику Новгорода, перекрывая поставки хлеба в районе Переславля.
Из приведённого В. Л. Яниным источника видно, что первый раз проблемы с поставками хлеба в Новгород зафиксированы в 1137 г.
Но не только Переславль-Залесский был узловым пунктом хлебного транзита. После монгольского нашествия в состав набиравшего военно-политический вес Тверского княжества вошёл Торжок. Через него, по словам историка Л. Г. Степановой:
Шла главная хлебная дорога в Новгород, и ее перекрытие в неурожайные годы приводило к большой дороговизне хлеба и голоду.
Следует отметить, что хлебные поставки в Новгород осуществлялись не только из Владимиро-Суздальского княжества, но и, как явствует из приведенных В. Л. Яниным летописных строк о событиях 1137 г., из Киева, транзитом через Смоленск.
Киев также использовал продовольственную проблему Новгорода как инструмент политического давления, о чем писала историк Е. А. Рыбина:
Для рубежа XI–XII вв. характерно резкое сокращение объема южного импорта в Новгород, что объясняется ухудшением взаимоотношений Новгорода и Киева и связанной с ним торговой блокадой. Именно поэтому дешевый хлеб из Смоленска и Киева в это время не поступал в Новгород.
В данном случае стоит принимать во внимание известное всем со школьной скамьи: напряженные отношения Киева и Новгорода со времен князя Владимира и Ярослава Мудрого.
А иной раз Киев и Владимир объединяли усилия в стремлении добиться политического контроля над Новгородом, например, при Андрее Боголюбском, в 1169-м взявшим Киев, а в следующем году совершившим поход на Новгород.
Выдержавший осаду город не выстоял перед экономическим давлением:
Бысть – читаем строки из Новгородской летописи младшего извода – дороговь в Новегороде: и купляху кадь ржи по 4 гривне, а хлеб по 2 ногате, а мед по 10 кун пуд. И сдумавше новгородьци показаша путь князю Роману, а сами послаша к Ондрееви по мир на всей воле своей. В то же лето вниде князь Рюрик Ростиславиць (ставленник Андрея Боголюбского – И.Х.) в Новгород, месяца октябра в 4, на святого Иерофея.
В общем чем не пример старой как мир санкционной политики?
И применяли ее в отношении Новгорода не только русские князья:
Продовольственную проблему Новгорода, – пишет Л.Г. Степанова, – пытались использовать в своих целях и западные страны. Во время затяжного голода, поразившего всю Русь, ливонский орденмейстер в марте 1437 г. запретил экспорт хлеба из Прибалтики и объявил все заключенные с русскими сделки аннулированными. В 1443 г. такой запрет подтвердил ливонский гофмейстер.
Хлеб и религия
Разумеется, подобные перебои с поставками зерна рождали и социальные потрясения. Последние всегда были неизменной чертой политической жизни Новгорода, а угроза голода их только усугубляла, с извечным: «Кто виноват?» Нестроения, разумеется, принимали конфессиональный характер.
Картина А.В. Васнецова «Вече», иной раз ее называют «Новгородское вече»
Почему, разумеется? Потому что в X столетии с великим князем Владимиром крестилась военно-служилая корпорация, весьма немногочисленная относительно населения Руси, о чем шла речь в упомянутой выше статье, посвященной численности противостоявших Бату войск русских князей.
Основная масса населения пребывала в язычестве, только номинально христианизировавшись. Причем единственный источник, свидетельствующий о сопротивлении крещению в Новгороде, — Иоакимовская летопись.
По словам А. А. Горского, ее достоверность весьма сомнительна. Последнее неудивительно, поскольку время написания летописи — вторая половина XVII в., если не еще более поздний период.
А.А. Горский обращает внимание на важную деталь: Новгород, в отличие от окрестных, покрытых лесами и болотами земель, был вполне христианизирован, и видит причины языческой реакции – а она затронула не только Новгород, но и, в частности, Белоозеро – во внедрении христианских правовых норм в повседневность. Происходило это в том числе и в XIII столетии.
То есть экономическая проблема — речь, разумеется, о всё том же недороде зерновых — накладывалась на насильственное разрушение традиционного уклада жизни не столько в мировоззренческом, сколько в правовом плане, что порождало, учитывая демонстрируемый новгородцами на вече буйный нрав, кровавые социальные катаклизмы.
Так, выдающийся советский и российский медиевист И.Я. Фроянов связывает выступление волхвов в Новгороде 1227 г. с последующим их сожжением с угрозой «голода, обусловленной недородом».
Соответственно, упомянутый в источнике недород давал повод волхвам к выступлениям и был, надо полагать, инструментом в политической борьбе боярских кланов. Больше того, «хлебный» аргумент не в последнюю очередь привел князей на берег Липицы, где 21 апреля 1216 г. произошло крупнейшее сражение периода феодальной раздробленности.
Хлеб и война
Вкратце предыстория битвы такова. Годом раньше новгородцы пригласили на княжение сына знаменитого великого князя Всеволода Большое Гнездо Ярослава.
Но тот поссорился с местным боярством и уехал из города, при этом, фигурально выражаясь, громко хлопнул дверью: захватил Торжок и Волок-Ламский, перекрыв поставки зерна в Новгород. В конечном счете причина Липицы лежит в борьбе владимиро-суздальских князей за влияние на Новгород.
По ее итогу на некоторое время последний сохранил политические свободы. Но именно на некоторое время, географический детерминизм никуда не делся, как и военная мощь владимиро-суздальского соседа, только на время ослабленная монголами.
«Вывоз вечевого колокола из Новгорода в Москву», картина А.Д. Кившенко, отражающая закономерный итог независимой новгородской истории
При этом именно география спасла Новгород весной 1238 г. от туменов Бату. Но география не спасла, да и не могла спасти от попадания под власть более сильного соседа. «Хлебный» аргумент в диалоге с новгородцами использовал и Иван III, в конечном счете покоривший Новгород.
Информация