Что если бы победил Пролеткульт?
Кадр из кинофильма 1947 года «Поезд идет на Восток». Вот как раз здесь старая учительница очень верно говорит о том, что жизнь до 1917 года была неправильной, и лишь теперь новая жизнь открывает… большие перспективы!
— Теперь все изучают помещичий быт, — объяснил Миша, — вот и ходят сюда. — И помещиков-то давно нет, а все интересуются. Видно, жизнь-то ихняя поавантажнее была, — сказал старик и побрёл дальше.
«Бронзовая птица» А. Рыбаков
«Бронзовая птица» А. Рыбаков
Одно из мнений о культуре. Начнем с того, что из себя представляла такая организация, как Пролеткульт. Расшифровывается это название так: «Пролетарские культурно-просветительные организации», и это была массовая культурно-просветительская и литературно-художественная организация пролетарской самодеятельности при Наркомате просвещения. А существовала она с 1917 по 1932 год.
Заметим, что культурно-просветительные организации пролетариата в России начали появляться сразу же после Февральской революции. А первая их конференция, давшая начало Всероссийскому Пролеткульту, по инициативе А. В. Луначарского состоялась еще до Октябрьской революции, в сентябре 1917 года.
И понятно, что после Октябрьской революции, революции, объявленной пролетарской, Пролеткульт превратился в массовую организацию. Так, уже к лету 1919 года в разных городах России было около 100 местных организаций. На 1920 год Пролеткульт насчитывал около 80 тыс. членов и издавал 20 (!) журналов. Правда, на Первом Всероссийском съезде Пролеткультов (3-12 октября 1920) большевики оказались в меньшинстве. Поэтому были приняты постановление ЦК РКП(б) «О Пролеткультах» от 10 ноября 1920 и инструктивное письмо ЦК от 1 декабря 1920, в соответствии с которыми Пролеткульт стал частью Народного комиссариата просвещения. Причем нарком просвещения Луначарский Пролеткульт поддерживал, тогда как Троцкий полностью отрицал существование «пролетарской культуры». С критикой Пролеткульта выступил и В. И. Ленин, после чего с 1922 года активность пролеткультовцев стала замирать, а единую организацию начали дробить на отдельные и самостоятельные творческие объединения пролетарских писателей, художников, музыкантов, театроведов.
Были созданы «Курсы по обучению и выпуску инструкторов хоровых дирижеров — пропагандистов коммунистических песен», выпускники которых в 1919 году направлялись в ряды Красной Армии для пропагандистской работы. Был создан Красноармейский объединенный хор в 600 человек, который в 1920 году выступил перед американскими дипломатами, впервые посетившими Москву, и показал им успехи развития советской песенной культуры.
Был создан и «Первый Рабочий театр Пролеткульта», в котором работали многие известные советские мастера сцены и киноэкрана. Но вышло так, что Пролеткульт, равно как и ряд других писательских организаций (РАПП, ВОАПП), постановлением ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23 апреля 1932 г. был расформирован, хотя цель его была вроде бы самая благая — развитие пролетарской культуры. Существовали театры Пролеткульта: Московский, Ленинградский и Пензенский.
По мнению лидера и главного идеолога Пролеткульта А.А. Богданова (автора романов «Красная звезда» и «Инженер Мэнни»), любое произведение искусства так или иначе отражает интересы и мировоззрение какого-то одного класса (рабовладельцев, помещиков, буржуазии, крестьян), и потому оно непригодно для другого класса, в частности – пролетариата, так как «пролетарский опыт иной, чем у старых классов». Богданов считал, что пролетарская культура есть динамично развивающаяся система элементов сознания, которая управляет социальной практикой. То есть искусство дает возможность более эффективно «вести вперед, к светлому будущему». Искусство «демократичнее науки», и оно не просто отражает действительность, но воспитывает массы, дает им «строй мыслей» и направляет их волю. Поэтому для того, чтобы добиться окончательной победы пролетариата, требуется его «культурная независимость».
Искусство — одна из идеологий класса, элемент его классового сознания; следовательно, организационная форма классовой жизни, способ объединения и сплочения классовых сил.
По мнению Богданова, взгляд на искусство как «источник тонких духовных наслаждений» — это «барский взгляд» паразитических классов. Причем Маркс не успел раскрыть этого вопроса, а то он бы именно так и написал. Вот посмотрите на «оживляющее» воздействие военной музыки на солдат, писал Богданов. И он же напоминал, что в пролетарской культуре отсутствует утопизм веками существовавшего крестьянского искусства.
Боевая песня, как он считал, сплачивает воинов, трудовая — сплачивает артель, а «танец служит средством сближения молодёжи». Им были выделены такие виды искусства, как «религиозно-феодальное», «буржуазное» и «пролетарское искусство». Первое имело своей целью воспитание веры и покорности, второе — пропагандирует индивидуализм, тогда как именно третье — коллективизм и солидарность. Даже в былинах об Илье Муромце Богданов усматривал черты буржуазного индивидуализма.
Он также игнорировал роль национальной культуры и настаивал на необходимости введения международного языка, например, упрощённого английского. И он, и другие пролеткультовцы считали, что искусство прошлого нам нужно, но так, как и наука прошлого, в новом понимании, в критическом истолковании новой, пролетарской мысли. Во всех советских исторических источниках, равно как и в Википедии, написано, что идеологией Пролеткульта был нанесен серьёзный ущерб художественному развитию страны. Мол, Пролеткульт решал две задачи: первая — это разрушение старой дворянской культуры, вторая — создание новой пролетарской культуры. И вот задачу разрушения он выполнил, но вторая задача за рамки неудачного экспериментаторства так и не вышла.
Ну а теперь давайте посмотрим на всё это с точки зрения нашего послезнания. А так ли всё это, как об этом было принято писать?
Смотрите, в 1861 году произошла отмена крепостного права. То есть вчерашние рабы стали свободными людьми. На бумаге, но не в своем сознании, естественно. Исходя из теории поколений, в 1961 году их сознание и менталитет должно было полностью измениться. Кстати, именно в этом году городское и сельское население в СССР по своей численности сравнялись! Но изменилось ли сознание советских граждан к этому времени полностью? Нет и нет! Ведь были еще и те, кто родился в 1881, 1891, в 1911 и в 1921 гг. До пяти лет (а часто и до 17-18) эти люди воспринимали своим сознанием окружавшую их патерналистскую среду, формировавшую у них определенный менталитет и мелкобуржуазное, крестьянское сознание и менталитет.
А потом «гигантская мелкобуржуазная волна», по словам Ленина, и вовсе затопила сознательный пролетариат, которого в России и так были жалкие крохи. А затем крестьянская масса (а другой-то и не было) стала основным источником внутренней миграции в города, попав в которые она, придя на заводы, автоматически записывалась в «рабочие». И все они в той или иной степени являлись носителями психологии патернализма, а каждая новая волна мигрантов только поддерживала его уровень уже в условиях городской среды.
Причем следует отметить поистине выдающееся достижение нового строя в СССР – создание «человека новой культуры». От Калининграда до Чукотки люди читали одни и те же книги, пели одни и те же песни, смотрели одно кино и смеялись одним и тем же шуткам Аркадия Райкина! Мы и сейчас поем эти же песни и смотрим советские кинофильмы, и они нам понятны и радуют наше сознание. А почему? Потому что, исходя из целей коммунистического строительства, они пропагандировали в человеке все лучшее, устанавливали высокую планку нравственных ориентиров. То, что добиться такого удалось менее чем за 70 лет, следует считать главным и выдающимся достижением советского общества.
Но, как известно, дьявол прячется в мелочах. Новая культура, хотя и подавила старое массовое сознание, она его полностью не уничтожила. Оно продолжало сохраняться и воспроизводиться в самых различных формах: «Ты хозяин, а не гость, унеси хотя бы гвоздь!» — это вот тоже явление «культуры» советского человека. Причем ему было от чего отталкиваться — книги дворянских и буржуазных авторов изучались в школах, храмы Господа Бога стояли во многих городах и даже прямо на Красной площади, люди рассматривали картины с «голыми бабами и мужиками» в Эрмитаже… И всё это так или иначе, но подпитывало мелкобуржуазное сознание: «Видно, жизнь-то ихняя поавантажнее была». Естественно, что информация о жизни на Западе и западное искусство в этих условиях накладывались на… подготовленную почву.
А ведь главный лозунг революции у нас был каким? «До основанья, а затем…» То есть вот и надо было, раз уж мы строим совершенно новое общество, полностью порвать с прошлым, в том числе и в области культуры. И тот же Богданов, открыто критиковавший точку зрения Ленина в своем романе «Красная звезда», был в этом абсолютно прав, и наша дальнейшая история это только подтверждает.
Следовало стереть с лица новой земли все памятники прошлого, пусть даже самые красивые, как не соответствующие пролетарской культуре. «Сказка о попе и работнике его Балде» — хорошо. «Евгения Онегина» и «Героя нашего времени» — в паровозную топку. Написать в учебнике, что да, был такой Пушкин — карточный игрок и бабник, Достоевский — наркоман и игрок, да и Лев Толстой высокими моральными качествами не отличался. Четко разграничить: вот жизнь до 1917 года, вот после…
«До» всё было плохо и ужасно, «после» становится лучше день ото дня. Всю «обнаженку» из Эрмитажа, все иконы из закрытых храмов продать на Запад и забыть о том, что она была. Вот картины «а-ля Дейнека» — это наше, пролетарское искусство! Да, возникшая в стране ситуация тогда бы сильно напоминала еще не написанный «1984» год Джорджа Оруэлла, но при этом она была бы управляемой. Люди получили бы очень сильную прививку против любых видов западного искусства и культуры, они бы их просто не понимали! Понятно, что «Гроздья гнева» Джона Стейнбека, «У нас это невозможно» Синклера Льюиса и «Овод» Этель Лилиан Войнич перевести на русский язык нужно было бы обязательно, но… и только. То есть победа точки зрения Пролеткульта вполне могла повысить градус «правильности» нашего общественного сознания и одновременно сделало бы его более устойчивым ко всем видам западного, буржуазного влияния.
То есть обществу в целом нужно было повышать уровень морального совершенства, и у властей в СССР для этого рычагов имелось предостаточно. «Матерно лаешься» — суд и Колыма, пришел на работу пьяным — увольнение в 24 часа, читаешь запрещенные книги дореволюционных авторов — пять лет лесоповала как минимум. Зато следовало всячески продвигать «новое искусство», каким бы там оно ни было, главное, чтобы оно было бы пролетарским по духу.
Ну а привело бы это к тому, что и Павликов Морозовых, и Александров Матросовых в нашем обществе стало бы на порядок больше. И экономические проблемы в этом случае оказались бы менее болезненными, потому что людям было бы не с чем сравнивать «как у них», «как было» и «как у нас». И очень может быть, что СССР в этом случае просуществовал бы значительно дольше, вплоть до того момента, когда генерация патриархального сознания за счет смены поколений прервалась бы естественным путем. В городах остался бы пролетариат с сугубо пролетарской идеологией, а в селе стали бы жить пролетарии сельскохозяйственного труда с точно таким же уровнем культуры и мировоззрения, как и в городах. А потом в этих новых условиях пошли бы реформы, как в Китае, и имевший место в нашем обществе системный кризис был бы успешно преодолен!
Информация