На пороге Руси: Норманны, славяне и арабское серебро
Первые шаги
С первой же строки о том, о чем не будет сказано в статье: о споре норманистов и антинорманистов, учитывая его давно уже ненаучный характер, переместившийся в плоскость идеологии.
В данном материале речь пойдет о причинах, заставивших скандинавов осваивать Волжско-Окский бассейн и Поднепровье, равно как и о характере их взаимодействия со славянами.
Временные рамки повествования затрагивают период с VIII до середины X столетия, то есть до формирования Древней Руси.
Знаменитая картина Н. К. Рериха «Заморские гости». Вообще внешний облик викингов блестяще представлен в работах моего любимого художника А. МакБарайда, равно как и современного художника-реконструктора О. Федорова. Они есть в сети.
Итак, вероятно, первые скандинавы, селившиеся на территории будущей Новгородской земли, приплывали из Швеции, поскольку экспансия норвежцев и датчан простиралась в основном на запад, прежде всего в направлении Британии.
Отправной ее точкой считается разграбление монастыря святого Кутберта на острове Линдисфарн в 793 г. Примерно в то же время – во всяком случае, в том же столетии – началось активное освоение викингами бассейна Волхова.
Именно активное:
Более или менее регулярное проникновение скандинавов, – пишет историк Е.А. Мельникова, – во внутренние районы Восточной Европы, прежде всего на северо-западе, началось еще до эпохи викингов и значительно ранее славянской колонизации Приильменья и Поволховья.
Иными словами, первые поселения скандинавов в районе будущей Ладоги возникли в предшествующую викингам эпоху Венделя – VI – VIII вв., о чем свидетельствует археология:
Говоря о реконструируемом пути по Вуоксе (приток Ладожского озера – И.Х.), – отмечает историк Е.Р. Михайлова, – в северную часть Ладожского озера, уместно вспомнить о погребении под низкой каменной насыпью на острове Риеккала в заливе Нукутталахти, датируемом VI в. В случайно обнаруженном в 1936 г. погребении по обряду кремации были найдены две скандинавские «пуговицы» (аграфы) и два браслета с утолщенными концами (на один из них надета крупная спираль из бронзовой проволоки); при позднейших раскопках на том же месте были собраны оплавленные синие бусы, свернутая спиралью бронзовая лента, кварцевый скребок и изогнутый железный инструмент, иногда обозначаемый в литературе как «нож скорняка».
Еще свидетельство упомянутого автора о пребывании скандинавов на территории будущего северо-запада Руси в рассматриваемый период:
С Ладожского поселения происходит известное «навершие с головой Одина», найденное в составе клада кузнечных инструментов, сброшенного в обводную канавку вокруг постройки, дендрохронологически датированной 760-ми гг., однако типологически гораздо более раннее.
В VIII в. проникновение викингов в данный регион активизировалось: примерно в 754 г. была основана Ладога.
Старая Ладога
Но прежде чем сказать о причинах активизации норманнов, следует отметить, что темпы их экспансии на западе и востоке Европы носили различный характер.
В Западной Европе, прежде всего в Британии, внезапным атакам викингов подвергалось по большому счету незащищенное побережье. А вот в Восточной против норманнов играла география, лишавшая их фактора внезапности, так как для проникновения вглубь территории приходилось преодолевать речные пороги, отмели и излучины, что заставляло викингов идти на контакты с местным населением. О характере контактов будет сказано ниже.
Плюс на западе и востоке норманны столкнулись с различными типами обществ.
В той же Британии существовала гептархия – семь королевств, подвергшихся вторжению скандинавов, что в художественной форме, но с соблюдением критериев исторической достоверности в описании вооружений, быта, повседневного образа жизни захватчиков и защитников королевств рассказано Б. Корнуэллом в его, без преувеличения, эпических «Саксонских хрониках».
Пожалуй, это тот редкий случай, когда художественное произведение, в виде исключения, можно рекомендовать для ознакомления с историей Англии эпохи короля Альфреда Великого и его сына Эдуарда Старшего.
На Западе викингов привлекали, как отмечал скандинавист Г. С. Лебедев, разбогатевшие при Меровингах и англосаксонских королях церкви и монастыри.
Плюс, по меньшей мере частично, упомянутые королевства испытали на себе влияние римской культуры, хотя последний легион покинул остров в начале V в., но поражавшие и викингов, и саксов сооружения остались, пусть в обветшалом виде.
С совершенно иной формой общественной жизни норманны столкнулись на востоке. По словам Е.А. Мельниковой:
Ладожско-Ильменский регион был заселен финскими племенами с непроизводящей экономикой, слабой социальной дифференциацией и редкими поселениями.
Что привлекало норманнов в этих, сравнительно бедных и необустроенных землях, к тому же с довольно суровым климатом, и почему именно в VIII столетии их экспансия активизируется?
За благами халифата
С VIII века начинается, – отмечал Г.С. Лебедев, – движение ценностей и средств обмена в восточной части Европейского континента, по Волжскому пути. Уже в VIII веке арабское серебро из стран Переднего Востока и Средней Азии через Северный Кавказ по Волге распространяется далеко на север, достигая обских угров, а к рубежу VIII–IX вв. – Волго-Окского междуречья и Ладоги.
Путь из варяг в греки и Волжско-Окская торговая артерия
Во второй половине указанного века снижается интенсивность арабо-хазарского противостояния и наступает рассвет Аббасидского халифата – существует предположение, что в одной багдадской библиотеке, в 1258 г. уничтоженной монголами, книг хранилось более чем во всей Западной Европе эпохи раннего Средневековья.
Равно как и расцвет мусульманской философии также приходится на данное столетие. Именно тогда зародилась по-своему уникальная для исламской культуры теологическая школа мутазилитов, интеллектуальный подъем которой пришелся на следующий век.
Расцвет халифата создал необходимые условия для формирования торгового маршрута из мусульманского Ближнего Востока, Передней и Средней Азии в Европу. Добавлю, что в X столетии начнется подъем расположенной на территории Ирана державы Газневидов.
Соответственно, это дало импульс к формированию Волжско-Окского торгового пути, который норманны ставят под свой контроль.
Как следствие, уже в начале IX столетия арабские монеты включаются в торговый оборот на просторах Центральной и Северной Европы. При этом скандинавы стремились, по образному выражению Г.С. Лебедева, смягчить жесткий таможенный контроль со стороны Хазарского каганата, для чего искали иные пути для транспортировки товаров на мусульманский Восток и в Восточно-Римскую империю.
Соответственно, для этого в первой трети IX в. начинает использоваться Волховско-Днепровская магистраль, позволяющая осуществлять транзит товаров в обход контролируемых Итилем земель.
Результат не заставил себя ждать:
В конце VIII — начале IX в., — писал Г. С. Лебедев, — со стабилизацией коммуникативно-транспортной функции Ладоги как выхода с основных восточноевропейских речных путей в Балтийское море, западная и восточная ветви смыкаются на Балтике, образуя уникальный в своем роде «серебряный мост», перекинутый через североевропейский Barbaricum и связавший пространства от Британии на западе до Прикамья на востоке, от окраинных областей Норвегии на севере до причерноморско-каспийских степей, византийских, хазарских и мусульманских крепостей на юге Европы.
Тогда возникают, помимо Ладоги, другие основанные скандинавами поселения, в частности, знаменитое Гнездово, расположенное под Ярославлем Тимерево и др.
Знаменитое Гнездово
В данном случае следует отметить смешанный, по словам археолога и ведущего российского специалиста по комплексу вооружений Древней Руси в рассматриваемый период, уже не одно десятилетие осуществляющего раскопки в Гнездово, историка С. Каинова, норманно-славянский состав населения, с преобладанием первого.
Лучше мир, чем война
В этой связи очевиден вопрос: как складывались отношения норманнов и славян?
Археология и письменные источники не дают однозначный ответ, заставляя избегать утверждений и не выходить за рамки гипотез.
Начну с одной из них, предложенной историком А. А. Горским и представляющейся мне интересной. Она, собственно, не о взаимоотношениях норманнов и славян, а о территориально-политическом союзе, с которым первые, возможно, столкнулись в районе озера Ильмень.
Не стану ее комментировать, поскольку гипотеза нуждается в дополнительном исследовании как с точки зрения археологии, так и в плане анализа письменных источников. Но предположение о тождественности некоторой части ильменских словен и ободритов крайне интересно.
Возможно, выбор именно Рёрика был обусловлен тем, что часть ильменских словен являлась переселенцами из славян — ободритов, живших на нижней Эльбе по соседству с Ютландским полуостровом и хорошо знакомых с Рёриком. Рёрик долгое время владел в качестве вассала франкского короля городом Дорестад в устье Рейна; он и его люди были, таким образом, не малознакомой с цивилизацией группировкой из внутренних районов Скандинавии, а воинами, успевшими хорошо познакомиться с развитой, по меркам того времени, франкской государственностью (кстати, и «приглашавшие», если это были выходцы из земли ободритов, с ней также были знакомы — ободриты союзничали еще с Карлом Великим в конце VIII в. в его войнах против саксов).
«Призвание варягов», картина В.М. Васнецова
Если же абстрагироваться от гипотезы уважаемого ученого, труды которого я не устаю рекомендовать всем интересующимся историей средневековой Руси, то нужно, говоря о взаимодействии викингов и автохтонного, равно как и пришлого, населения, исходить из следующего.
Обладавшие военным превосходством норманны – качество вооружения и доспехов, тактическое построение: «стена щитов», боевой опыт – в то же время не были заинтересованы в военных конфликтах на покрытых лесами, небольшими реками и болотами территориях.
Поэтому нередко, ограничившись сбором необходимой для торгового оборота дани, они налаживали сравнительно мирные взаимоотношения со славянской и финно-угорской родоплеменной знатью.
В данном случае следует учитывать незначительный численный состав не только славянских дружин, но и хирдов викингов, бравших под контроль основные пункты торговых артерий.
Так, в саге о «Хрольве Пешеходе» — записана в XIV в. — рассказано о шведском ярле Эйрике, воевавшем на территории будущей Руси, но для контроля которой у него не хватало войск, что неудивительно:
численность дружины, — пишет историк Г. Г. Попов, — конунга до XI в. редко превышала 80 человек, в то время как обычный ландмар (скандинавский аналог барона) имел под своим началом 40–50 воинов.
Одним словом:
Небольшие воинские отряды, – отмечает исследователь социального состава древнерусской дружины историк Д.А. Макаров, – были не в состоянии контролировать значительные малонаселенные территории.
Учитывая характер местности, особенно в Приильменье и Волжско-Окском бассейне, думается, викингам было проще выстраивать отношения со славянами на договорной основе.
В противном случае последние, избегая прямых военных столкновений с более сильным – замечу: не только в отношении славян, но и лучше организованных и вооруженных саксов или франков – неприятелем, могли, уйдя в труднопроходимые для норманнов леса, разрушать их продовольственную базу.
Кроме того, сочетавшаяся с торговлей экспансия викингов вынуждала их, принимая во внимание незначительный численный состав хирдов, вовлекать и славян в свои военные предприятия. Правда, думается, это станет актуальным уже на исходе IX – X столетий – поход Аскольда и Дира на Константинополь, Хельги/Олега – на Бердаа.
На мой взгляд, убедительный довод в пользу, вероятно, неравноправных, но всё же договорных отношений славян и норманнов изложен Г. Г. Поповым:
Если проводить аналогии с более поздними эпохами, то Русь для скандинавов была чем-то вроде колониальных владений для англичан викторианской эпохи. Потеря Руси норманнами означала для Скандинавии закат эпохи викингов (подобно потере Великобританией контроля над Индией после Второй мировой войны) и имела далеко идущие последствия для всей Европы. Спустя два поколения после кризиса волжской торговли эпоха викингов в Европе, можно сказать, практически прекратилась, началась феодализация.
Как известно, именно в Индии британцы применили принцип «разделяй и властвуй», привлекая на свою сторону местные элиты.
Договорной характер отношений славян и норманнов, вовлечение первых в военные предприятия викингов – это один из форматов их взаимоотношений.
Но где-то – война
Однако, видимо, бытовал и другой. В ряде случаев славяне сталкивались с прямой агрессией норманнов, о чем свидетельствовали арабские путешественники, например Ибн Русте, писавший в X столетии:
Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются и забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают.
Кстати, сцены прямой агрессии викингов против славян неплохо показаны в польском фильме «Когда солнце было богом». Единственное — вопрос к создателям картины относительно рогатого шлема ярла.
Сражение викингов и славян, показанное в фильме «Когда солнце было богом»
В основе военного характера экспансии лежали следующие причины.
На Руси же военная элита, – пишет Е.А. Мельникова, – скандинавского происхождения была изначально обособлена от местного населения, не имела исконных земельных владений, и ее экономическое обеспечение полностью зависело от степени контроля над торговыми путями и местным населением, от размера подвластной территории, успеха военных походов, т.е. от интенсивности и успешности военной деятельности.
Как результат последней: циркулирование товаров на пути из варяг в греки, отмечал Г.С. Лебедев, называть торговлей в собственном смысле слова можно с оговорками, поскольку те же меха поставлялись в форме дани и военной добычи, отсюда такая важная часть трансконтинентальной экономики, как работорговля.
Соответственно, контроль скандинавами пути из варяг в греки носил где-то характер прямой военной экспансии — возможно, там, где славяне оказывали вооруженное сопротивление викингам, — где-то договорной характер. Второй формат, учитывая фактор географии, на мой взгляд, был более распространен к северу от Гнездово.
Равно как и на руку славянам играли, по справедливому замечанию историка Г. Г. Попова, столкновения отрядов норманнов друг с другом.
Ситуация, видимо, изменилась со складыванием Древнерусского государства:
После захвата в 882 г. Киева князь Олег, — пишет историк В.П. Коваленко, — установив контроль над всей восточноевропейской торговлей с Византией, начинает упорную борьбу за подчинение своей власти окрестных славянских племен. Данниками Киева вскоре стали, кроме полян, древляне, радимичи и северяне, причем, судя по следам пожарищ на большинстве славянских городищ, это был далеко не мирный процесс.
Вероятно, Олег радикально поменял формат отношений со славянами. Впрочем, надо полагать, не только с ними, вспомним судьбу Аскольда и Дира. Ольга, видимо, завершила начатое Олегом дело, разгромив, помимо Искоростеня, другие нелояльные Киеву военно-политические центры, возможно, в том числе Гнездово и Сарское городище.
Разумеется, это предположение. Но, судя по всему, условные Рюриковичи поставили исключительно под свой контроль Путь из варяг в греки, который ранее, простите за тавтологию, контролировали различные группировки норманнов или смешанные – норманнов и славян.
Такое предложение распространено в научном сообществе:
На Руси на протяжении многих веков, – пишет Д.А. Макаров, – существовало множество княжеских родов, возглавлявших племена и союзы племен, а также боярства. Но в течение X–XI вв. род Рюриковичей становится единственным реальным, полновластным правителем Руси.
Недаром выдающийся медиевист А. В. Назаренко назвал Древнерусское государство домом Рюриковичей.
А что же славяне?
В свете вышесказанного естественным образом возникает вопрос о военном потенциале восточных славян.
Археологические источники о нем крайне скудны. Скажем, была ли у славян рассматриваемого периода служилая знать?
Если обратиться к аналогии с западными славянами, то получится следующая картина:
Наиболее ранний чешский памятник — древнейшая редакция Жития св. Вячеслава (2-я половина Х в., описывает события 20-х гг. Х в.) — упоминает «мужей» князей Вячеслава и Болеслава, «мужи» Вячеслава именуются также «друзьями» (т. е. членами «дружины») князя. Имеется в виду, — пишет А. А. Горский, — несомненно служилая знать. Она же, очевидно, подразумевается в упоминании Фульдскими анналами под 845 г. homines («людей») чешских князей.
Однако тезис о возможности наличия у восточных славян служилой знати оспаривается частью ученых.
Само ее появление напрямую зависело от уровня развития экономики восточнославянских обществ. А это, как отмечает историк А. Л. Губарев, серьезная методологическая проблема.
Он обращает внимание на неразвитость у восточных славян кузнечного ремесла, что делало невозможным изготовление «качественного защитного и наступательного вооружения, необходимого для ведения войн, ведущих к накоплению богатств в руках слоя знати».
Мечи викингов из музея Бергена
Кроме того, один из выдающихся советских историков-славистов И. И. Ляпушкин выразил сомнение относительно наличия у славян в VI–VII вв. военных дружин, а значит, и «славянской знати», разложения родоплеменного строя и создания предпосылок возникновения государственности.
Основной предпосылкой образования раннего государства, – пишет А. Л. Губарев, – является наличие неравенства и концентрация богатств в руках наследственной знати. До сих пор все попытки обосновать наличие концентрирующей в своих руках значительные богатства славянской знати основаны на интерпретации скудных сообщений источников, в основном ПВЛ.
Опора князя — служилая знать — жила обособленно от остального населения в детинце, во всяком случае во времена Олега. Однако детинец, по словам археолога и историка-слависта В.В. Седова, отделился от славянского городища только в X столетии.
Впрочем, есть и другая точка зрения на сей счет.
Наличие воинской элиты у славян VI–VII веков, — пишет историк А. В. Хлапонин, — подтверждается археологическим материалом. Возможную критику, связанную с относительной немногочисленностью находок элитного вооружения (в сравнении, например, с франками или скандинавами Раннего Средневековья), можно парировать двумя аргументами. Во-первых, археологические раскопки на славянских поселениях и могильниках продолжаются из года в год, накопление новых находок лишь является вопросом времени, а попытки типологизировать известный археологический материал уже предпринимаются.
Во-вторых, богатство оружейных находок у ряда германских племен связано со спецификой представлений о загробной жизни и соответствующим погребальным обрядом. Сравнительная малочисленность находок у той или иной культуры отнюдь не указывает на ее пацифизм.
В противном случае в рядах не умеющих воевать «пацифистов» оказались бы, например, представители Черняховской археологической культуры, представленной относительно небольшим числом находок оружия, в особенности статусного. Однако Черняховская культура исследователями ассоциируется с восточными готами — безжалостными завоевателями, наводившими ужас на Европу и в 410 году взявшими Рим. Очевидно, что было бы ошибкой буквально соотносить количество оружейных находок и уровень развития военного дела.
Во-вторых, богатство оружейных находок у ряда германских племен связано со спецификой представлений о загробной жизни и соответствующим погребальным обрядом. Сравнительная малочисленность находок у той или иной культуры отнюдь не указывает на ее пацифизм.
В противном случае в рядах не умеющих воевать «пацифистов» оказались бы, например, представители Черняховской археологической культуры, представленной относительно небольшим числом находок оружия, в особенности статусного. Однако Черняховская культура исследователями ассоциируется с восточными готами — безжалостными завоевателями, наводившими ужас на Европу и в 410 году взявшими Рим. Очевидно, что было бы ошибкой буквально соотносить количество оружейных находок и уровень развития военного дела.
Мне приведенные доводы не видятся убедительными. Скажем, при чем здесь пацифизм? Упомянутая выше неразвитость у восточных славян кузнечного дела неизбежно создавала проблемы в изготовлении качественного защитного и наступательного вооружения.
Да, есть сведения восточноримских источников о достаточно высокой военной организации славян. Однако вопрос: насколько они коррелируют с данными археологии?
Так, историк Р.С. Минасян пишет, что в сводке И.И. Ляпушкина указано 508 местонахождений восточнославянских памятников VI – IX вв.
На многих поселениях произведены широкомасштабные раскопки. И нигде не найдены инструменты для профессионального занятия кузнечным и оружейным делом.
При этом очевидно, что военное превосходство норманнов над восточными славянами на всем протяжении Пути из варяг в греки не тождественно созданию именно ими Древнерусского государства.
Немногочисленность викингов, повторю, вынуждала вовлекать славян в свои масштабные военные предприятия, априори повышая и качество их вооружения – та же военная добыча, – и уровень подготовки, способствуя обогащению родоплеменной знати, аккумулируя формирование профессиональных дружин.
Всё это привело в конечном счете к синтезу и совместному формированию государственных институтов, начавшемуся при Ольге и вошедшему в активную фазу при Ярославе Мудром.
Использованная литература
Горский А.А. Русь: от славянского Расселения до Московского царства. М., 2004
Губарев А.Л. к дискуссии о племенных союзах и политогенезе восточных славян до Рюрика
Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. СПб., 2005
Лесман Ю.М. Скандинавский компонент древнерусской культуры
Ляпушкин И.И. Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского Государства. Л.: Наука, 1968
Макаров Д.А. Правовое и политическое значение средневековой дружины
Мельникова Е.А. Норманны и даны, Русь и варяги: скандинавы на западе и востоке Европы
Михайлова Е.Р. Древности второй половины I тыс. Вокруг Финского залива: к предыстории пути из Варяг в Греки
Попов Г.Г. Древняя Русь и Волжский торговый путь в экономике викингов
Серегин А.В. Древнеславянские дружины в системе раннесредневекового государственного управления: историко-правовой анализ юридического статуса зарождающегося служилого сословия
Славяне восточной Европы накануне образования Древнерусского государства. Материалы международной конференции, посвященной 110-летию со дня рождения Ивана Ивановича Ляпушкина (1902 – 1968) 3 – 5 декабря 2012 г. Санкт-Петербург./ Сост., ред. О.А. Щеглова, науч. ред. к.и.н. В.М. Горюнова – СПб: СОЛО, 2012
Хлапонин А.В. 2023. Славянская и древнерусская пехота VI – XI вв.: эволюция тактики и вооружения. Via in tempore. История. Политология, 50 (2): 395–405
Информация