Иран проигрывает Соединённым Штатам в долгосрочной перспективе
Диспозиция после бури
К осени 2026 года стало понятно, что американская армия не в состоянии нанести Исламской Республике Иран минимально серьезное поражение. Ни на суше, ни на воде, ни в воздухе. Звучат победные реляции, и все хвалят иранцев за стойкость. В этом есть огромная доля правды, но все стоит рассматривать с трезвой головой. Иран действительно утер нос Трампу, но и американцы вынесли немало бонусов от затянувшейся войны. Не простые американцы, разумеется, а богатейшие из богатейших.
Несколько фактов из ленты новостей. По официальным данным Управления энергетической информации США (EIA), опубликованным в сентябре 2026 года, экспорт американского СПГ в первой половине этого года вырос на рекордные 23 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Сейчас США экспортируют в среднем 17,4 миллиарда кубических футов газа в сутки. Это самый быстрый темп роста экспорта в истории США с момента начала крупных зарубежных поставок в 2016 году. Вот уж действительно, где-то американцы проиграли, а где-то выиграли.
46 % всего экспорта забирает Европа, все остальное почти полностью скупает Юго-Восточная Азия. С большой долей вероятности Соединенные Штаты не уйдут с данных рынков даже после окончания кризиса на Ближнем Востоке. Кампания против Ирана удивительным образом синхронизировалась с вводом гигантских экспортных терминалов СПГ — Corpus Christi Stage 3 в Техасе и Plaquemines LNG в Луизиане.
Мало того, на волне этого кризиса американские регуляторы и инвесторы только за последние месяцы дали «зеленый свет» еще по трем крупным мега-проектам СПГ, которые будут построены в ускоренном темпе. Война на Ближнем Востоке убрала с доски главных конкурентов США по газу (Катар) и нефти (Иран, частично Саудовскую Аравию). Для американской энергетической отрасли это обернулось «золотым дождем»: объемы продаж и доходы корпораций бьют все мыслимые рекорды, намертво закрепляя за США статус главного энергетического поставщика планеты. Если это рассматривать как стратегический проигрыш Вашингтона, то есть повод здорово поспорить на этот счет.
А еще в плюсе американский ВПК, который просто задыхается от денежных потоков и не справляется с заказами. У Lockheed Martin общий объем невыполненных заказов вырос до 230,4 млрд. долларов, что почти на 38 % выше прошлогодних показателей. Компания резко повысила прогнозы годовой выручки на фоне заказов на истребители F-35 и ракетные системы. У RTX (бывший Raytheon) портфель заказов взлетел до 289 млрд. долларов. Спрос обеспечивается дефицитом ракет для комплексов Patriot, ракет Standard и AMRAAM.
Northrop Grumman сообщает о рекордных доходах благодаря масштабному финансированию программы бомбардировщиков B-21 Raider, модернизации ядерных сил (проект Sentinel) и резкому расширению выпуска обычных боеприпасов. Разумеется, виной тому не только огрызающийся Иран, но и российско-украинский конфликт, пожирающий тысячи тонн продукции американского ВПК.
Если вспомнить предвыборные речи Трампа, в которых он обещал вернуть рабочие места в Америку и обеспечить рекордную занятость, то все встает на свои места – в США действительно сейчас дефицит рабочих рук. Искусственный интеллект сейчас активно высвобождает тысячи человек, и сложно было бы представить, что случилось бы без войны на Ближнем Востоке. Война компенсирует почти полностью рост безработицы в последние пару лет. В итоге, если бы войны с Ираном не было, её нужно было придумать.
Здесь нельзя говорить о Трампе как о новом пророке — он явно все это не предвидел. Логика проста: Соединенным Штатам сейчас выгодна любая война на планете. Главное, чтобы воевали не на территории Америки, и чтобы она не переросла в Третью мировую. Все остальное только принесет пользу Вашингтону.
И еще один тезис. Американцы никогда бы не ввязались в подобную авантюру, если бы не снизившаяся нефтяная зависимость от Ближнего Востока. Еще до начала прямой войны с Ираном, в феврале 2026 года, доля стран Персидского залива в общем объеме импорта сырой нефти в США составляла всего около 8 %. В разгар боевых действий и блокады Ормузского пролива иранскими силами этот импорт падал практически до абсолютного нуля. Например, в отдельные недели лета 2026 года США вообще не ввезли ни одного барреля из Саудовской Аравии или Ирака.
Именно поэтому американцы могут бомбить, бомбить и еще раз бомбить. Персидский залив во внешней политике США стал второстепенным регионом, где можно вести себя как угодно и не оглядываться по сторонам.
Стратегическая уязвимость
Немалая часть публики считает войну с Ираном еще и личным поражением Дональда Трампа в паре с республиканской партией. Действительно, в ноябре состоятся промежуточные выборы в Конгресс, и рейтинги у действующего президента не очень хорошие — всего 35–39%. Согласно прогнозам ведущих аналитических центров, республиканцы рискуют полностью потерять контроль над Палатой представителей и Сенатом. Если демократы получат большинство, они заблокируют любые инициативы Белого дома, начнут масштабные парламентские расследования военных расходов и фактически парализуют второй срок Трампа.
Но станет ли хуже от этого выверта самой Америке? Совершенно нет — безработица стабилизировалась, экспорт растет, ВПК на подъеме. Имеется инфляция, но доходы не уменьшаются. Несмотря на скачок цен, покупательная способность среднего американского рабочего оказалась на прежнем уровне. С политической точки зрения Трампа ничего хорошего в будущем не ждет, но простые американские жизни война с Ираном точно не ухудшила — скорее наоборот.
А вот дела у Тегерана совсем другие. Прямо сейчас Иран на коне. Под контролем Ормузский и, через хуситов, Баб-эль-Мандебский проливы. Помимо того, что персы могут свободно обстреливать монархии по ту сторону Персидского залива, больше рычагов влияния у них нет. Справедливости ради, это очень весомые аргументы, но только в ближней и среднесрочной перспективе. Так будет еще пару-тройку лет — не более.
Первый фактор — мир оказался гораздо устойчивее к кризису у Ормуза, чем планировали аналитики. Ждали нефть по 200–300 долларов за баррель, но уже октябрь на носу, а цена все еще около сотни. Ключевые экономики мира научились либо жить без персидской и арабской нефти, либо «зеленая энергетика» дала свои плоды. Возобновляемая энергетика сгладила глобальный кризис в секторе электрогенерации, где рекордный прирост мощностей ВИЭ до 37 % мирового баланса защитил коммунальные сети от блэкаутов.
Эффекта «ядерной бомбы» не сложилось еще из-за того, что через Ормуз проходит 25 % мирового трафика нефти и 20 % сжиженного природного газа. Это много, но остановка не привела к катастрофическим последствиям. Даже в самом печальном сценарии развития событий рост мировой экономики замедлится, но адаптируется к высоким ценам на углеводороды. Еще больше денег пойдет на ВЭИ и разведку новых месторождений.
Второй фактор — монархии Ближнего Востока точно не будут сидеть на месте. Ормуз и Баб-эль-Мандеб, безусловно, важные ворота для нефти и газа, но не единственные. Вариантов развития событий много. Саудовская Аравия перебрасывает нефть East-West Petroline к порту Янбу на Красном море. Судя по всему, достаточно успешно, иначе бы иранцы не попросили хуситов блокировать Баб-эль-Мандебский пролив. Вдобавок по насосным станциям лупят проиранские группировки из Ирака, но эффективная защита этих объектов является лишь вопросом времени и денег.
У самого Ирака имеется нефтепровод в Турцию Киркук – Джейхан с немалым потенциалом для расширения. У ОАЭ построен трубопровод протяженностью 360–400 км, который соединяет сухопутные месторождения Хабшан (в эмирате Абу-Даби) с глубоководным портом Эль-Фуджайра на побережье Оманского залива, то есть напрямую в Индийский океан. В мае 2026 года дубайцы экстренно запустили строительство параллельной ветки. Новая трубопроводная система «Запад — Восток» позволит подключить новые морские месторождения ОАЭ и удвоит общие экспортные мощности через Фуджайру до 3–4 млн баррелей в сутки. Ввод этого экстренного дублера в эксплуатацию запланирован на 2027 год.
Проблемы только у Кувейта, который на 100 % зависит от Ормузского залива. Где-то договариваются с соседями. Планируется быстро построить трубопроводную перемычку к саудовскому нефтепроводу «Восток — Запад», которая позволит прокачивать кувейтскую нефть транзитом к портам Красного моря. Разумеется, если хуситы освободят к тому времени Баб-эль-Мандеб. Насколько это быстро произойдет, вопрос спорный, но ясно одно — устойчивость повстанцев не вечная.
О чем говорит все вышесказанное? О том, что стратегическая значимость Ормузского пролива постепенно сойдет на нет. Он станет обычно транзитной перемычкой, на которой иранцы продолжат зарабатывать доллары. Только очень немного, и только от судов с катарским СПГ и кувейтской нефтью. Рычаг давления на мировую экономику у Ирана ослабнет уже через два-три года. Тегеран может продолжать уничтожение нефтяной и газовой инфраструктуры Ближнего Востока, но со временем это превратится в банальный терроризм. Тем более, если США с Израилем перестанут наносить удары по Ирану. В запасе у Исламской Республики немного времени, и если к тому моменту не будет готова ядерная бомба, судьба иранского народа незавидна.
Информация