Побег кавалерист-девицы: что мы празднуем 29 сентября

2 340 15
Побег кавалерист-девицы: что мы празднуем 29 сентября


220 лет назад Надежда Дурова покинула родительский дом. Разберём, где здесь документ, где краеведческая находка, а где — работа мемуариста над собственным образом.



Начнём с арифметики, потому что она тут единственное, что не спорит само с собой. 17 сентября 1806 года по старому стилю — это 29 сентября по новому: в XIX веке разница между календарями составляла 12 дней. От 1806-го до 2026-го получается ровно 220 лет. Круглая дата настоящая, без натяжки.

А дальше начинается интересное. У этого побега есть несколько историй. Одну рассказала сама героиня — в книге, ставшей знаменитой. Другую по крупицам собрали биографы и архивисты. Совпадают они не во всём.

Мемуар против документов


«Записки кавалерист-девицы» вышли в 1836 году во втором номере пушкинского «Современника», с предисловием самого Пушкина, который нашёл их оригинальными и предсказал успех. Успех и случился. С тех пор из книги в книгу переходит стройная картина: юная героиня, тяготясь женской долей, бежит из дома навстречу воинской службе. В этой картине сразу стоит различать свидетельство и его литературную огранку, тем более что «Записки» и задумывались не как отчёт, а как художественная проза.

Рядом с мемуаром есть вторая линия. Первый биограф Дуровой, сарапульский священник и краевед Николай Блинов, ещё в 1887–1888 годах работал по местным документам и метрическим книгам. Служебные бумаги — формулярные списки, метрики Вознесенского собора, позднейшие прошения её отца царскому двору — сохранились и проверяемы. Из них встаёт биография, о которой сама Дурова умолчала: восемнадцати лет её выдали за чиновника Чернова, в 1803-м родился сын Иван, а перед побегом она с ребёнком ушла от мужа обратно к отцу. К сентябрю 1806-го это не девица на пороге жизни, а замужняя женщина, оставившая семью.

Вот первое расхождение мемуара с документами. И, как увидим, не последнее.

Семнадцать или двадцать три


С возрастом всё показательно. Метрическая запись даёт 1783 год. Сама же Дурова путала следы мастерски. Своему биографу она обронила поразительную фразу: дня рождения она и сама не знает, у отца нигде не записано — «можете назначить день, какой вам угодно». В автобиографии выведено «Родился я в 1788-м году, в сентябре», а знаменитое «семнадцать лет при побеге» указывает и вовсе на 1789-й: тогда к сентябрю 1806-го ей ровно семнадцать. Разброс в шесть лет, и весь он идёт от самой героини. Метрике же можно верить: осенью 1806-го Дуровой было двадцать три.

Зачем убавлять себе годы? Затем же, зачем писатель правит черновик. Из своей биографии она вычёркивала лишнее — годы замужества и материнства, не вязавшиеся с образом. По версии мемуаров, побег пришёлся на день рождения, семнадцатилетие: старая жизнь кончается ровно в тот день, когда началась. Красивый сюжетный узел. Но приглядимся к календарю ещё раз, и здесь прячется тонкость. И день рождения, и побег приходятся на одно и то же число — 17 сентября по старому стилю. А переводятся в новый стиль по-разному, потому что века разные: рождение 1783 года — это 28 сентября (в XVIII веке разница была 11 дней), а побег 1806 года — уже 29-е. Даже две даты, которые традиция слила в одну, разъезжаются на сутки.

Так что перед нами не обман ради обмана. Перед нами автор, который лепит из своей жизни стройную вещь, а двадцатитрёхлетняя мать семейства, ушедшая от мужа, в эту рамку не помещалась.


Зачем она ушла — три ответа


Теперь к самому спорному — к мотиву. Расходятся уже не даты, а целые версии, и ни одну нельзя объявить победившей.

Первую дала сама Дурова — жажда воли. Эта версия сильнее прочих просто потому, что произнесена от первого лица и блистательно написана. «Я взяла мне принадлежащее, мою свободу», — говорит героиня в ночь побега. Её объяснение — не приключение и не романтическое чувство, а право самой распоряжаться своей судьбой. Пушкин, перечисляя в предисловии возможные причины, эту, главную, будто оставляет читателю досказать. За такой версией стоит авторитет автора и текста.

Вторую подсказало донское предание, записанное тем же Блиновым: за побегом мог стоять кто-то из офицеров полка. Донской казачий полк майора Степана Фёдоровича Балабина 2-го — часть вполне реальная, известная не из мемуара, а из формулярных списков 1803–1806 годов. Полк стоял в Сарапуле с 1802 года и в середине сентября 1806-го уходил на Дон. И ушла Дурова не с безликой колонной: сам командир увёз «дворянского сына Александра Соколова» к себе в станицу Раздорскую, поселил в своём доме под присмотром жены, а после помог добраться до регулярных полков. Слишком уж хлопотал майор о чужой беглянке — отсюда и догадки. Но это именно догадка, документа под ней нет.

Третий ответ самый честный: архив молчит. Формуляры фиксируют службу, метрики — брак и рождение, прошения отца — розыск беглянки, но ни одна бумага не объясняет, что творилось у неё на душе. Мотив остался целиком во власти мемуариста. И тут стоит просто признать: «версию свободы» мы знаем с её слов, «версию офицера» — с чужих, а бесспорного ответа нет.

Где кончается документ


Зато где документ есть, там он твёрд, и это стоит назвать. Настоящая служба началась не у казаков. В казачье войско принимали только казаков по происхождению, постороннюю дворянку туда было не взять. 9 марта 1807 года в Гродно она записалась в Конно-польский уланский полк рядовым дворянского звания — «товарищем». Формулярный список от ноября 1807-го сохранил и имя, и приметы: «Товарищ Александр Васильев сын Соколов», семнадцати лет, роста «двух аршин пяти вершков» (около 165 см), «лицом смугл, рябоват, волосы русые, глаза карие», «доказательство о дворянстве не представил». Список перечисляет и её бои в Пруссии — Гутштадт, Гейльсберг, Фридланд. Вот это и есть формальное начало военной биографии.

Что за «Соколовым» скрывалась именно она, подтверждает не только её книга. Её собственный отец подал через петербургского брата прошение царю: разыскать «дочь Надежду, по мужу Чернову», которая записалась «под именем Александра Васильева сына Соколова». Внешний, независимый от мемуара документ ставит точку в вопросе, кто был этим новобранцем.

А вот что держится на одном рассказчике — стоит проговаривать отдельно. Диалог о бороде, конь Алкид в подарок от отца, ночной побег с прощальным взглядом на спящий дом — это сцены, а не свидетельства.

Есть и характерная деталь про то, как слова эпохи подменяются позднейшими. На памятнике, поставленном уланами в 1901 году, значится, что Дурова «награждена Георгиевским крестом». Но так этот знак стали официально звать лишь с 1913 года. При жизни героини он назывался иначе — Знак отличия Военного ордена, солдатский Георгий. Даже надгробие говорит на языке не её времени.

Что до модных ярлыков, Дурову сегодня то записывают в предтечи одних идей, то в символы других. Стоит помнить: любое современное понятие, приложенное к 1806 году, — это наша оптика, а не её язык.


Так что же мы празднуем


29 сентября 2026 года — честная круглая дата, но отмечает она не совсем то, что обычно к ней привязывают. Не поступление на военную службу: она началась годом позже, в уланах, а не у казаков. Не биографию семнадцатилетней девочки: женщине было двадцать три, и за плечами у неё были муж и сын. И даже не бесспорный мотив: рвалась ли она к воле, уходила ли за человеком — на этот счёт мемуар и предание расходятся, а документ молчит.

Мы празднуем сам поступок, тот факт, который стоит твёрдо: осенью 1806 года взрослая женщина оставила дом, семью и положенную ей роль и ушла с полком, чтобы через полгода надеть мундир регулярной кавалерии и пройти всю войну с Наполеоном. А как всё было в тот сентябрьский день и что ею двигало, она потом рассказала так, как считала нужным. И распорядилась своей легендой она мастерски — недаром её собственную «версию свободы» мы помним лучше всех документов, вместе взятых.

Литература
  • Дурова Н. А. Кавалерист-девица. Происшествие в России // Современник. — 1836. — Т. 2. (Первая публикация, с предисловием А. С. Пушкина.)
  • Блинов Н. Н. Кавалерист-девица и Дуровы (Из сарапульской хроники) // Исторический вестник. — 1888. — № 1.
  • Сакс А. Кавалерист-девица штабс-ротмистр А. А. Александров (Надежда Андреевна Дурова). — СПб., 1912.
  • Бегунова А. И. Надежда Дурова. — М., 2001.
15 комментариев
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо авторизоваться.
  1. 0
    Вчера, 07:50
    Очень "мутная" история и очень "мутная" дамочка (совсем не девица). Утаить истинный пол в той суровой кобелячьей среде и в тех условиях - и на протяжении трёх дней весьма проблематично. Это реальная походная жизнь, а не театральный водевиль. Так что похоже, кое-кто прекрасно знал, что она женщина, и его это вполне устраивало. Из всех других похожих историй о "маскарадных" дамах в мужском коллективе можно сделать вывод, что такое возможно только, если эта женщина является любовницей командира части или капитана корабля. Что касается боевых заслуг, по ее собственному признанию, за все время службы от её сабли пострадало лишь одно живое существо - зарубленный ею гусь. То есть, пользы,как от военнослужащей, никакой. Но жалованье при этом она получала.
    1. +1
      Вчера, 08:49
      С чего бы?

      Например, она вполне могла сказаться бежавшей от скопцов, и тогда "увечие" и стыдливость кавалериста Соколова воспринимались бы как минимум, с пониманием.
      А командир мог бы считать, что таким образом фрондерствует - в царствие плешивого щеголя скопческая гнусь цвела и пахла. Во времена же Николая их прижали, и такой вариант "легенды прикрытия" стал решительно недопустим, в т.ч. по цензурным соображениям.
    2. +2
      Вчера, 09:03
      То есть, пользы,как от военнослужащей, никакой
      с такими мерками подходить к военнослужащим нельзя. Эдак то же самое можно сказать о большинстве воевавших солдат и офицеров.
    3. +3
      Вчера, 09:04
      В казачье войско принимали только казаков по происхождению, постороннюю дворянку туда было не взять

      Не только по происхождению - достаточно проживать в сотнеопределяющей.станице. Так почему же Дурова не осталась в Донском казачьем полку Балабина 2-го, хотя тот и "прописал" «дворянского сына Александра Соколова» в своём доме в станице Раздорской под видом родственника. Так что вроде никаких препятствий Дуровой служить в Донском казачьем полку у Балабина 2-го не было. Таки почему же она у Балабина не осталась, а записалась в Конно-польский уланский полк? Это все прозаично и просто объясняется - в казачьих полках того времени было обязательно ношение усов и бороды, а вот в уланских нет! И как итог:
      9 марта 1807 года в Гродно она записалась в Конно-польский уланский полк рядовым дворянского звания — «товарищем»
    4. +2
      Вчера, 09:09
      В казачье войско принимали только казаков по происхождению, постороннюю дворянку туда было не взять

      Не только по происхождению - достаточно считаться казаком и проживать в сотнеопределяющей.станице. Так почему же Дурова не осталась в Донском казачьем полку Балабина 2-го, хотя тот и "прописал" «дворянского сына Александра Соколова» в своём доме в станице Раздорской под видом родственника. Так что вроде никаких препятствий Дуровой служить в Донском казачьем полку у Балабина 2-го не было. Таки почему же она у Балабина не осталась, а записалась в Конно-польский уланский полк? Это все прозаично и просто объясняется - в казачьих полках того времени было обязательно ношение усов и бороды, а вот в уланских нет!
      Ну и как итог:
      9 марта 1807 года в Гродно она записывается в Конно-польский уланский полк рядовым дворянского звания — «товарищем»
      1. +2
        Вчера, 17:41
        В казачье войско принимали только казаков по происхождению

        Тут автор заблуждается.
        Например, легенда терского казачества Иван Дмитриевич Волженский не был казаком по происхождению- он был сыном кантониста поселившегося после 25 летней кавказской службы в стц. Червленой. Казаки всегда охотно принимали в свои ряды бывших кантонистов. Не прогадали и в тот раз- сын новоиспеченного казака - еврея кантониста станет полковником и атаманом гребенской линии ТКВ, кавалером множества наград. А его геройская гибель при деблокировании Гудермеса от десяти тысячной орды Казы-Муллы будет воспета в гимне гребенского казачества:
        "Пыль клубится по дороге тонкой белой полосой. Из Червленой по тревоге полк несется Гребенской".

        Не были казаками по происхождению и почетный казак стц. Верхнеудинской Забайкальского казачьего войска сотник Аргунского казачьего полка барон П.Н. Врангель (за заслуги в ЯВ) и "кавалерист-девица" белого движения почетная казачка стц Шкуринской ККВ командир эскадрона кавалерии генерала Эрдели баронеса С.Н. Де Боде.
        Так что было совсем не обязательно для службы в казачьих войсках РИА иметь чисто казачье происхождение.
    5. +1
      Вчера, 13:37
      Цитата: ВлР
      Очень "мутная" история и очень "мутная" дамочка (совсем не девица).

      Но для какого то там голливудского блокбастера самое то. laughing
  2. +2
    Вчера, 09:47
    Так что же мы празднуем 29 сентября 2026 года?
    День мемуара yes
  3. +2
    Вчера, 10:20
    Георгиевский крест просто так не дают, так что боевые заслуги были. В первом бою она ходила в атаку несколько раз, вне очереди, за что получила взбучку от унтера... Затем спасла офицера, бросившись с копьем на вражеских всадников, окруживших последнего и хотевших взять его в плен. Враги удрали , а офицер попросил у неё коня, но не вернул, а подлым образом продал его цыганам в тылу. Ей пришлось покинуть поле боя пешком и пуститься в путь на поиски коня, которого она смогла вернуть. Ночью, пока она спала на сене конь ускакал и казаки, поймав его в лесу, посоветовали горе улану привязывать поводья к руке во аремя сна на земле. За спасение офицера в бою полагался Егорий и царь, узнав о героическом поступке женщины кавалеристки лично вручил ей крест и выдал наградные деньги , которые она все потратила, заплатив еврею портному за мундир гусара с серебряными шнурами.
    1. +1
      Вчера, 19:06
      а почему мундир гусарский? Полк, вроде, уланский был?
      1. +2
        Вчера, 19:23
        а почему мундир гусарский?
        Мариупольский гусарский полк.Она успела послужить и в нём. hi
  4. Комментарий был удален.
  5. +1
    Вчера, 20:30
    Очень интересно происхождение портрета Дуровой в начале статьи. Дурова служила в Мариупольском гусарском полку в 1808 - 1811 гг. Кивера такого типа были введены с ноября 1809 г., однако султан в нижней части кивера монотонным не был ни в одном гусарском полку. На козырьке кивера явно видно золотое шитье, которого ни когда не было. Вопросы и кокарде неуставного образца. Воротник в Мариупольском полку и пуговицы были желтыми, ментик синий. Красный воротник был в Сумском гусарском полку. А синий доломан и красный ментик, как на портрете, были в Изюмском гусарском полку. В качестве дополнения к теме - гусар в виц-мундире.
    1. +2
      Вчера, 20:39
      Забыл - Георгиевский крест тоже висит не по форме, обратите внимание на второй портрет, там правильно.
    2. +1
      Вчера, 21:19
      Замечательные дополнения уважаемого коллеги Сергея good
  6. Что касается боевых заслуг, по ее собственному признанию, за все время службы от её сабли пострадало лишь одно живое существо - зарубленный ею гусь. То есть, пользы,как от военнослужащей, никакой. Но жалованье при этом она получала.
    А от этого военнослужащего какая польза была:
    «И то сказать, что и в сраженье
    Раз в настоящем упоенье
    Он отличился, смело в грязь
    С коня калмыцкого свалясь,
    Как зюзя пьяный, и французам
    Достался в плен: драгой залог!..». ?
    Не надо всю пользу сводить к трупам врагов ...