Мятеж белочехов

В двадцатых числах мая 1918 года в стране вспыхнул так называемый «белочешский мятеж», в результате которого на огромных пространствах Поволжья, Сибири и Урала. Образование там антисоветских режимов сделало войну практически неизбежной, а также подтолкнуло большевиков на резкое ужесточение их, и так довольно-таки жесткой, политики.

А ведь до этого противобольшевистские формирования не представляли собой какой-то реальной силы. Так, слабо вооруженная и лишённая хоть сколько-нибудь нормального снабжения, Добровольческая армия насчитывала всего 1 тысячу офицеров и примерно 5-7 тысяч солдат и казаков. К «белым» на юге России тогда все относились совершенно равнодушно. Генерал А. И. Деникин вспоминал о тех днях: «Ростов поразил меня своей ненормальной жизнью. На главной улице, Садовой, полно фланирующей публики, среди которой масса строевого офицерства всех родов оружия и гвардии, в парадных формах и при саблях, но… без отличительных для добровольцев национальных шевронах на рукавах!... На нас, добровольцев, как публика, так и «господа офицеры» не обращали никакого внимания, как бы нас здесь и не было!». Однако, после восстания Чехословацкого корпуса ситуация резко изменилась, антисоветские силы получили необходимый ресурс.


Кроме того, нужно иметь ввиду, что весной 1918 года большевики, несмотря на все свои левацкие загибы, были готовы к некоему компромиссу в области внутренней политики. Если в 1917 году Ленин выступал как «радикал», то в 1918 году он уже полемизировал с «левыми коммунистами» (А. С. Бубнов, Ф. Э. Дзержинский, Н. И. Бухарин и др.). Эта фракция выступала с левацких позиций, требуя всемерно ускорить социалистическую реорганизацию России. Так, они настаивали на полной ликвидации банков и немедленной отмене денег. «Левые» категорически возражали против хоть какого-либо использования «буржуазных» специалистов. При этом, они выступали за полную децентрализацию хозяйственной жизни.

В марте Ленин был настроен относительно «благодушно», считая, что основные трудности уже преодолены, и теперь главное – это рациональная организация экономики. Как ни странным покажется, но большевики в тот момент (и даже позднее) вовсе не были сторонниками немедленной «экспроприации экспроприаторов». В марте Ленин начинает писать свою программную статью «Очередные задачи Советской власти», в которой он призвал к приостановлению «атаки на капитал» и некоторому компромиссу с капиталом: «…Нельзя было бы определить задачу настоящего момента простой формулой: продолжать наступление на капитал… в интересах успешности дальнейшего наступления надо «приостановить» сейчас наступление».

На первый план Ленин ставит следующее: «Решающим является организация строжайшего и всенародного учета и контроля за производством и распределением продуктов. Между тем, в тех предприятиях, в тех отраслях и сторонах хозяйства, которые мы отняли у буржуазии, учет и контроль нами еще не достигнут, а без этого не может быть и речи о втором, столь же существенном, материальном условии введения социализма, именно: о повышении, в общенациональном масштабе, производительности труда».

При этом особенное внимание он уделяет задействованию «буржуазных специалистов». Вопрос этот, кстати, был достаточно острым. Левые коммунисты выступали против привлечения буржуазных специалистов. И очень показательно, что по данному вопросу заодно с эсерами и меньшевиками, которые вроде бы занимали более «умеренные позиции, чем большевики. Но нет, умеренные социалисты почему-то были против привлечения специалистов, упрочения дисциплине на производстве и в войсках.

«Левые» всячески критиковали Ленина за «государственный капитализм». Сам Владимир Ильич при этом иронизировал: «Если бы, примерно, через полгода у нас установился государственный капитализм, это было бы громадным успехом». («О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности»). Вообще, в плане отношений с городской буржуазией многие большевики выражали готовность идти на существенный компромисс. В руководстве всегда были течения, предлагавшие отказаться от немедленной социализации и задействовать частную инициативу. Типичным представителем подобных течений был заместитель председателя ВСНХ В.П. Милютин, призывавший строить социализм в союзе с капиталистическими монополиями (предполагалось постепенное обобществление последних). Он выступал за то, чтобы произвести акционирование уже национализированных предприятий, оставив 50% в руках государства, а остальное — вернуть капиталистам. (В конце 1918 года роль своеобразной оппозиции режиму стала играть коммунистическая фракция ВЦИК Советов, которая разработала проект полного восстановления свободной торговли.)

Сам Ленин этот план не одобрил, но при этом он не собирался отказываться от идеи соглашения с буржуазии. Ильич выдвинул свою собственную версию компромисса. Он считал, что промышленные предприятия должны находиться под рабочим контролем, а непосредственное управление ими осуществляться бывшими владельцами и их специалистами. (Показательно, что к этому плану сразу же встали в оппозицию левые коммунисты и левые же эсеры, которые заговорили об экономическом Бресте большевизма.) В марте-апреле велись переговоры с крупным капиталистом Мещерским, которому предлагали создание крупного металлургического треста с 300 тыс. рабочих. А вот промышленник Стахеев, контролировавший 150 предприятий Урала, сам обратился к государству с аналогичным проектом, и его предложение серьезно рассматривалось.

Что же до национализации, проводившейся в первые месяцы советской власти, то она не имела какого-либо идеологического характера и была, по преимуществу, «карательной». (Разнообразные ее проявления были подробно рассмотрены историком В. Н. Галиным в двухтомном исследовании «Тенденции. Интервенции и гражданская война».) В большинстве случаев речь шла о конфликте между рабочими, которые хотели налаживать производство, и владельцами, в планы которых входила его приостановка и даже свёртывание – «до лучших времен». В этом плане весьма показательна национализация завода «АМО», принадлежавшего Рябушинским. Еще до Февраля они получили от правительства 11 млн. рублей для производства 1500 автомобилей, но так и не выполнили заказ. После Октября фабриканты скрылись, поручив дирекции закрыть завод. Советская власть, тем не менее, решила выделить 5 млн. заводу, чтобы он продолжал функционировать. Однако, дирекция отказалась, и завод был национализирован.

Национализация проводилась еще и для сдерживания экспансии германского капитала, который попытался во всю использовать выгодную обстановку, сложившуюся после заключения Брестского мира. Они начали массовую скупку акций ведущих промышленных предприятий страны. Первый Всероссийский съезд Советов народного хозяйства отмечал, что буржуазия «старается всеми мерами продать свои акции немецким гражданам, старается получить защиту немецкого права путем всяких поделок, всяких фиктивных сделок».

Наконец, в июне 1918 года выходит распоряжение Совнаркома РСФСО о «национализации крупнейших предприятий», по которому государству полагалось отдать предприятия с капиталом от 300 тыс. рублей. Однако, и в этом постановлении указывалось, что национализированные предприятия отдаются в безвозмездное арендное пользование владельцам, которые продолжают финансировать производство и получать прибыль. То есть, даже и тогда продолжалась реализация государственно-капиталистической программы Ленина, согласно которой владельцы предприятий и не столько «экспроприируются», сколько включаются в систему новой экономики.

В этих условиях стали замышляться и долгосрочные технократические проекты. Так, 24 марта была создана «Летучая лаборатория» профессора Жуковского. Она приступила к совместной работе с Расчетно-испытательным бюро при Высшем техническом училище (ныне МГТУ имени Баумана). Замышлялись и другие перспективные проекты. Большевики стали позиционировать себя как партия технократов, «партия дела».

Однако, излишний урбанизм сознания серьезно мешал этому «делу». Аграрная политика большевиков отталкивала от советской власти широкие массы крестьянства. Большевики взяли курс на установление продовольственной диктатуры, основанной на принудительном изъятии хлеба у крестьян. Причем этому курсу существовала оппозиция во главе с Рыковым. Более того, против диктатуры решительно выступил ряд областных Советов — Саратовский, Самарский, Симбирский, Астраханский, Вятский, Казанский, которые отменили твердые цены на хлеб и установили свободную торговлю. Однако ВЦИК и ВСНХ через голову Советов переподчинили местные продовольственные органы наркомпроду.

Конечно, какие-то элементы продовольственной диктатуры в тех сложных условиях были необходимы. Да они, собственно, и существовали — изъятие хлеба, так или иначе, практиковалось и царским, и Временным правительством. Политику надо было несколько ужесточить, но большевики здесь изрядно перестарались, чем и настроили против себя очень многих. По сути, ленинцы недооценили силу «крестьянской стихии», способность села к самоорганизации и сопротивлению. В аграрной, крестьянской стране возникло массовое недовольство большевиками, которое наложилось на недовольство «буржуазии и помещиков».


И вот, в этой обстановке происходит восстание Чехословацкого корпуса, которое сделало гражданскую войну неизбежной. Само выступление стало возможным только благодаря позиции Антанты, которая надеялась задействовать чехословацкие части в борьбе и с немцами, и с большевиками. Еще в декабре 1917 года я Яссах (Румыния) военные представители союзников обсуждали возможность использовать чехословацкие части против большевиков. Англия склонялась именно к такому варианту, в то время как Франция все-таки считала необходимым ограничиться эвакуацией корпуса через Дальний Восток. Споры между французами и англичанами продолжались до 8 апреля 1918 года, когда в Париже союзники одобрили документ, в котором чехословацкий корпус рассматривался в качестве составной части войск интервентов в России. А 2 мая в Версале Л. Джордж, Ж. Клемансо, В. Э. Орландо, генерал Т. Блисс и граф Мицуока приняли «Ноту № 25», предписывающую чехам остаться в России и создавать восточный фронт против немцев. Причем вскоре было решено использовать корпус для борьбы с большевиками. Таким образом, Антанта откровенно взяла курс на саботаж эвакуации чехов.

Западные демократии были заинтересованы в перманентной гражданской войне. Надо было, чтобы красные как можно дольше били белых, а белые – красных. Конечно, постоянно это продолжаться не могло: рано или поздно какая-либо сторона взяла бы верх. Поэтому Антанта решила способствовать заключению перемирия между большевиками и белыми правительствами. Так, в январе 1919 года она сделала предложение всем властным структурам, находящимся на территории бывшей Российской империи, начать мирные переговоры. Совершенно очевидно, что возможное перемирие носило бы временный характер, и в ближайшей перспективе было бы нарушено. При этом оно только стабилизировало бы состояние раскола России на ряд частей, прежде всего, на красную РСФСР, колчаковский Восток и деникинский Юг. Возможно, что за первым перемирием последовало бы второе, и так продолжалось бы долгое время. Между прочим, подобное положение перманентной войны сложилось в 20-30-е гг. в Китае, который был поделен на территории, контролируемые националистами Чан Кайши, коммунистами Мао Цзэдуна и различными региональными кликами милитаристов. Понятно, что данный раскол играл на руку только внешним силам, в частности, японцам.

Англия так и не отказалась от планов «примирить» белых с красными. Так, весной она в ультимативной форме предложила начать переговоры коммунистам и П. Врангелю – при арбитраже Британии. Сам Врангель решительно отверг британский ультиматум, в результате чего в мае 1920 года Лондон заявил о прекращении помощи белым. Правда, Франция от этой помощи еще не отказалась и даже усилила ее, но это было связано с обстоятельствами польско-советской войны. Дело в том, что французы делали основную ставку на поляков Ю.Пилсудского, помощь которым намного превосходила помощь белым. Но в 1920 году возникла угроза разгрома Польши и выдвижения Красной армии в Западную Европу. Вот тогда-то французам и понадобилась поддержка Врангеля, чье сопротивление вынудило красных отказаться от переброски многих отборных частей на польский фронт. Но после того, как угроза Пилсудскому миновала, французы прекратили помощь белым.
Автор:
Александр Елисеев
Первоисточник:
http://zavtra.ru/
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

28 комментариев
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти