Барская конфедерация и Украина: где историческое сравнение ломается о факты
Картина польского художника Артура Гротгера «Молитва барских конфедератов перед битвой под Лянцкороной». Полотно отражает события периода Барской конфедерации (1768–1772) — вооруженного союза польской шляхты против вмешательства Российской империи и короля Станислава Августа Понятовского. На картине запечатлен момент совместной молитвы повстанцев перед боем
Судьбу Украины любят примерять к прошлому. Один из таких примеров — Барская конфедерация: Екатерина II будто бы посулила польским повстанцам вернуть Подолию и Волынь, а после разгрома восстания забрала земли себе. Отсюда вывод, удобный для любой стороны спора: великие державы бросают слабых союзников, так было и так будет. Но эта аналогия при проверке по источникам XVIII века не выдерживает критики: документов об обещании Екатерины нет, а известное из деклараций той войны обвинение направлено в противоположную сторону.
Барская конфедерация — союз польских магнатов и шляхты. В 1768 году он поднял восстание против короля Станислава Августа Понятовского и русского влияния в Речи Посполитой. Повстанцы рассчитывали на помощь Франции и Османской империи, но через четыре года были разгромлены русскими войсками. В 1772 году Россия, Пруссия и Австрия договорились о первом разделе Польши. Ни Подолия, ни Волынь целиком к России тогда не отошли: Австрия получила часть западного Подолья и небольшой южный участок Волыни, основная часть обеих областей осталась в Польше ещё на два десятилетия.
Что же обещала императрица, кому — и было ли обещание вообще? Источники отвечают на этот вопрос иначе, чем можно было ожидать. Разберёмся по порядку.
Восстание в поисках помощи
29 февраля 1768 года в городке Бар, в Подолии, шляхта провозгласила конфедерацию — вооружённый союз против короля и России. Поводом стали решения сейма 1767–1768 годов, которые под давлением русского посланника Николая Репнина уравняли в правах с католиками диссидентов — православных и протестантов. Католическая шляхта увидела в этом угрозу своим привилегиям и поднялась под лозунгом защиты веры и изгнания русских войск.
За четыре года в движении участвовало, по оценкам, около ста тысяч человек; произошло около пятисот боевых столкновений. Но это была не регулярная армия — рассредоточенные шляхетские отряды, державшиеся на энтузиазме и надежде на внешнюю помощь. Французский военный советник Шарль Дюмурье прибыл к конфедератам в середине 1770 года и попытался наладить их разрозненные действия. Без толку: русские войска уже держали ключевые крепости, а собрать отряды в единую силу не удавалось.
Выступления барских конфедератов под предводительством Казимира Пулавского («Казимир Пулавский под Ченстоховой»), написанная польским художником Юзефом Хелмоньским
Помощи искали у нескольких держав. Франция дала деньги, оружие и военных советников. Османская империя осенью 1768 года объявила России войну, но воевала за собственные цели: реванш и контроль над Причерноморьем, а не за польские привилегии. Эмиссары конфедерации ехали в Париж и Стамбул, а не в Петербург. Движение с первого дня было антирусским.
Развязка пришла быстро. 3 ноября 1771 года группа конфедератов попыталась похитить короля Станислава Августа прямо в Варшаве. Покушение провалилось, король уцелел, но именно этот эпизод дал трём дворам дополнительный повод говорить о «польской анархии». К концу 1772 года конфедерация была разгромлена, последние отряды сложили оружие. А переговоры о разделе Речи Посполитой, уже шедшие между дворами, завершились договором.
Версия об обещании: что на самом деле утверждается
Версия, будто Екатерина II посулила конфедератам Подолию и Волынь, встречается в публицистике. Но кто и когда впервые сформулировал её в таком виде, по доступным данным проследить не удаётся — и это уже само по себе настораживает.
Зато удаётся установить другое. Юсуф Зия Карабычак разобрал русские и османские декларации 1768–1774 годов. В источниках речь идёт не об обещании Екатерины повстанцам, а о встречном обвинении, направленном в противоположную сторону.
Екатерина II публично заявляла, что это конфедераты обещали Подолию Османской империи — в награду за помощь против России; султан якобы хотел придать провинции статус Молдавии и Валахии. Не императрица сулила земли повстанцам — повстанцев обвиняли в том, что они торгуют польской землёй с султаном. И даже это обвинение не находит подтверждения в документах. В изученном Карабычаком османском корпусе никаких переговоров о Подолии не зафиксировано. Письма конфедератов в Порту, которые разобрал историк, показывают обратное: они старались не допустить, чтобы османское войско осело в Польше надолго. Отдавать землю султану, судя по этим источникам, они не намеревались — им нужна была военная помощь против России, а не новый хозяин на месте старого. Османские хронисты той войны — Ресми-эфенди и более нейтральный Садуллах Энвери — об «обещании Подолии» не пишут вовсе.
Отсюда осторожный вывод Карабычака: скорее всего, перед нами русская пропаганда, проникшая в представления османской элиты. Расчёт понятен: представить конфедератов не борцами за свободу, а торговцами родиной, а русское вмешательство — законным ответом. Это современная интерпретация, а не устоявшийся приговор историографии, и опирается она пока на одну работу. Но направление вопроса она задаёт верно.
Заметим и то, о чём версия чаще всего молчит. В разобранном Карабычаком обвинении Екатерины речь идёт о Подолии. Волынь в этом тексте не названа. Вторая половина расхожей формулы «Подолье, Волынь» в источнике не всплывает.
Что же остаётся? Ни в прямом, ни в обратном виде сделка о землях в документах не зафиксирована. Есть только публичное обвинение Екатерины в адрес османов — заявление одной стороны, сделанное в разгар войны, и есть основания считать его пропагандой.
Почему версия не вяжется с поведением сторон
Даже без архивной сверки версия об обещании конфедератам плохо согласуется с логикой самого конфликта.
Повстанцы поднялись против короля, которого поддерживала Россия, и против самой России как гаранта порядка в Речи Посполитой. Их эмиссары искали помощи у Франции и Османской империи, а не у Петербурга. Осенью 1771 года дошло до попытки похитить короля — это шаг к перевороту, а не к примирению с Россией. Просить у Екатерины II территориальных гарантий значило бы признать её власть над Польшей — ровно то, против чего восстали. Логика мятежа не оставляла места для сделки с тем, кого объявили главным врагом.
Картина польского художника Яна Матейко «Рейтан — упадок Польши». Сейм 1773 года в Варшаве, где решался вопрос о первом разделе Речи Посполитой
Здесь проходит граница, которую версия об «обещанных землях» затирает: между публичным заявлением и юридическим обязательством. Первое может быть ходом в информационной войне; второе связывает подписью и печатью. Заявление военного времени выдают за несостоявшийся договор. Но у Карабычака и это заявление — про другое обещание и другого адресата.
Что получили конфедераты и Екатерина
Результат раздела известен точно. 5 августа 1772 года Россия, Пруссия и Австрия подписали договор о первом разделе Речи Посполитой. Россия получила часть Полоцкого, Витебское и Мстиславское воеводства, части Минского воеводства и польские Инфлянты — около девяноста двух тысяч квадратных километров и примерно миллион триста тысяч жителей. Пруссия забрала Поморье без Гданьска и северную Великую Польшу — тридцать шесть тысяч квадратных километров. Австрия взяла больше всех по населению: Галицию и южные части Краковского и Сандомирского воеводств — с богатыми соляными копями Бохни и Велички, восемьдесят три тысячи квадратных километров и два с половиной миллиона человек. Но сам Краков в австрийскую долю не вошёл — город остался в Речи Посполитой и отошёл Австрии только при третьем разделе, в 1795 году.
Что до земель, вокруг которых крутится вся аналогия: России не досталось тогда ни Подолии, ни Волыни. Австрия получила часть западного Подолья; Бар остался в Речи Посполитой и перешёл к России при разделе 1793 года. Основная часть Волыни тоже осталась в Польше; небольшой южный участок Кременецкого уезда отошёл Австрии уже в 1772 году. Основная часть Подольского воеводства и восточная часть Волынского воеводства перешли к России при втором разделе 1793 года; западная часть Волыни — при третьем разделе 1795 года. То есть спустя два десятилетия после разгрома восстания и совсем в других обстоятельствах.
А сами конфедераты не получили ничего — ни земель, ни гарантий. Помощь, на которую они рассчитывали, не обеспечила победы. Их разгромили, лидеры бежали за границу, а государство, за которое они воевали, лишилось трети своих земель и населения за один присест. Это была не поправка границ, а первый шаг к исчезновению независимой Речи Посполитой: после третьего раздела 1795 года государство прекратило существование до 1918 года.
Где проходит предел аналогии
Теперь можно вернуться к сравнению, с которого начали. Оно опирается на образ преданного союзника: покровитель посулил помощь, а потом забрал своё. Но исторической опоры у этого образа нет. Обещания Екатерины конфедератам источники не знают — знают лишь её пропагандистское обвинение, направленное в другую сторону, да и то не подтверждённое. Аналогия теряет не «основание вообще» — так сказать было бы слишком сильно, — а документальную опору: факт, на котором она стоит, при проверке рассыпается.
Аналогия склеивает два разных вопроса — их стоит развести. Первый — историческая точность: было ли обещание. В известном виде — нет. Второй — политическая тревога: могут ли сильные партнёры со временем свернуть поддержку слабого. Тревога может быть обоснованной. Но подтверждать её нужно доводами о сегодняшнем дне, а не сюжетом из XVIII века — он рассказывает другую историю.
А доводы о сегодняшнем дне показывают иную картину. Конфедераты получали помощь от держав, на которые надеялись, но эта помощь не обеспечила победы: Франция дала оружие и советников, османы воевали за себя. Украина же с 2022 года получает военную поддержку значительно большего масштаба. По данным Кильского института мировой экономики, который ведёт учёт выделенной помощи с 24 января 2022 года, европейские страны, включая институты ЕС, обошли США по совокупной военной помощи к апрелю 2025 года и сохраняли первенство по июнь 2026-го. Это танки, системы ПВО, дальнобойная артиллерия, боеприпасы — вещи осязаемые, а не строчки в хронике.
Различаются и итоги. Речь Посполитую соседи поделили между собой и в несколько приёмов ликвидировали как независимое государство. Украина при всех территориальных потерях остаётся государством с признанными границами, действующей армией и потоком внешней помощи. По оценке Центра стратегических и международных исследований на начало 2026 года, под российским контролем находилось порядка ста двадцати тысяч квадратных километров — около пятой части страны, считая Крым и части Донбасса, занятые ещё до 2022 года. Ситуация тяжёлая, но это принципиально иное, чем раздел государства между тремя империями: тогда Польшу поделили соседи, здесь речь о занятой части территории при сохранении самого государства.
В этом и состоит предел исторической аналогии. Обвинение, брошенное в информационной войне, — не свидетельство сделки. Единственное «обещание», которое вообще всплывает в источниках, ведёт от конфедератов к османам, а не от Екатерины к полякам. Аналогия сильна как образ и беспомощна там, где образ расходится с фактами.
Литература
- Karabıçak Y. Z. Enlightened Declarations: Ottoman and Russian Proclamations in the Ottoman-Russian War of 1768–1774 // Journal for Eighteenth-Century Studies. 2024. Vol. 47, no. 3. P. 259–278.
Информация