Виталий Гинзбург: идея, отчёт и работа большой машины

4 194 2
Виталий Гинзбург: идея, отчёт и работа большой машины


К 110-летию со дня рождения физика-теоретика, предложившего советскому термоядерному проекту топливо для «слойки», — и о том, где заканчивается чья-то идея и начинается труд остальных. 4 октября 2026 года Виталию Лазаревичу Гинзбургу исполнилось бы 110 лет — по новому стилю он родился в Москве 4 октября 1916 года.



Казань, 1942–1943: антенна с немецкого самолёта


На сбитых немецких самолётах обнаружились малогабаритные рамочные антенны со слоистым ферромагнитным сердечником. Лабораторию колебаний эвакуированного в Казань ФИАНа попросили разобраться с устройством и сделать отечественный аналог. Препятствие возникло сразу: технология изготовления феррита, применённого в трофее, оставалась неизвестной. Николай Папалекси предложил испытать слоистые железные и пермаллоевые сердечники. Теорию для них разработали Игорь Тамм и Виталий Гинзбург — последний только что защитил докторскую. Под руководством Сергея Рытова в ходе экспериментальной работы удалось изготовить рабочий макет. В мае 1943-го материалы передали военным заказчикам, макет ушёл на лётные испытания.

Попал ли макет в строевую часть и участвовал ли в бою, по доступным документам не установлено. Трофей потребовал теории; теорию сделали двое физиков, а дальше работу продолжили без них.

Лето 1948-го: правительственное задание и закрытая дверь


10 июня 1948 года правительственное постановление поручило ФИАНу создать группу Тамма для разработки теории горения дейтерия по заданиям Лаборатории № 2; фактически группа проверяла и уточняла расчёты группы Зельдовича. К 15 июля директор института Сергей Вавилов переслал Михаилу Первухину план работы группы. Этот документ сохранился в Архиве Президента РФ.

Рассказал об этом Сахаров в воспоминаниях: Тамм оставил двух молодых коллег после семинара и сообщил о государственном задании. В этой сцене Гинзбург не упомянут — он вошёл в группу отдельно, как её полноправный участник. Группе поручили вспомогательное: считать за группой Зельдовича. Младшее положение группы не мешало ей сомневаться в расчётах Зельдовича.

Этой свободой Сахаров воспользовался через два месяца, предложив принципиально иную — слоистую — компоновку заряда. Гинзбург добавил к ней то, чего не хватало для практической реализации.

Конец 1948-го — начало 1949-го: три отчёта и одна идея


Что именно предложил Гинзбург, фиксируют три датированных документа, хранящихся в архиве ВНИИЭФ. Первые два посвящены детонации дейтерия — от 25 ноября и 2 декабря 1948 года. Третий, от 3 марта 1949 года, содержит раздел «Использование Li⁶D в „слойке"» — это первый доступный текст, где предложение сформулировано прямо и под именем конкретного соединения.

По реконструкции историка Геннадия Горелика, первое упоминание лития относится примерно к 20 ноября 1948 года — то есть идея могла появиться уже в ходе работы над первым отчётом, хотя полные тексты первых двух отчётов в открытом доступе не публиковались.

Идея состояла в следующем. Слоистая схема Сахарова требовала найти термоядерное топливо, пригодное для практического изделия. Дейтерий в газообразном или жидком состоянии требовал криогенного снаряжения и значительных объёмов хранения — это делало изделие трудноприменимым. Дейтерид лития-6 (Li⁶D) — твёрдое вещество при обычных условиях, которое можно обрабатывать и укладывать в слои без специального оборудования для охлаждения.

Осенью 1948-го Гинзбург видел главным преимуществом прежде всего дополнительное выделение энергии — то есть энергии сверх той, что даёт дейтерий сам по себе. Развёрнутый механизм был сформулирован к марту 1949-го: нейтроны превращают литий-6 в тритий, а тот вступает в реакцию с дейтерием. Эта цепочка давала технологический путь от теоретической схемы к изделию.

Харитон прислал в ФИАН письмо с предварительными экспериментальными данными; на листе — пометка Тамма «т. Сахарову для ознакомления» и рукой Сахарова «Ознакомился 7/V-49». Гинзбургу листок не показали — к тому времени нужные данные опубликовал американский журнал Physical Review. Из них следовало, что дейтерид лития-6 оказался несравнимо лучшей термоядерной взрывчаткой, чем предполагалось поначалу.

В позднем интервью Гинзбург связал рождение идеи с чтением этого номера Physical Review «в начале 1949 года». Но статья Эгона Бретшера и Артура Френча, которую он имел в виду, вышла 15 апреля 1949-го — тогда как его собственные отчёты о детонации дейтерия датированы ноябрём–декабрём 1948-го, а мартовский документ с разделом о дейтериде лития-6 — весной того же года. По всей видимости, в памяти слились два разных события: первоначальное предложение и момент, когда его полная ценность стала ясной — из чужих экспериментальных данных.


1950–1953: работа большой машины


В 1950 году Тамм и Сахаров перешли на закрытый объект — в КБ-11 в Сарове, где Юлий Харитон руководил непосредственной разработкой. Гинзбург остался в Москве. В интервью 2003 года он предположил, что причиной стала его предполагаемая политическая неблагонадёжность — из-за того, что жена находилась в ссылке. Официального документа с мотивом неперевода не найдено.

В Москве он руководил небольшой группой поддержки, получал задания и принимал приезжавших из Сарова коллег. Неперевод в Саров не был отстранением от проекта — и не делал его главным конструктором изделия.

Между отчётом и работающим зарядом лежал отдельный путь. Зельдович, расчётные группы, математики, инженеры и производственники компонентов решали задачи, которые из самой идеи топлива не следовали автоматически. В заряде использовались дейтерид лития-6 и заранее приготовленный тритий; первый советский заряд без трития — РДС-27 — был испытан отдельно, позднее.

12 августа 1953 года в 7:30 утра на Семипалатинском полигоне подорвали РДС-6с. Измеренная мощность составила около 400 кт. Один из наблюдателей оставил запись о вспышке, которую видел с аэродрома в 65 км от поля; имя этого наблюдателя в печатных отчётах не названо. Сводный отчёт об испытании был подписан 9 сентября 1953 года.


1955-й: экспертиза РДС-37


В 1955 году Гинзбург вошёл в состав экспертной комиссии Тамма, которой предстояло рассмотреть принципиально иную конструкцию: двухступенчатый заряд РДС-37, основанный на идее радиационного обжатия. Авторами нового принципа были Сахаров и Зельдович; руководителем разработки в КБ-11 — Харитон. Комиссия рекомендовала провести полигонное испытание; оно состоялось 22 ноября 1955 года.

В письме руководителей проекта от 5 октября 1955 года Гинзбург назван среди экспертов — тогда как новый принцип атрибутирован Сахарову и Зельдовичу, инженерная реализация — коллективу КБ-11 под руководством Харитона. В эссе 2011 года он вспоминал охранную полосу при подлёте к Сарову, встречу со старыми коллегами Цукерманом и Альтшулером. О собственной роли добавил без обиняков: «никакой пользы комиссии я не принёс». Это его собственная оценка, а не вывод из документов.


Параллельная линия


Гинзбурга помнят не только в связи с оружием. В казанской эвакуации, выгружая с коллегами брёвна с барж и возвращаясь в комнату, где по утрам замерзала вода в вёдрах, он думал о сверхпроводимости. Теория сверхпроводимости, созданная вместе с Ландау, стала одной из работ, за которые Гинзбург разделил Нобелевскую премию по физике 2003 года; общая формулировка премии охватывала вклад трёх лауреатов в теорию сверхпроводников и сверхтекучих жидкостей. К оружейной работе эта награда отношения не имела.

Идея топлива — зафиксированная в отчётах конца 1948 года и развёрнутая в мартовском документе 1949-го — вошла в изделие, испытанное в 1953-м, как одна из составляющих. Трофей потребовал теории; теорию сделали, а дальше работу продолжили без неё.

Источники
  • Г. Горелик. «Лидочка Гинзбург» и другие термоядерные идеи // Наука и жизнь. 2010. № 3. С. 32–37.
  • В. И. Ритус. В. Л. Гинзбург и Атомный проект // Успехи физических наук. 2017. Т. 187. С. 444–449.
  • Атомный проект СССР: документы и материалы. Т. III, кн. 1–2. М.; Саров: Наука, Физматлит, РФЯЦ-ВНИИЭФ, 2008–2009.
  • В. Л. Гинзбург. Памяти Льва Альтшулера // Экстремальные состояния Льва Альтшулера. М.: Физматлит, 2011. С. 150–154.
  • И. А. Андрюшин, А. К. Чернышев, Ю. А. Юдин. Укрощение ядра. Саров; Саранск, 2003.
2 комментария
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо авторизоваться.
  1. +1
    4 октября 2026 16:51
    Статья интересная, Автору большое спасибо за материал!
    "...К 15 июля директор института Сергей Вавилов переслал Михаилу Первухину план работы группы...." -
    Сергей Иванович Вавилов родной брат Николая Вавилова, знаменитого генетика...
  2. 0
    5 октября 2026 08:28
    "....Но та же идея была независимо от Лаврентьева высказана В. Л. Гинзбургом – молодым теоретиком из группы И. Е. Тамма, и именно она дала импульс практическому созданию первой советской термоядерной бомбы. Зато приоритет Лаврентьева в отношении второй идеи, относящейся к энергетической мечте человечества – управляемому термоядерному синтезу, является абсолютным и сегодня признан повсеместно.
    В 2009 году был обнародован так называемый список Головина, найденный сыном крупнейшего советского физика Л. А. Арцимовича Денисом в бумагах покойного отца. Озаглавленный «Создатели советского термояда», он был составлен И. Н. Головиным, который сам входил в число основоположников этого направления, и включал полсотни имен. Среди них академики И. В. Курчатов, Л. А. Арцимович, А. М. Будкер, М. А. Леонтович, К. Д. Синельников, В. Д. Шафранов, Е. П. Велихов, Р. З. Сагдеев, Р. А. Демерханов… Однако отдельно были вынесены и стояли сразу под заголовком лишь три имени, объединенные фигурной скобкой и пометкой «инициаторы»: Лаврентьев, Сахаров, Тамм. Причем первое имя стояло на этом месте отнюдь не только по алфавиту...." - кажется это Нилс Бор сказал, что самая страшная мафия - это научная... Столичные мажоры постарались съесть какого-то провинциала -выскочку в солдатских сапогах...