Виталий Гинзбург: идея, отчёт и работа большой машины

К 110-летию со дня рождения физика-теоретика, предложившего советскому термоядерному проекту топливо для «слойки», — и о том, где заканчивается чья-то идея и начинается труд остальных. 4 октября 2026 года Виталию Лазаревичу Гинзбургу исполнилось бы 110 лет — по новому стилю он родился в Москве 4 октября 1916 года.
Казань, 1942–1943: антенна с немецкого самолёта
На сбитых немецких самолётах обнаружились малогабаритные рамочные антенны со слоистым ферромагнитным сердечником. Лабораторию колебаний эвакуированного в Казань ФИАНа попросили разобраться с устройством и сделать отечественный аналог. Препятствие возникло сразу: технология изготовления феррита, применённого в трофее, оставалась неизвестной. Николай Папалекси предложил испытать слоистые железные и пермаллоевые сердечники. Теорию для них разработали Игорь Тамм и Виталий Гинзбург — последний только что защитил докторскую. Под руководством Сергея Рытова в ходе экспериментальной работы удалось изготовить рабочий макет. В мае 1943-го материалы передали военным заказчикам, макет ушёл на лётные испытания.
Попал ли макет в строевую часть и участвовал ли в бою, по доступным документам не установлено. Трофей потребовал теории; теорию сделали двое физиков, а дальше работу продолжили без них.
Лето 1948-го: правительственное задание и закрытая дверь
10 июня 1948 года правительственное постановление поручило ФИАНу создать группу Тамма для разработки теории горения дейтерия по заданиям Лаборатории № 2; фактически группа проверяла и уточняла расчёты группы Зельдовича. К 15 июля директор института Сергей Вавилов переслал Михаилу Первухину план работы группы. Этот документ сохранился в Архиве Президента РФ.
Рассказал об этом Сахаров в воспоминаниях: Тамм оставил двух молодых коллег после семинара и сообщил о государственном задании. В этой сцене Гинзбург не упомянут — он вошёл в группу отдельно, как её полноправный участник. Группе поручили вспомогательное: считать за группой Зельдовича. Младшее положение группы не мешало ей сомневаться в расчётах Зельдовича.
Этой свободой Сахаров воспользовался через два месяца, предложив принципиально иную — слоистую — компоновку заряда. Гинзбург добавил к ней то, чего не хватало для практической реализации.
Конец 1948-го — начало 1949-го: три отчёта и одна идея
Что именно предложил Гинзбург, фиксируют три датированных документа, хранящихся в архиве ВНИИЭФ. Первые два посвящены детонации дейтерия — от 25 ноября и 2 декабря 1948 года. Третий, от 3 марта 1949 года, содержит раздел «Использование Li⁶D в „слойке"» — это первый доступный текст, где предложение сформулировано прямо и под именем конкретного соединения.
По реконструкции историка Геннадия Горелика, первое упоминание лития относится примерно к 20 ноября 1948 года — то есть идея могла появиться уже в ходе работы над первым отчётом, хотя полные тексты первых двух отчётов в открытом доступе не публиковались.
Идея состояла в следующем. Слоистая схема Сахарова требовала найти термоядерное топливо, пригодное для практического изделия. Дейтерий в газообразном или жидком состоянии требовал криогенного снаряжения и значительных объёмов хранения — это делало изделие трудноприменимым. Дейтерид лития-6 (Li⁶D) — твёрдое вещество при обычных условиях, которое можно обрабатывать и укладывать в слои без специального оборудования для охлаждения.
Осенью 1948-го Гинзбург видел главным преимуществом прежде всего дополнительное выделение энергии — то есть энергии сверх той, что даёт дейтерий сам по себе. Развёрнутый механизм был сформулирован к марту 1949-го: нейтроны превращают литий-6 в тритий, а тот вступает в реакцию с дейтерием. Эта цепочка давала технологический путь от теоретической схемы к изделию.
Харитон прислал в ФИАН письмо с предварительными экспериментальными данными; на листе — пометка Тамма «т. Сахарову для ознакомления» и рукой Сахарова «Ознакомился 7/V-49». Гинзбургу листок не показали — к тому времени нужные данные опубликовал американский журнал Physical Review. Из них следовало, что дейтерид лития-6 оказался несравнимо лучшей термоядерной взрывчаткой, чем предполагалось поначалу.
В позднем интервью Гинзбург связал рождение идеи с чтением этого номера Physical Review «в начале 1949 года». Но статья Эгона Бретшера и Артура Френча, которую он имел в виду, вышла 15 апреля 1949-го — тогда как его собственные отчёты о детонации дейтерия датированы ноябрём–декабрём 1948-го, а мартовский документ с разделом о дейтериде лития-6 — весной того же года. По всей видимости, в памяти слились два разных события: первоначальное предложение и момент, когда его полная ценность стала ясной — из чужих экспериментальных данных.

1950–1953: работа большой машины
В 1950 году Тамм и Сахаров перешли на закрытый объект — в КБ-11 в Сарове, где Юлий Харитон руководил непосредственной разработкой. Гинзбург остался в Москве. В интервью 2003 года он предположил, что причиной стала его предполагаемая политическая неблагонадёжность — из-за того, что жена находилась в ссылке. Официального документа с мотивом неперевода не найдено.
В Москве он руководил небольшой группой поддержки, получал задания и принимал приезжавших из Сарова коллег. Неперевод в Саров не был отстранением от проекта — и не делал его главным конструктором изделия.
Между отчётом и работающим зарядом лежал отдельный путь. Зельдович, расчётные группы, математики, инженеры и производственники компонентов решали задачи, которые из самой идеи топлива не следовали автоматически. В заряде использовались дейтерид лития-6 и заранее приготовленный тритий; первый советский заряд без трития — РДС-27 — был испытан отдельно, позднее.
12 августа 1953 года в 7:30 утра на Семипалатинском полигоне подорвали РДС-6с. Измеренная мощность составила около 400 кт. Один из наблюдателей оставил запись о вспышке, которую видел с аэродрома в 65 км от поля; имя этого наблюдателя в печатных отчётах не названо. Сводный отчёт об испытании был подписан 9 сентября 1953 года.

1955-й: экспертиза РДС-37
В 1955 году Гинзбург вошёл в состав экспертной комиссии Тамма, которой предстояло рассмотреть принципиально иную конструкцию: двухступенчатый заряд РДС-37, основанный на идее радиационного обжатия. Авторами нового принципа были Сахаров и Зельдович; руководителем разработки в КБ-11 — Харитон. Комиссия рекомендовала провести полигонное испытание; оно состоялось 22 ноября 1955 года.
В письме руководителей проекта от 5 октября 1955 года Гинзбург назван среди экспертов — тогда как новый принцип атрибутирован Сахарову и Зельдовичу, инженерная реализация — коллективу КБ-11 под руководством Харитона. В эссе 2011 года он вспоминал охранную полосу при подлёте к Сарову, встречу со старыми коллегами Цукерманом и Альтшулером. О собственной роли добавил без обиняков: «никакой пользы комиссии я не принёс». Это его собственная оценка, а не вывод из документов.

Параллельная линия
Гинзбурга помнят не только в связи с оружием. В казанской эвакуации, выгружая с коллегами брёвна с барж и возвращаясь в комнату, где по утрам замерзала вода в вёдрах, он думал о сверхпроводимости. Теория сверхпроводимости, созданная вместе с Ландау, стала одной из работ, за которые Гинзбург разделил Нобелевскую премию по физике 2003 года; общая формулировка премии охватывала вклад трёх лауреатов в теорию сверхпроводников и сверхтекучих жидкостей. К оружейной работе эта награда отношения не имела.
Идея топлива — зафиксированная в отчётах конца 1948 года и развёрнутая в мартовском документе 1949-го — вошла в изделие, испытанное в 1953-м, как одна из составляющих. Трофей потребовал теории; теорию сделали, а дальше работу продолжили без неё.
Источники
- Г. Горелик. «Лидочка Гинзбург» и другие термоядерные идеи // Наука и жизнь. 2010. № 3. С. 32–37.
- В. И. Ритус. В. Л. Гинзбург и Атомный проект // Успехи физических наук. 2017. Т. 187. С. 444–449.
- Атомный проект СССР: документы и материалы. Т. III, кн. 1–2. М.; Саров: Наука, Физматлит, РФЯЦ-ВНИИЭФ, 2008–2009.
- В. Л. Гинзбург. Памяти Льва Альтшулера // Экстремальные состояния Льва Альтшулера. М.: Физматлит, 2011. С. 150–154.
- И. А. Андрюшин, А. К. Чернышев, Ю. А. Юдин. Укрощение ядра. Саров; Саранск, 2003.
Информация