«Сто за одного»: как вермахт превратил Крагуевац в место массовых казней
Немецкие военнослужащие конвоируют жителей Крагуеваца и окрестностей. Октябрь 1941 года
21 октября 1941 года в сербском Крагуеваце появилось немецкое объявление: за гибель десяти военнослужащих и ранение двадцати шести расстреляны 2 300 человек. К тому времени казни уже закончились. За этой цифрой стояли аресты по спискам, облавы в сёлах и городе, действия двух батальонов вермахта. Поимённые музейные списки позволяют восстановить состав погибших, а документы оккупационного командования — порядок, в котором совершалось преступление.
Приказ, существовавший до боя
После разгрома Югославии в апреле 1941 года Сербия оказалась под немецким военным управлением. Крагуевац, крупный промышленный центр с военно-техническим предприятием, был занят 11 апреля. Оккупанты опирались на гарнизоны, комендатуры, полицию и вспомогательные формирования. Уже летом действовало вооружённое сопротивление: партизаны и четники, иногда сотрудничавшие, но имевшие разные политические цели.
Система репрессий была оформлена ещё до октябрьского столкновения. 16 сентября начальник Верховного командования вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель подписал распоряжение о подавлении сопротивления на оккупированных территориях. Оно допускало убийство от пятидесяти до ста человек за гибель одного немецкого военнослужащего.
10 октября генерал Франц Бёме, командовавший немецкими войсками в Сербии, установил точную норму: сто заложников за убитого и пятьдесят за раненого. Его распоряжение превращало общую директиву в обязательный расчёт. В немецких документах такие операции называли Sühnemaßnahmen — «мерами возмездия». На практике людей казнили без установления их вины.
Выбор заложников поручался подчинённым командирам, а начальники гарнизонов отвечали за аресты. Можно было использовать полицейские списки, захваченных ранее людей или набрать новых задержанных. Доказывать причастность каждого задержанного к вооружённому нападению не требовалось.
В том же октябре немецкие части проводили массовые казни в районе Драгинаца и в Кралеве. Под Крагуевацем они применили уже действовавшую систему коллективного возмездия.
Десять убитых, двадцать шесть раненых
В операции у Горни-Милановаца участвовал III батальон 749-го пехотного полка 717-й пехотной дивизии. Батальоном командовал капитан Фриц Фидлер. Немецкие военнослужащие сжигали постройки и захватывали заложников. На обратном пути 16 октября колонна попала под удар на дороге к Крагуевацу, в районе Думачи, Люляци и Баре. В столкновении участвовали и партизаны, и четники.
Первоначально немцы насчитали девять убитых и двадцать семь раненых. Один из раненых позднее умер, поэтому окончательный расчёт опирался на десять погибших и двадцать шесть раненых.
Крагуевац и окрестности: район боя 16 октября и населённые пункты, где 19–21 октября проводились аресты и казни. Направление движения на схеме условное.
В расчёте Бёме десять убитых означали тысячу заложников, а двадцать шесть раненых — ещё 1 300. Итого 2 300 человек, предназначенных к расстрелу. Власти собирались набрать эту цифру без суда над задержанными: участие в бою не имело значения.
Двуязычное объявление немецкой комендатуры Крагуеваца от 21 октября 1941 года. В документе сообщается о расстреле 2 300 заложников.
Майор Отто Деш, командир 749-го пехотного полка, передал распоряжение батальонным командирам. Майор Пауль Кёниг возглавлял I батальон 724-го пехотного полка 704-й пехотной дивизии. Как старший офицер гарнизона Крагуеваца он руководил исполнением на месте. Фидлер и Кёниг действовали согласованно, хотя их батальоны имели разное штатное подчинение.
Отдельного письменного приказа о расстрелах именно в Крагуеваце среди известных документов нет. Сохранилось другое: вышестоящие распоряжения, донесения исполнителей и свидетельства выживших. Вместе они показывают, как установленную норму исполняли на месте.
Сначала — люди из списков
Вечером 18 октября начались целевые аресты. Забирали еврейских мужчин, коммунистов, людей, которых полиция относила к националистам или сочувствующим сопротивлению. В докладе Кёнига упомянуты 66 задержанных. Помимо этих людей в немецких руках уже находились заключённые местной тюрьмы, ранее арестованные заложники и жители, захваченные у Горни-Милановаца. Но до назначенных 2 300 человек было далеко.
Одна ошибка в полицейских списках стоила жизни Милице Велькович, вдове сербского генерала Велимира Вельковича. Власти разыскивали другую женщину — Милицу Панич-Велькович, связанную с местным коммунистом. Но полиция знала под похожей фамилией генеральскую вдову и арестовала её. 20 октября Милицу расстреляли. Её шестнадцатилетний сын Йован выжил после вмешательства немецкого солдата.
Сначала недостающее число заложников предполагали набрать на улицах и в домах Крагуеваца. Немецкий окружной комендант Отто фон Бишофсхаузен предложил начать с деревень, которые администрация считала связанными с коммунистическим движением. Кёниг согласился и распределил участки между батальонами.
19 октября: деревни вокруг города
С утра части вермахта вышли в окрестные сёла. Подразделения Кёнига действовали в Грошнице и Белошеваце, солдаты Фидлера — в Маршиче и Мечковаце, ныне Иличеве. Военнослужащие окружали населённые пункты, выводили жителей из домов и направляли к местам казней. Убивали и там, где не встретили заметного сопротивления.
Немецкий конвой ведёт гражданских к месту казни. Крагуевац и окрестности, 1941 год
В Мечковаце людей собрали у песчаного карьера в имении Петара Матича. По воспоминаниям выжившего Живоина Стефановича, перед казнью составляли список, затем объявили, что заложников расстреляют за действия вооружённых противников немецких войск.
В Маршиче жителей собирали у школы и отводили на луг под холмом Бубань. В Грошнице солдаты Кёнига убивали задержанных группами в разных местах. Подробного учёта, подобного составлению списков в Мечковаце, здесь не вели.
Поимённое исследование Станиши Бркича установило 415 погибших: 234 — в Грошнице, 104 — в Маршиче, 77 — в Мечковаце. Ещё 21 человек пережил казни в этих сёлах.
В отчётах цифры были иными: Кёниг назвал 427 человек, окружной комендант Бишофсхаузен — 422. По мнению Бркича, в число казнённых могли включить некоторых выживших заложников. Но полностью объяснить расхождение пока нельзя.
Этого не хватило. Вечером 19 октября Крагуевац блокировали: на въездах поставили немецкие посты, уехать стало невозможно. В понедельник утром туда, как обычно, направились жители окрестностей, работавшие на городских предприятиях. Они тоже оказались среди задержанных.
20 октября: город превращается в место арестов
С утра немецкие патрули обходили город. Мужчин забирали из лавок и мастерских, из церквей и прямо с улиц. На Военно-техническом институте задерживали рабочих и служащих.
Около 650 рабочих, занятых регулированием русла Лепеницы, увели с места работы. Солдаты вошли и в учебные здания: из одного корпуса Первой мужской гимназии вывели старшеклассников, в другом преподаватели сумели уберечь учеников.
Директор Второй мужской гимназии Лазар Пантелич собирался ехать в Белград. Увидев облавы, он вернулся в школу, где его арестовали вместе с учащимися.
Задержанных сводили в бывшие артиллерийские сараи на окраине. Некоторых отпускали по документам и ходатайствам. Вместо освобождённых приводили новых.
В задержаниях участвовал 5-й добровольческий отряд Марисава Петровича — сербское коллаборационистское формирование. Позднее его участники рассказывали прежде всего о тех, кого будто бы удалось освободить. Но известны и случаи возвращения уже отпущенных заложников к обречённым. Казни проводили немецкие подразделения.
Среди задержанных был Милойе Павлович, директор учительской школы. По свидетельствам, его вывели к освобождаемым, однако после вмешательства Петровича вернули в группу обречённых. В поздних рассказах Павловичу приписывали слова отказа от освобождения, которые, как установил историк Станиша Бркич, произнёс священник Андра Божич. Сам Павлович погиб 21 октября.
К вечеру у Центральных мастерских казнили ранее задержанных, в том числе евреев из первых полицейских списков.
Группа задержанных жителей и немецкие военнослужащие. Крагуевац, 1941 год
21 октября: Шумарице
Около семи утра первые колонны повели из артиллерийских сараев к долинам ручьёв Сушица и Эрдоглия в Шумарице. Овраги и склоны затрудняли бегство.
На подходах стояли конвоиры, на склонах занимали позиции пулемётчики. Группы выводили примерно до двух часов дня.
У Сушицы действовали солдаты Фидлера, в долине Эрдоглии — люди Кёнига. По воспоминаниям выживших, первые записывали сведения о заложниках без документов; у вторых такая процедура не была столь подробной.
Иногда новая группа подходила ещё до окончания предыдущей казни. Возникала суматоха, заложники пытались бежать; некоторым удалось спастись.
Лазара Пантелича после проверки документов на какое-то время вывели из обречённой группы. По воспоминаниям очевидцев, он увидел в другой колонне своих учеников и попросил немецкого офицера отпустить подростков, а затем вернулся к ним. Пантелич погиб. У него осталось пятеро детей. Точные слова разговора неизвестны.
Среди убитых были рабочие и крестьяне, преподаватели и школьники, служащие и ремесленники. В поимённых списках — сербы, евреи, ромы, словенцы; мужчины, женщины и дети.
Драгиша Николич родился 20 декабря 1929 года. Ему не исполнилось двенадцати лет. Новаку Лучичу было семьдесят восемь.
Что стояло за цифрой 2 300
Комендатура объявила о расстреле 2 300 человек. Ровно столько требовал приказ. Кёниг повторил число в донесении от 27 октября. Но назначенная квота и установленное число погибших не совпали.
Историк Станиша Бркич сопоставил немецкие донесения, материалы послевоенных комиссий и документы музея «21 октября». За три дня к местам казней вывели 2 857 человек. Выжил 61 человек. Поимённо установлены 2 796 погибших: 415 — в окрестных сёлах 19 октября и 2 381 — в Крагуеваце 20–21 октября. Выжившие в это число не входят.
Сопоставление немецкой карательной квоты и поимённого музейного учёта за 19–21 октября 1941 года. Источник: С. Бркич, «Имя и число».
В прежней литературе число погибших иногда оценивали примерно в семь тысяч. В массовой памяти закрепилась и другая округлая цифра — триста расстрелянных гимназистов.
Бркич установил гибель 40 детей в возрасте от одиннадцати до пятнадцати лет и 261 юноши возраста старших школьников. Но среди юношей были не только учащиеся: в поимённых списках есть подмастерья, рабочие, сельские жители. Кроме того, установлены ещё 16 учащихся 1920–1921 годов рождения. Трагедия школьников подтверждена документами; число 300 не является точным количеством учеников одной гимназии.
Поимённый список остаётся открытым. Новые сведения позволяют уточнять возраст, профессию и место гибели, иногда — исключать ошибочно внесённые имена. Бркич приводит случай двух женщин, которых долго считали расстрелянными. Их документы оказались у соседки, убитой во время расправы, и затем попали к следователям. Женщины были живы.
Бой произошёл на дороге из Горни-Милановаца. Основную массу заложников взяли в Крагуеваце.
Феликс Бенцлер, представитель германского МИД в Сербии, 29 октября сообщал своему ведомству: в городе нападений на военнослужащих вермахта не было, но именно здесь проводили казни, поскольку в других местах не удалось собрать нужное число заложников. Это не свидетельство жертвы, а сообщение германского дипломата.
Генерал Бёме до суда не дожил: в 1947 году он покончил с собой перед разбирательством в Нюрнберге. Кёниг и Деш пережили капитуляцию Германии. Изучив немецкие архивы, исследователь Виктор Беятович установил, что Кёниг дослужился до полковника и вскоре после войны умер. Деш тоже получил полковничье звание и скончался в конце 1960-х годов. Ни один из них не предстал перед судом за Крагуевац. О дальнейшей судьбе Фидлера достоверных сведений нет.
Имена, которые остались
На местах расстрелов в Шумарице создан мемориальный парк «Крагуевачки октобар»; в нём находятся музей «21 октября» и памятник расстрелянным школьникам и учителям «Прерванный полёт». Здесь ежегодно проходит «Великий школьный урок». В Сербии 21 октября стало официальным днём памяти жертв Второй мировой войны.
Памятник «Прерванный полёт» расстрелянным ученикам и преподавателям в Шумарице. Скульптор Миодраг Живкович
Музей хранит не только списки убитых. Некоторые заложники успели оставить несколько строк родным на том, что оказалось под рукой: открытке, студенческом билете, обороте фотографии.
Лазар Пантелич оставил несколько слов на обороте семейной фотографии. Жену Миру он просил поцеловать за него детей. А детей — слушаться мать и беречь себя.
Внизу он поставил дату — 21 октября 1941 года — и подпись, в переводе с сербского: «Ваш папа Лаза».
Информация