Свои под подозрением: как террор ОУН и УПА обернулся против украинского населения
Бойцы сотни УПА «Львы» на охране учредительного собрания Украинского главного освободительного совета в районе сёл Сприня и Недильна, июль 1944 года
Поездка в райцентр, визит к врачу, отказ вступить в вооружённый отряд — за подобные поступки житель западноукраинского села мог попасть под подозрение националистического подполья. К декабрю 1945 года массовые чистки вызвали конфликт даже среди руководителей ОУН. Одна из групп потребовала прекратить расправы и заявила, что её противники убили политического работника собственной организации. Приказ оппозиционного руководства сохранился. О судьбах сельских семей известно главным образом из советских политдонесений, составленных по сообщениям с мест.
Приказ из подполья
5 декабря 1945 года часть руководителей Организации украинских националистов (ОУН) обратилась к её членам и отрядам Украинской повстанческой армии (УПА). В приказе требовали прекратить массовый террор, который отталкивал от подполья местных жителей и разъединял самих участников движения.
Приказ опубликован во втором томе сборника «Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны» (М.: РОССПЭН, 2012, с. 820–821). Основа публикации — заверенная копия из Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины (ф. 3833, оп. 1, д. 42). Русский текст дан в переводе с украинского.
Приказ исходил от краевого провода «Одесса» — руководства одной из территориальных групп ОУН. Одним из его руководителей был Степан Янишевский («Далёкий»). Название было условным: его участники действовали на Ровенщине и соседних землях. Центральное руководство организации такого приказа не выпускало. Сторонники «Одессы» обвиняли конкурирующий провод-инспекторат в расправе над политическим референтом «Архипом», выступавшим против чисток. Политический референт отвечал за идеологическую и организационную работу по своему направлению. По версии подписантов, убийство произошло в начале ноября.
«Все население целиком подозревалось в сотрудничестве с большевиками. Не абсурд ли это?» — спрашивали подписавшие приказ. За что проверяли? Ездил в город. Купил соли. Ходил к врачу. Отнёс передачу родственнику в тюрьму. Дальше шла речь о чистках членов ОУН и бойцов УПА, жестоких допросах и враждебности местных жителей. Среди методов следствия названы «третья степень» и «станок» — приспособление для пыток.
Подпольная контрразведка
ОУН возникла в 1929 году. Одиннадцать лет спустя организация раскололась на сторонников Андрея Мельника и Степана Бандеры. УПА, формировавшаяся в 1942–1943 годах, была связана прежде всего с бандеровской ОУН (ОУН-Б). В бандеровском подполье действовали политические органы, вооружённые отряды и контрразведка — Служба безопасности ОУН (СБ).
Осведомители, следователи, вооружённые группы — всё это было у СБ. Она искала советских агентов, проверяла связи членов организации, а в отдельных случаях распоряжалась казнью подозреваемого без суда. Историк Иван Патриляк отмечает, что среди убитых оказывались и сами подпольщики.
Советские спецслужбы внедряли агентов, вербовали местных жителей, находили подпольные квартиры и тайники. Для СБ провал связного мог означать потерю всей сети. Тем опаснее оказалась привычка искать измену почти в каждом контакте с внешним миром.
Сельский хозяин оказывался между двумя требованиями. Вооружённый отряд ожидал продовольствия, ночлега и помощи связным; советская администрация — поставок, оформления документов, выполнения распоряжений. Отказать любой стороне было опасно.
1943 год. Казни по подозрению
29 января 1944 года начальник Украинского штаба партизанского движения Тимофей Строкач составил справку о деятельности УПА и её службы безопасности. Среди материалов были выдержки из попавших к советским партизанам документов СБ. Они рассказывали о событиях ещё 1943 года.
В отчёте от 30 ноября 1943 года из района «Скеля» — так называлось одно из территориальных звеньев СБ — перечислены казни двенадцати поляков и семи украинцев. Украинцев обвинили в переходе в католичество и сотрудничестве с врагами организации. 24 декабря 1943 года сотрудник СБ «Чорнота» сообщил коменданту «Боровому» о предложении уничтожить польские и «ополяченные» семьи села Медведевка. Словом «ополяченные» составители обозначали людей, которых причисляли к польской среде.
Здесь необходимо различать записи: отчёт «Скели» сообщает о совершённых казнях, а по Медведевке известно лишь предложение об убийстве семей. Было ли оно выполнено, эта выдержка не говорит.
В 1943 году на Волыни националистические формирования массово убивали польских жителей. Историк Джаред Макбрайд, исследовав события Любомльского района, показал, как командиры вовлекали в антипольские акции местных крестьян, в том числе людей без устойчивых националистических убеждений. У украинцев были свои основания опасаться СБ: организация преследовала тех, кого сочла чужими по вере или политической лояльности.
Десятник и семь Нестерчуков
После ухода германских войск вооружённая борьба в западных областях УССР продолжилась. 27 апреля 1945 года майор Иванов, начальник политотдела Ровенского областного военкомата, направил донесение о нападениях националистических групп. Районные военкоматы сообщали ему, в частности, о двух февральских расправах над сельскими жителями.
Лунш, 1898 года рождения, был сельским десятником: ему поручали передавать людям извещения о работах. Вместе с дочерью он разносил требования вывезти лесоматериалы. В селе Хиночи Владимирецкого района обоих задушили ночью 17–18 февраля. В политдонесении названа группа «Вернигора» и её руководитель Борис Пинчук.
Той же ночью из Нетребы увели семью Нестерчуков — семерых человек. Иванов сообщил, что их утопили в реке Горынь. На двери дома появилась надпись: «Кто пойдет в истребки, семья едет в Сибирь». «Истребками» называли истребительные батальоны — местные вооружённые формирования при НКВД, участвовавшие в борьбе с подпольем.
За отказ расплачивалась семья
Отказ ветерана-инвалида вступить в вооружённую группу стоил жизни его матери и сестре. В Межиричском районе в ночь на 15 января 1945 года, по словам Иванова, двух человек убили двенадцать нападавших.
Шевчук из Тучинского района прежде уклонялся от призыва, но 7 февраля сам пришёл в военкомат. Его отпустили со сборного пункта домой, в Коростятин, за продуктами. На следующую ночь вооружённые люди ворвались в дом: погибли восемь человек, включая Шевчука и его семью. Мелом на дверях написали, что такая же участь ждёт всех добровольно явившихся в военкомат.
В Новосёлках в ночь на 9 февраля произошла ещё одна расправа. Политотдел сообщил, что восемь человек замучили и повесили. В перечне — председатель сельсовета с женой, мать и дочь участника истребительного батальона, председатель сельского потребительского общества (сельпо) с женой. И девушка-почтальон.
Вернувшиеся домой
В политдонесении от 17 ноября 1945 года начальник политуправления Прикарпатского военного округа генерал-майор Леонид Брежнев описал судьбу старшего сержанта Дмитренко — инвалида войны, кавалера трёх орденов. Его силой увели в вооружённую группу. Он бежал. Позднее участвовал в борьбе с подпольем. В сентябре 1945 года нападавшие сожгли его дом. Погибли отец, мать, две сестры и три брата — родных донесение перечисляет по степени родства.
Вернувшихся фронтовиков останавливали, отбирали шинели и документы, угрожали за посещение военкоматов. Один демобилизованный пришёл в Галичский райвоенкомат в гражданской одежде, в фартуке и шляпе. Ему велели вернуться в военной форме. В следующий раз он принёс обмундирование свёртком и переоделся только возле здания.
Прасковья Атаманюк вернулась из Германии и жила в селе Стопчары Яблоновского района. Ей было двадцать три года. 3 октября её застрелили. Брежнев указал поводом поездку в районный центр — именно такие поездки позднее назвали причиной подозрений в приказе «Одессы». Анну Юрцеву, тоже вернувшуюся из Германии, повесили в Ланчинском районе: ей приписали помощь пограничникам.
В дом мельника по фамилии Безбородько, жившего в Великой Каменке, вооружённая группа ворвалась 11 октября около двух часов ночи. Убили хозяина, его жену и восемнадцатилетнюю дочь, дом подожгли. Тело девушки, согласно донесению, нашли на улице.
Чистки раскололи подполье
В 1945 году служба безопасности взялась за собственные ряды. В сборнике документов «ОУН і УПА в 1945 році» (Киев, 2015, ч. 1, с. 26) приведена статистика, которую составители связывают с отчётом Николая Козака («Смок», «Чупринко», «Вивчар»): с января по октябрь на Волыни из 938 членов ОУН-Б, попавших под следствие СБ, казнили 889. Те же числа приводит историк Иван Патриляк в «Энциклопедии истории Украины». Речь идёт об отчётных сведениях о внутренних чистках, а не о полном числе погибших мирных жителей.
Козак руководил одной из территориальных структур СБ. Историк Ярослав Антонюк связывает с его распоряжениями массовые расправы над людьми, заподозренными в работе на советские спецслужбы на Волыни и в Западном Полесье.
Один из подписавших декабрьский приказ, Степан Янишевский («Далёкий»), прежде сам работал в СБ. Ещё в начале 1945 года, ознакомившись с протоколами допросов уже казнённых людей, он указал на противоречия в показаниях и отсутствие подтверждений обвинений. Об этом рассказывают составители того же украинского документального сборника (с. 26). Позднее он выступил против методов Козака.
К декабрю конфликт привёл к обособлению провода «Одесса». В его приказе говорилось, что местное руководство ещё весной перестало выполнять распоряжения провода-инспектората. Теперь участникам подполья запрещали подчиняться командирам «Олексе», «Василю» и «Сотнику», приходить к ним на встречи, отдавать имущество и деньги.
Приказ подписали Янишевский («Далёкий»), «Тарас» и «Зимний». Под этими именами в архивной копии стоит заверительная отметка заместителя начальника отделения УГБ НКВД УССР старшего лейтенанта Третьяка.
Об источниках
Приказ «Одессы» опубликован в русском переводе с заверенной архивной копии. Именные сведения об убийствах в 1945 году взяты из советских политдонесений, составленных по сообщениям с мест; независимой проверки каждого случая в этом материале нет. Отчёты СБ за 1943 год известны здесь через выдержки в справке Строкача. Поэтому предложение уничтожить семьи в Медведевке не следует выдавать за исполненный приказ, а «Вернигору», название группы в донесении Иванова, — за доказанный личный псевдоним Бориса Пинчука. Цифра 889 из 938 восходит, согласно составителям сборника 2015 года, к отчёту Козака.
Литература и документы
- Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны: документы. В 2 т. Т. 2: 1944–1945 / под ред. А. Н. Артизова. М.: РОССПЭН, 2012. Справка Т. А. Строкача от 29 января 1944 года (с. 6–8); политдонесение майора Иванова от 27 апреля 1945 года (с. 637–646); политдонесение Л. И. Брежнева от 17 ноября 1945 года (с. 809–818); приказ провода «Одесса» от 5 декабря 1945 года (с. 820–821).
- ОУН і УПА в 1945 році: збірник документів і матеріалів. Ч. 1. Київ: Інститут історії України НАН України, 2015. С. 26, 47, 88 (ссылка составителей на работу Д. Веденеева и В. Егорова, 2000, с. 493).
- Вєдєнєєв Д., Єгоров В. Меч і тризуб: нотатки до історії Служби безпеки ОУН // З архівів ВУЧК–ГПУ–НКВД–КГБ. 2000. № 2/4. С. 485–503, особенно с. 493.
- Патриляк И. К. Служба безпеки ОУН // Енциклопедія історії України. Інститут історії України НАН України.
- Антонюк Я. Микола Козак («Смок», «Чупринко», «Вівчар»): неоднозначна постать крайового референта СБ та провідника ОУН на ПЗУЗ // Проблеми гуманітарних наук. Серія «Історія». 2019. № 2/44.
- McBride J. Peasants into Perpetrators: The OUN-UPA and the Ethnic Cleansing of Volhynia, 1943–1944 // Slavic Review. 2016. Vol. 75. № 3. P. 630–654.
Примечание редакции: Украинская повстанческая армия (УПА) признана в России экстремистской организацией, её деятельность запрещена решением Верховного суда РФ от 17 ноября 2014 года.
Информация