«Чам-2.0»: почему высокоскоростной торпеде трудно попасть в цель
При скорости 200 узлов подводная ракета проходит километр менее чем за десять секунд. Для атакованного корабля это означает резкое сокращение времени на противоторпедную оборону. Но высокая скорость предъявляет дополнительные требования и к самому оружию: прежде всего к точности целеуказания, устойчивости движения и работе системы наведения.
15 октября 2026 года в КНДР испытали новую высокоскоростную торпедную систему «Чам-2.0». Через два дня Центральное телеграфное агентство Кореи сообщило, что специалисты Академии оборонных наук, Ракетного управления и Бюро исследований торпедного вооружения проверили модернизированную двигательную установку и технологии повышения эффективности движения.
Отдельно было заявлено о применении искусственного интеллекта для обнаружения цели и наведения. За предшествующие пять лет, по утверждению ЦТАК, разработчики провели более 180 различных испытаний, связанных с совершенствованием двигательных технологий.
Пхеньян не раскрыл скорость и дальность новой торпеды, её калибр, тип системы самонаведения и результаты поражения мишеней. Неизвестно также, используется ли в «Чам-2.0» суперкавитация. Поэтому сравнение с советским «Шквалом» позволяет объяснить возможные технические решения, но не установить характеристики северокорейского изделия.
Как получить 200 узлов под водой
Для обычной торпеды увеличение скорости связано с быстрым ростом сопротивления воды. При сходных условиях обтекания сила сопротивления приблизительно пропорциональна квадрату скорости, а необходимая мощность — её кубу. Наращивать скорость одним лишь увеличением мощности двигателя становится всё сложнее.
Советские разработчики нашли другой путь. Подводная ракета ВА-111 «Шквал» двигалась со скоростью около 200 узлов, что соответствует примерно 103 метрам в секунду. Для сравнения: американская тяжёлая торпеда Mk 48 в известных модификациях развивает порядка 55 узлов.
Главное отличие «Шквала» заключалось в способе движения. Специальный кавитатор в носовой части вместе с системой газообразования создавал вокруг корпуса газовую полость. Большая часть аппарата двигалась внутри неё, практически не соприкасаясь с окружающей водой.
Сопротивление резко уменьшалось, позволяя использовать высокую тягу реактивного двигателя для достижения скорости, недоступной обычным торпедам.
Однако газовая полость должна сохранять устойчивость. При изменении направления движения меняется обтекание корпуса, возникают дополнительные нагрузки, а контакт отдельных участков ракеты с водой может вызывать сильные колебания.
Поэтому управление суперкавитирующим аппаратом представляет собой самостоятельную инженерную задачу. Кавитатор, органы управления и автоматика должны обеспечивать устойчивое движение при весьма необычном распределении гидродинамических сил.
Носовая часть подводной ракеты «Шквал-Э» на МВМС-2007. Фото: опубликовано на topwar.ru
Управление движением и самонаведение — разные задачи
В разговоре о «Шквале» необходимо различать два понятия.
Первое — управление движением. Автоматика удерживает аппарат на заданном курсе, контролирует глубину и обеспечивает устойчивость. Для этого используются данные собственных датчиков, прежде всего измеряющих параметры движения.
Второе — самонаведение. Здесь торпеда должна получать сведения о положении цели, определять изменение её движения и вырабатывать новые команды управления.
У известных советских вариантов «Шквала» полноценной акустической головки самонаведения на движущуюся цель не было. Подводная ракета следовала по рассчитанной перед пуском траектории.
Это существенно меняло требования к атаке.
Перед стрельбой носитель должен был определить положение цели, её курс и скорость, а затем рассчитать точку встречи. Если исходные сведения были точными и корабль продолжал движение в соответствии с прогнозом, высокая скорость позволяла быстро преодолеть расстояние до него.
Но после пуска ракета не могла самостоятельно уточнить положение корабля. Изменение его курса или скорости приводило к расхождению между рассчитанной и фактической точками встречи.
Причём крупному кораблю вовсе не обязательно совершать резкий поворот.
Предположим, ракета движется к цели с расстояния пяти километров при постоянной скорости 200 узлов. Полёт займёт примерно 49 секунд без учёта разгона. Корабль, идущий со скоростью 20 узлов, за это время проходит около 500 метров.
Его предполагаемое перемещение учитывается при первоначальном расчёте стрельбы. Однако если корабль изменит курс, фактическая траектория начнёт отличаться от прогнозируемой. Величина ошибки зависит от времени начала манёвра, скорости и поворотливости корабля.
Автоматика «Шквала», не получающая новых сведений о цели, исправить такую ошибку не сможет.
Это известное ограничение оружия с заранее заданной траекторией. Оно не означает, что попадание по движущемуся кораблю невозможно. Результат определяется качеством первоначального целеуказания, дальностью и действиями цели за время движения ракеты.
Что высокая скорость даёт атакующему
Существует и обратная сторона этого расчёта.
Если корабль обнаружил приближающуюся торпеду на дистанции трёх километров, то при скорости 200 узлов до предполагаемого попадания остаётся около 29 секунд. Это расчётный пример, а не установленная характеристика «Чам-2.0».
За эти секунды корабельная система должна обнаружить подводную угрозу, определить направление её движения и выбрать ответные действия.
Для крупного корабля полноценный манёвр уклонения требует времени. Он не может мгновенно изменить курс и сместиться на значительное расстояние. Особенно если торпеда уже находится близко.
Высокоскоростное оружие тем самым уменьшает возможности обороны. Но важна не только скорость самой торпеды, а момент её обнаружения.
Реактивный двигатель и процессы кавитации создают интенсивные акустические помехи. Они могут облегчать обнаружение приближающегося аппарата, хотя реальная дальность обнаружения зависит от состояния моря, глубины, акустических условий и характеристик корабельной гидроакустики.
Следовательно, высокая скорость сокращает время реакции, но сама по себе не гарантирует внезапности.
Почему противоторпедная оборона зависит от типа наведения
Современная противоторпедная оборона включает несколько способов защиты: предупреждение об атаке, маневрирование, применение ложных целей и, при наличии соответствующего вооружения, физическое поражение приближающейся торпеды.
Эффективность этих средств различается.
Акустическая ложная цель предназначена для воздействия на торпеду, которая ищет корабль по шуму или отражённому сигналу. Против аппарата, следующего по заранее заданной траектории и не использующего акустическое самонаведение, такая помеха не заставит его изменить курс.
Зато предварительное изменение курса корабля может нарушить расчётную геометрию встречи. Разумеется, если манёвр начался достаточно рано.
Для физического перехвата скоростной подводной ракеты ситуация сложнее. Необходимо определить её положение, рассчитать точку встречи и доставить туда поражающее средство. Чем выше скорость угрозы, тем меньше времени остаётся на выполнение этой последовательности.
В американских программах Surface Ship Torpedo Defense, например, исследовались системы предупреждения о торпедной атаке и специальные противоторпеды. Работы показали, насколько сложны своевременное обнаружение подводной цели и её последующий перехват.
При этом нельзя переносить возможности таких систем против обычных торпед на аппараты со скоростью порядка 200 узлов без отдельных испытаний.
Получается, что одна и та же скорость влияет на противоборство по-разному. Для атакующего она уменьшает время реакции противника. Для обороняющегося возрастает значение раннего обнаружения угрозы. А отсутствие у атакующей торпеды самонаведения делает особенно важным изменение положения корабля относительно первоначальной точки прицеливания.
Можно ли наводить торпеду при суперкавитации
Ограничения «Шквала» не означают, что самонаведение высокоскоростного подводного аппарата технически невозможно.
Но разработчикам приходится решать сразу несколько связанных задач.
У обычной самонаводящейся торпеды акустическая аппаратура находится в контакте с водной средой. Она может принимать шумы цели или посылать акустические импульсы и анализировать отражённый сигнал.
При движении внутри газовой полости большая часть корпуса отделена от воды. Размещать акустические преобразователи приходится так, чтобы они сохраняли необходимую связь с окружающей средой.
Это осложняет использование носового объёма, уже занятого кавитатором и связанными с ним устройствами.
Проблема отражена, в частности, в американских патентных исследованиях суперкавитирующих аппаратов. Там рассматривались специальные конструкции кавитаторов, позволяющие увеличить рабочую поверхность акустических преобразователей без чрезмерного роста сопротивления. Наличие подобных решений в патентах ещё не означает, что они реализованы в серийном оружии.
Есть и вторая трудность — собственные шумы. Чем выше скорость, тем сложнее выделять полезный акустический сигнал на фоне помех от движения и работы двигателя.
Наконец, после получения сведений о цели их необходимо превратить в команды управления. Суперкавитирующий аппарат может изменять направление движения, однако допустимые манёвры ограничены устойчивостью газовой полости и характеристиками органов управления.
Таким образом, самонаведение на высокой скорости требует согласованной работы датчиков, вычислительной аппаратуры и системы управления.
Южнокорейский подход: сначала наведение, затем разгон
Интересный вариант решения предложило южнокорейское Агентство оборонных разработок ADD.
На выставке MADEX-2025 специалисты показали экспериментальный суперкавитирующий аппарат длиной три метра и диаметром 300 миллиметров.
В беседе с Naval News ведущий исследователь ADD объяснил предполагаемую последовательность атаки. После пуска торпеда движется на сравнительно небольшой скорости и наводится на корабль. Когда положение цели определено и расстояние достаточно сократилось, включается высокоскоростной режим с формированием газовой полости.
Таким способом разработчики стремятся разделить поиск цели и скоростное сближение с ней.
Об этой программе ранее рассказывало «Военное обозрение».
Экспериментальный суперкавитирующий аппарат ADD на выставке MADEX-2025. Фото: Ridzwan Rahmat, Janes
Согласно публикации Janes, в 2025 году южнокорейские специалисты проводили бассейновые испытания, проверяя прямолинейное движение в режиме суперкавитации и работу рулевых приводов. Программа предусматривала исследование режимов до 130 узлов, а последующие морские испытания должны были включать движение со скоростью до 200 узлов.
Эти показатели описывали программу испытаний, а не подтверждённые боевые характеристики готовой торпеды.
Разработчики рассматривали также возможность поражения цели кинетическим ударом без обычной взрывной боевой части. При таком варианте особенно важно точное попадание корпуса аппарата в корабль.
Двухрежимная схема позволяет уменьшить расстояние, которое торпеде предстоит пройти на максимальной скорости без дополнительных уточнений положения цели. Насколько сохраняется возможность корректировки после разгона, из опубликованного описания установить нельзя.
Что означает заявление КНДР об искусственном интеллекте
В сообщении ЦТАК говорится о применении искусственного интеллекта как при обнаружении цели, так и при наведении.
Подобная формулировка допускает несколько технических вариантов.
Алгоритмы машинного обучения могут использоваться для классификации акустических сигналов, отделения шумов корабля от окружающих помех и сопровождения выбранной цели. Они также способны участвовать в оценке её движения на основе последовательных измерений.
Однако вычислительная система должна откуда-то получать сведения о цели. Если после разгона акустический контакт утрачен, алгоритм способен продолжать расчёт по ранее полученным данным, но не узнает о новом манёвре корабля без дополнительных измерений или внешнего целеуказания.
Поэтому заявление о применении ИИ ещё не позволяет определить реальные возможности самонаведения «Чам-2.0».
Необходимо знать, какими датчиками располагает торпеда, на каких участках движения они работают и может ли аппаратура изменять траекторию по новым сведениям о цели.
Применение реактивного двигателя также не доказывает, что северокорейская торпеда использует суперкавитацию. Пока речь идёт о возможной технологии, а не установленной конструкции.
Три результата, которых пока не хватает
После октябрьского испытания остаются три основных вопроса.
- Скорость и дальность. Какую скорость реально развивает «Чам-2.0», на каком участке движения и какой запас хода при этом сохраняется?
- Работа системы наведения. Способна ли торпеда получать новые сведения о цели после разгона или скоростной участок проходит по рассчитанной траектории?
- Результаты стрельбы. Подтверждено ли поражение движущейся мишени, в том числе при изменении её курса или скорости, и в каких условиях проводилась проверка?
Ответы позволили бы понять, какое именно преимущество получила северокорейская торпеда.
Если «Чам-2.0» сочетает высокую скорость с действующим на скоростном участке самонаведением, это одно техническое решение. Если аппарат предварительно определяет положение цели, разгоняется и затем проходит заключительный участок по программе — другое.
Оба варианта сокращают время, которым располагает атакованный корабль. Но их требования к точности первоначального целеуказания и уязвимость к изменению курса цели существенно различаются.
ЦТАК сообщило об испытании двигателя, повышении эффективности движения и применении новых алгоритмов наведения. Достоверных сведений о результатах попаданий по маневрирующей мишени пока не опубликовано. Именно эти результаты позволят оценить, удалось ли северокорейским специалистам совместить скоростные характеристики с необходимой точностью поражения.
Информация