16:35, 30 октября 1941 года: первые залпы обороны Севастополя
Летом 1941 года двадцатитрёхлетнему лейтенанту Ивану Заике, бывшему слесарю из Кременчуга, поручили построить береговую батарею у Николаевки. Вместе с моряками и сельчанами он подготовил позиции для четырёх пушек, и к концу октября артиллеристы успели пристрелять крымские дороги, по которым уже приближался противник.
30 октября лейтенант Степан Яковлев доложил с наблюдательного поста о неприятельской колонне. По реконструкции Музея-заповедника героической обороны и освобождения Севастополя, донесение поступило в 16:30, а в 16:35 Заика открыл огонь. К 2 ноября его орудия замолчали, а судьба командира осталась неизвестной. Эти пять минут вошли в историю обороны — хотя свидетельства о них расходятся.
Военнослужащие 54-й береговой батареи. Второй справа — краснофлотец Ю. И. Стовбуров. 1941 год. Фото: Музей-заповедник героической обороны и освобождения Севастополя
Батарея, которую строили вместе с сельчанами
Заика родился 27 марта 1918 года. До службы на флоте он работал слесарем-инструментальщиком, а затем окончил военно-морское училище береговой обороны в Севастополе. В июле 1941-го лейтенант возглавил 54-ю батарею 1-го отдельного артдивизиона береговой обороны Черноморского флота. Её задачей было отражать десант с моря.
Четыре 102-мм орудия Б-2 с дальностью огня около двадцати километров разместили в деревянных двориках, в восьмидесяти метрах друг от друга. Рядом подготовили два погреба по шестьсот снарядов, командный и дальномерный посты, пулемётные точки и ложную позицию, а маскировкой служили рыбацкие сети. Помощь жителей организовал председатель колхоза Григорий Бранник: сельчане наравне с моряками оборудовали орудийные дворики и рыли стрелковые ячейки. По воспоминаниям Заики, вокруг пушек прошли три ряда таких ячеек с нишами для гранат и бутылок с горючей смесью.
По штату на батарее числилось 120 человек. В августе прибыли моряки с опытом боёв на Дунае и под Одессой, среди них — политрук Савва Муляр, будущий военком. Взводами командовали лейтенанты Степан Яковлев и Алексей Лавров. К защитникам присоединялись сельчане и отходившие бойцы: по музейной оценке, всего за время обороны — около ста и около пятидесяти человек соответственно (это общее число примкнувших, а не численность расчётов в какой-то один день).
В медпункте Заика познакомился с военфельдшером Валентиной Хохловой, своей будущей женой. Вынесенные вперёд наблюдательные посты позволяли наводить орудия по дорогам, перекрёсткам и балкам, заранее выбранным для стрельбы.
Схема объектов 54-й батареи, составленная Инженерным отделом Черноморского флота в 1941 году. Из фондов Музея-заповедника героической обороны и освобождения Севастополя. На схеме — расположение объектов батареи, а не маршруты противника
Подступы к Севастополю
После прорыва Ишуньских позиций немецкая 11-я армия генерала Эриха фон Манштейна развернула наступление в Крыму. К Севастополю шли части 54-го армейского корпуса — 132-я и 50-я пехотные дивизии. Моторизованная группа Циглера, предназначенная для быстрого захвата дорожных узлов, пыталась перехватить пути отхода советских войск. Колонны двигались разными дорогами.
Основные силы Приморской армии в это время ещё пробивались к главной базе — об этом рассказывает статья «После прорыва: как Приморская армия дошла до Севастополя». Три сухопутных рубежа Севастополя тогда ещё достраивали. 30 октября контр-адмирал Гавриил Жуков, заместитель командующего Черноморским флотом по обороне главной базы, приказал не допустить противника к городу, и на рубежи выходили моряки.
Николаевка находилась примерно в сорока километрах севернее Севастополя, впереди основных рубежей. Стрелять по морскому десанту батарее так и не пришлось: её пушки доставали до дорог в глубине полуострова, но сами орудийные дворики оставались уязвимы для пехоты, наступавшей с суши.
30 октября. Пять минут и несколько версий
Наблюдатель Яковлев сообщил о движении колонны из Ивановки к дороге на Булганак. Заика запросил разрешение у командира дивизиона Константина Радовского. В музейной реконструкции донесение датировано 16:30, а огонь — 16:35.
Бывший замковый второго орудия Владимир Лунёв позднее вспоминал пристрелочные выстрелы и последовавший беглый огонь (замковый — номер расчёта, работающий с затвором пушки). Но и эти воспоминания не позволяют восстановить дословные команды.
Кто и что датирует
Музей (2023, 2026)
30 октября: 16:30 — донесение, 16:35 — залп. Цель: 132-я дивизия. Тип: реконструкция.
Г. И. Ванеев (1995)
Около 16:00 — донесение, 16:35 — залп. Цель: группа Циглера. Тип: хроника.
П. А. Моргунов (1979; в 1941-м — начальник береговой обороны ЧФ)
16:20 — донесение, 16:35 — залп. Цель: группа Циглера 30 октября, 132-я дивизия 31-го. Тип: труд участника.
А. В. Неменко (до 2013; 2017)
В ранней работе: 16:45 — залп. В работе 2017 года: обстрел утром 31 октября (по немецко-румынским данным в пересказе автора). Цель: спорная. Тип: реконструкция.
Пометка. В скобках у каждого автора — годы публикаций, на которые опирается сопоставление; у Музея и у Неменко таких публикаций две, и их датировки между собой различаются.
Музей (2023, 2026)
30 октября: 16:30 — донесение, 16:35 — залп. Цель: 132-я дивизия. Тип: реконструкция.
Г. И. Ванеев (1995)
Около 16:00 — донесение, 16:35 — залп. Цель: группа Циглера. Тип: хроника.
П. А. Моргунов (1979; в 1941-м — начальник береговой обороны ЧФ)
16:20 — донесение, 16:35 — залп. Цель: группа Циглера 30 октября, 132-я дивизия 31-го. Тип: труд участника.
А. В. Неменко (до 2013; 2017)
В ранней работе: 16:45 — залп. В работе 2017 года: обстрел утром 31 октября (по немецко-румынским данным в пересказе автора). Цель: спорная. Тип: реконструкция.
Пометка. В скобках у каждого автора — годы публикаций, на которые опирается сопоставление; у Музея и у Неменко таких публикаций две, и их датировки между собой различаются.
У Ванеева и Моргунова ранние часы относятся к донесению, а не к залпу. Музей, Ванеев и Моргунов сходятся на том, что огонь был открыт в 16:35 30 октября, но расходятся в описании цели. Неменко же оспаривает саму последовательность событий.
Моргунов называет расход первых залпов — 62 снаряда; по музейной публикации 2026 года, их выпустили за две минуты. Однако без полного журнала стрельбы эту длительность независимо проверить нельзя.
Донесение политуправления Черноморского флота от 9 ноября 1941 года относит вступление батареи в бой ко второй половине дня 30 октября, но точного времени в опубликованном фрагменте нет.
Наступавшие шли несколькими отрядами, и какой из них попал под первый залп — как раз предмет спора. По немецким и румынским сведениям, которые приводит Неменко, отряд фон Боддина прошёл этот участок раньше 16:35, а румынская колонна Раду Корнэ подошла позже; обстрел в использованных им материалах отмечен уже утром 31 октября. Предположение о неверной датировке или об ошибочном отождествлении колонны принадлежит самому исследователю — первичные немецкие журналы здесь напрямую не сверены.
Так что точную минуту каждого выстрела и принадлежность первой цели восстановить пока невозможно. И в этом вся суть тех самых пяти минут: сам бой задокументирован не лучше и не хуже многих других эпизодов обороны, но именно его начало, 16:30–16:35, расходится у источников сильнее всего — и в этот узкий зазор между свидетельствами вместилась почти вся позднейшая слава батареи.
31 октября — 1 ноября. Снаряды и перевязки
По Моргунову, 31 октября батарея вновь била по частям 132-й пехотной дивизии, а 1 ноября с 11:20 до 15:10 выпустила 130 снарядов. По позиции отвечали вражеская артиллерия и авиация: появились убитые и раненые, было повреждено орудие, а противник пытался прорваться к дворикам.
Стрелковые ячейки, выкопанные ещё летом, теперь заняли моряки и присоединившиеся бойцы. Пушки продолжали бить по колоннам в отдалении, а пулемётчики отбивали атаки у самой позиции. С суши батарея оказалась отрезана от Севастополя.
В медпункте собирали раненых. Моргунов писал, что женщины перевязывали их под обстрелом и приносили пищу; была среди них и Валентина Хохлова.
Музей приводит заявленный итог четырёх суток: 15 единиц бронетехники, около ста автомобилей и около семисот военнослужащих противника. Другие советские оценки ещё выше. Но без немецких ведомостей потерь эти цифры следует считать именно заявленными боевыми результатами.
2 ноября. Последнее сообщение
Утром 2 ноября батарея ещё стреляла, но затем последовали удары тяжёлой артиллерии и авиации. Моргунов писал, что к 13:20 действовало лишь одно орудие, а остальные защитники отбивались винтовками, пулемётами и гранатами. Он называет матроса Мороза, перенёсшего пулемёт для флангового огня, а также бойцов Нечая и Анисимова. Эти эпизоды известны по послевоенной хронике.
К вечеру немецкая пехота вошла на позицию. По музейной публикации, в 17:45 Заика приказал отходить к морю; тем же временем там датировано последнее радиосообщение, оканчивающееся словами:
«Связь кончаю! Батарея атакована и окружена. Прощайте!»
Моргунов приводит другую фразу и другое время — 16:40. Было ли это одно сообщение или несколько — неизвестно, а без сверенного радиожурнала выбрать точную формулировку нельзя.
Для эвакуации к берегу пришли тральщик «Искатель» и сторожевые катера № 031 и № 061. Шлюпками вывозили прежде всего раненых, а Заика, Муляр, Яковлев, Лавров и другие оставались прикрывать отход. Музей сообщает о 27 спасённых, Моргунов — о 28; проверить число по именным спискам не удалось.
Подойти вторично шлюпки уже не смогли — противник открыл огонь. По музейной реконструкции, моряки продолжали сопротивление у боевой рубки и первого орудия, а другие пытались пройти вдоль берега. Валентина Хохлова оказалась среди раненых, укрывшихся у местных жителей, и Заика узнал об этом уже после отхода.
На северных рубежах Севастополя бой продолжался. Приморской армии ещё только предстояло пробиться к городу.
Газета поторопилась: сообщение о гибели
4 января 1942 года газета «Красный флот» опубликовала статью Ю. Днепрова «Подвиг лейтенанта Заики и политрука Муллера». По исследованию Софьи Приезжевой, в конце говорилось о гибели обоих. В музейных документах фамилия политрука — Муляр; это различие в написании сохранилось в источниках.
Но Заика выжил. По его воспоминаниям, на рассвете следующего дня он с товарищами вышел к двум домикам у моря. Они постучали, и дверь открыл мужчина лет сорока: немцев поблизости не было, зато в доме находились раненые — среди них Валентина Хохлова. Хозяин помог морякам переодеться в гражданскую одежду. Пробиться в Севастополь не удалось; позднее Заика вышел к крымским партизанам и возглавил отряд. После войны он служил на флоте, работал инженером в Кременчуге и умер в 2009 году.
Донесение политуправления от 9 ноября ещё не содержало полного поимённого перечня погибших и спасённых. К 2026 году музей выявил 135 имён людей, прямо или косвенно связанных с батареей, и отдельно — имена жителей, помогавших её строить.
Музей хранит портрет Заики, схему позиции, его воспоминания и сведения о Валентине. Судьбы многих других защитников устанавливают до сих пор. Точную минуту первого залпа, наверное, не восстановят уже никогда — но счёт в итоге пошёл не на минуты, а на имена: каждое из этих ста тридцати пяти возвращено из той же безвестности, в которой растворились и спорные пять минут 30 октября.
Информация