Когда на полосу снова можно садиться

152 0
Когда на полосу снова можно садиться
Военнослужащие 819-й инженерной эскадрильи засыпают учебную воронку. Справа готовая бетонная плита. Salty Demo, авиабаза Шпангдалем, ФРГ, 13 мая 1985 года. Фото Министерства обороны США



Из поднятого кузова самосвала сыплется гравий. Рядом на цепях у погрузчика висит готовая бетонная плита. На снимке от 13 мая 1985 года инженеры Военно-воздушных сил (ВВС) США заделывают учебную воронку в Шпангдалеме. Заряд был частью учений, а заполненную воронку предстояло превратить в участок покрытия, способный выдержать колёса самолёта.



Под плиту готовили прочную опору. Верх плиты должен был оказаться вровень с уцелевшим покрытием. Перед открытием полосы проверяли, сможет ли самолёт выйти из укрытия на взлёт и добраться до стоянки после посадки. В Шпангдалеме на этом маршруте обнаружилась одна из причин, по которым вылеты пришлось сократить.

Как нашли рабочий участок


К демонстрации Salty Demo на базе построили запасную полосу параллельно основной. На ней зарядами сделали настоящие воронки, чтобы отработать ремонт и опробовать поверхность после него. В позднейшем разборе исследователя Кристофера Боуи речь идёт о двенадцати воронках на запасной полосе. На базе одновременно имитировали повреждения зданий, потерю электричества и выбытие людей. Командованию пришлось распределять технику и бригады между несколькими работами.

Картину повреждений собирали по донесениям групп осмотра. На план наносили воронки, выбоины и обломки, отмечали сохранившиеся выезды из укрытий. Из нескольких вариантов выбирали участок, который можно было быстрее открыть вместе с проездами. Если на нём могли остаться неразорвавшиеся боеприпасы, ремонтники ждали, пока сапёры проверят место и откроют доступ. По итогам демонстрации ВВС признали, что сапёров следует включать уже в первые группы осмотра.

Инженеры называли выбранный отрезок минимальной рабочей полосой. В американском армейском руководстве конца 1980-х ориентир для истребителей составлял 5 000 на 50 футов, примерно 1 520 на 15 метров. Для конкретных вылетов размеры зависели от машины и погоды. Полная заправка и подвески увеличивают массу и могут удлинить разбег, а мокрое покрытие затрудняет торможение после посадки. Если воронки позволяли сместить рабочий отрезок, часть повреждений оставляли за его пределами.

Даже участок с небольшими повреждениями мог ждать открытия, если воронка перекрыла единственный съезд к укрытиям. Такой съезд приходилось чинить вместе с полосой. На Salty Demo испытали и передвижной аэрофинишёр. При посадке самолёт цепляет трос крюком, а тормозное устройство гасит скорость на пробеге. Там, где для приёма требовался трос, место для него выбирали вместе с рабочим участком.

Что держит бетонную вставку


Взрыв выбрасывает грунт и поднимает бетон вокруг воронки. При ремонте готовыми плитами повреждённую кромку срезали до прочного края и оставляли прямоугольный проём, куда помещалось целое число плит. Для описанного в руководстве 1988 года способа стандартная плита имела сторону два метра и толщину 15 сантиметров. Линию реза размечали с учётом её размера и того, как далеко от воронки поднялось покрытие.

Нижнюю часть воронки заполняли камнем и пригодными обломками покрытия. Сверху насыпали мелкий гравий и выравнивали его. Уровень гравия рассчитывали с учётом толщины плиты. Когда её опускали на гравий, верх плиты должен был оказаться вровень со старой полосой.

Опора нужна по всей площади плиты. Если под одним из углов оставалась пустота, плита могла качнуться под колесом, а зазор у стыка — увеличиться. Когда колесо проходило по заплате, нагрузка через плиту и слой мелкого гравия уходила в засыпку.

В европейских частях ВВС США сборные бетонные плиты к тому времени стали основным способом срочного ремонта воронок. Плиты привозили, когда бетон уже набрал прочность. Для ремонта нужна была техника, чтобы разрезать покрытие, подвезти материалы и поднять тяжёлые плиты. В Шпангдалеме тяжёлая техника работала круглосуточно. Командир авиакрыла Лоуренс Дэй вспоминал, что отводил для неё защищённые укрытия. Потеря нужной машины могла задержать ремонт и остановить вылеты.

На демонстрации применяли и быстротвердеющий бетон, и алюминиевый настил. В Туихоа из панелей AM-2 собирали целую полосу. При ремонте ими закрывали отдельную воронку. Панели удерживали камень в засыпке и защищали двигатель и обшивку от щебня, который могло выбить колесо. С краёв настила устраивали короткие скосы, чтобы колесо плавнее переходило с бетона на металл. На скорости взлёта и посадки перепад высоты всё равно давал толчок. При точной подгонке бетонная вставка давала поверхность вровень со старой полосой.


Рабочий участок полосы и сборная бетонная заплата. Схема принципа по материалам Salty Demo и руководствам по ремонту аэродромов.


Проверка перед открытием


В армейском руководстве США 1988 года высоту новой поверхности предлагали измерять относительно уцелевшего покрытия. По сторонам вставки ставили стойки и натягивали между ними шнур вдоль направления движения самолёта. По нему определяли, насколько заплата выступает или проседает. Измеряли также крутизну перехода к старому покрытию. Так видна и ступенька на краю, и впадина в середине, которую легко пропустить при осмотре с обочины.

При ремонте заподлицо верх заплаты старались вывести на уровень соседнего покрытия. Руководство ВВС 1997 года допускало в таком случае отклонение примерно на 19 миллиметров вверх или вниз. Для других вариантов ремонта пределы определяли отдельно.

При проверке учитывали, какой самолёт пойдёт по полосе и где расположены неровности. Первый бугор даёт толчок шасси. Если второй близко, колесо может наехать на него, пока стойка ещё движется после первого толчка. Поэтому измеряли и расстояния между заплатами. Так проверяли весь отрезок, который предстояло открыть.

Геометрия заплаты была одним из условий допуска. Руководство ВВС 1997 года предписывало перед открытием осматривать рабочую полосу и проезды к ней. С них убирали щебень, обломки и инструмент, у настила проверяли крепления. Для лётчика обозначали начало, ось и границы открытого участка. Если границы сдвигались, прежние метки убирали, чтобы они не вели к закрытой части. Огни и аэрофинишёр проверяли, когда они были нужны для намеченных полётов.

После начала полётов заплату осматривали снова. Под колёсами засыпка могла осесть, а на поверхности появиться колея. Для первых осмотров это же руководство называло интервал в 10–20 проходов самолётов. После начальной осадки и устойчивых результатов проверок интервал разрешалось увеличить. При осадке, близкой к допустимой, назначали перерыв, чтобы выровнять вставку до того, как неровность выйдет за предел.

После первых взлётов и посадок


После ремонта на запасной полосе Шпангдалема снова взлетали и садились. В отчёте о Salty Demo продолжительность закрытия полосы и число вылетов учитывали раздельно. В доступном описании учений точное время первого взлёта не приведено. По оценке ВВС США, сокращение числа вылетов было особенно заметно в первую неделю.

Доступные укрытия диктовали порядок движения. На учениях нередко приходилось взлетать и садиться на одной полосе в противоположных направлениях, чтобы после посадки самолёт мог свернуть к уцелевшему проезду. Пока он освобождал полосу, следующий борт ждал. Дополнительный съезд мог сократить ожидание, если вёл к рабочим стоянкам. В последующие годы по итогам испытаний оборудовали дополнительные съезды к полосам и рулёжным дорожкам.

Ещё одна пауза могла возникнуть уже в укрытии. Самолёту нужны топливо, вооружение, осмотр и наземная команда, которая успевает подготовить его к следующему заданию. В Шпангдалеме самолёты заправляли из автоцистерн. Хранилища горючего по сценарию сохранились, так что возможность продолжать вылеты проверяли при работающем снабжении топливом. Повреждённые проезды, нехватка людей и ремонтной техники уже при этом ограничивали работу крыла.

Переход от аварийного ремонта к продолжительной работе описывало армейское руководство конца 1980-х. Оно предусматривало вторую рабочую полосу, чтобы продолжать вылеты, пока ремонтировали первую. В это время можно было усилить временные заплаты и восстановить оборудование для полётов в разных условиях. По мере открытия рулёжных путей становились доступны и те укрытия, откуда раньше нельзя было вывести самолёт.

На майском снимке ремонтники заняты несколькими метрами покрытия. Им надо подогнать бетонную плиту и дать колесу опору над воронкой. Когда заплату принимали, по ней снова мог пройти самолёт. После открытия полосы темп вылетов зависел и от того, где севший самолёт мог с неё свернуть. Пока он рулил к съезду, ведущему к уцелевшим укрытиям, следующему борту приходилось ждать.

Содержание:

  • Как дырявые стальные плиты стали взлётной полосой
  • Пять месяцев на временной полосе
  • Когда шоссе становится аэродромом
  • Когда на полосу снова можно садиться