Очередную годовщину Молодинской битвы отметят грандиозной исторической реконструкцией


В ближайшую субботу, 27 июля, в окрестностях села Троицкое Чеховского района Московской области пройдёт грандиозный фестиваль-реконструкция битвы при Молодях. Мероприятие ежегодно собирает тысячи зрителей.

Битва при Молодях – Молодинская битва в конце лета 1572 года — печальный итог самого дальнего европейского похода турок, которые тогда в сопровождении крымских и ногайских вассалов добрались до «101-го километра» от Москвы — были в 50 верстах от русской столицы.


Крымчаки хаживали и северней. Дело, однако, не в неудаче отдельного военного похода – сколько их было и будет еще на Руси! — а в сокрушении стратегическом: вассальное туркам Крымское ханство отказывается после Молодей от притязаний на вассалитет над Казанским и Астраханским ханствами, взятыми русскими лет за 20 до этого – и тем самым от тюркских претензий на Поволжье; подорван столетиями отлаженный трафик рабов на Восток; приближается ханство Сибирское с его данями и дикие кавказские племена с их предложениями преданности.

С последними, кстати, мало что изменилось. В совсем уж недалеком прошлом один «уважаемый аварец» открыто пояснял корреспонденту «Ридуса»: «Э-э, бьёте вы, русские, «чехов» — мы с вами! Будут «чехи» бить вас – мы с ними будем!» Средневековые русские были знакомы с этой практикой; летом 1572 вместе с крымчаками, ногайцами и турками шли резать русских и отряды кавказских горцев.


Предыстория этого похода-наезда на Русь – отнюдь тогда не успешную, пораженную голодом, чумой и опричниной, разгромленную годом раньше теми же крымчаками, избитую на Западе, где ее тоже не приветствовали – не только интересна, но и кинематографична.

Сюжет хорош – но, увы, не востребован. Девлет Гирей только за год до этого с 40-тысячной армией опустошил все до Москвы, спалил и ее – только каменный кремль уцелел, взял десятки тысяч рабов. Кому ж не понравится! – и весь год после этого успешного похода на Москву хан Девлет Гирей готовился к следующему, успешному еще более; собирал войско.

Цифры комментаторов обладают разной степенью достоверности, «Википедия» с оговорками предлагает такие: османы предоставили «несколько тысяч воинов, в том числе 7 тысяч отборных янычар» плюс 20 тысяч сабель ногайского мурзы Теребердея плюс тысяч 60 крымских татар; Новгородская летопись – «сто тысяч и двадцать»… С такой армадой грешно было в чем-то сомневаться – и мурзы загодя делили даже не доли предстоящей добычи, а земли, которые будут захвачены: крымский хан неоднократно заявлял, что на этот раз «едет в Москву на царство», а не в набег.


Кстати, знать это – «на царство» или в набег — имело важнейшее значение для народа и тогдашнего гаранта Иоанна Васильевича Грозного.

Отвечавший за 20 тысяч пограничников Коломны и Серпухова князь Михаил Воротынский имел от царя две модели поведения – в зависимости от расклада, какой случится: если Девлет двинет на Москву и будет искать сражения со всем русским войском – Воротынскому перекрыть хану старый Муравский шлях и спешить к реке Жиздре; если же станет очевидно, что это обычный налет-грабёж-отход — Воротынскому устраивать засады и организовывать партизанские действия.

Двадцатью упомянутыми тысячами сила Воротынского, слава Богу, не ограничивались – прибыла тысяча наёмников-казаков из «каневских черкасс», т.е. украинских казаков. Кроме них – 7 тысяч наёмных же немцев и донские казаки. Вообще состав русских войск – опричных, земцев, казаков, иностранного корпуса, прочих иных – заслуживает отдельной любопытной работы: тут и полки украинных городов, и «люди митрополита и владык», полки князей и стрельцы не только московские, но и смоленские, рязанские и епифанские, тут же «вятчане в струзех на реки», и «секретный козырь» русских – пушки, артиллерия.

«А как крымской царь приходил, и на Сенкине перевозе стояли по сю сторону Оки двести человек детей боярских. И Теребердей мурза с нагайскими тотары пришол на Сенкин перевоз в ночи и тех детей боярских розогнали и розгромили и плетени ис подкопов выняли да перешли на сю сторону Оки реки», — живописует Запись Разрядной книги о “береговой службе” и отражении нашествия крымских татар в 1572 году.

«Сенкиным перевозом» у впадения реки Лопасни в Оку Теребердей не ограничился и перекрыл юго-запад до окрестностей современного Подольска. Переправлялись оккупанты и в еще одном месте – выше по течению реки у Серпухова, где находились основные позиции русских с их «гуляй-городом», который состоял из «щитов в полбревна размером со стену сруба, укреплённых на телегах, с бойницами для стрельбы и составленных кругом или в линию», где и таились засекреченные пушки и стрелки с пищалями.

Еще одно столкновение описывает немецкий наемник событий Генрих Штаден в своих мемуарах «О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника»: воевода Хворостинин послал его с 300 воинами в береговой дозор, а когда они столкнулись с несколькими тысячами крымчан, приняли бой и послали за подкреплением – не дождались его, были прижаты татарами к Оке. «Все три сотни были побиты насмерть», — пишет Штаден, единственный спасшийся — перепрыгнул через береговой оградительный частокол и упал в реку – для того, чтобы рассказать потомкам обо всем этом.



Пока двухтысячный отряд агрессоров отвлекал силы русских у Серпухова, Девлет перешел реку у села Дракино, в тяжелом сражении разбил полк воеводы Одоевского – и пошел на Москву.

Воротынский снял оборону и пошел следом, надеясь, что его группировка в тылу будет смущать Девлет Гирея. В условиях, когда войско нашествия растянулось от авангарда у реки Пахры до арьергарда у села Молоди в 15 километрах от нее, отряд князя-опричника Хворостинина 29 июля уничтожил «хвост» крымцев.

Сбылась надежда Воротынского: опасаясь за свой тыл, Девлет развернул своё войско. А русские развернули у этих самых Молодей свой гуляй-город — в удобном месте, расположенном на холме и прикрытом рекой Рожаей.

Отступательным маневром разбивший арьергард врага Хворостинин подвел татар к гуляй-городу. «И царь крымской послал нагайских и крымских тотар двенатцать тысечь. И царевичи с тотары передовой государев полк мъчали до большово полку до гуляя города, а как пробежали гуляй город вправо, и в те поры боярин князь Михаиле Иванович Воротынской с товарищи велели стрелять по татарским полком изо всего наряду. И на том бою многих тотар побили», — пишет источник «Ридуса» в средневековом ресурсе «Записи Разрядной книги о “береговой службе”.

«И царь крымской» завяз – коннице налетчиков было затруднительно штурмовать пусть мобильную, но все же крепость, из которой ее «поливали» из «всего наряду». Время начинает работать на русских – русские помогают времени.

Вдруг в одной из атак убивают Теребердей-мурзу. Еще штурм – 31 июля — и наряду с большими потерями крымцев оказывается пленен советник крымского хана Дивей-мурза. Немец Штаден пишет, что у русских в гуляй-городе кончалась вода – но ведь не кончилась. Европеец описывает, что русские начали есть лошадей для перевозки гуляй-города, но лошадей в этих краях ели – и едят – и без экстремальных ситуаций, традиция такая была...

В любом случае не недоедание было трагедией – кульминация заняла считанные дни: 2 августа Девлет Гирей вновь послал своё войско на штурм. Ногайский хан, трое мурз и тысячи кочевников сгинули не зря – у русских убито 3 тысячи стрельцов, понесла серьёзные потери и русская конница, оборонявшая фланги гуляй-города.


Когда Господь наказывает человека, он лишает его разума: крымский хан приказал коннице спешиться и атаковать гуляй-город в пешем строю вместе с янычарами.

Вместе они к вечеру и устлали холм трупами, пытаясь взобраться на стены — «и тут много татар побили и руки поотсекли бесчисленно много». Тут русские и предприняли маневр — Воротынский незаметно вывел большой полк из укрепления, провёл его лощиной и ударил в тыл крымцам, а воины Хворостинина одновременно – под мощные залпы пушек — из-за стен гуляй-города сделали вылазку. Под двойным ударом крымцы и турки побежали, бросая оружие, обозы и имущество; погибли все семь тысяч янычар, большинство крымских мурз, а также сын, внук и зять самого Девлета Гирея; множество высших крымских сановников попало в плен.

«Августа в 2 день в вечеру оставил крымской царь для отводу в болоте крымских тотар три тысечи резвых людей, ...; а сам царь тое ночи побежал и Оку реку перелез тое же ночи. И воеводы на утрее узнали, что царь крымской побежал и на тех остальных тотар пришли всеми людьми и тех тотар пробили до Оки реки. Да на Оке же реке крымской царь оставил для обереганья тотар две тысячи человек. И тех тотар побили человек с тысечю, а иные многие тотаровя перетонули, а иныя ушли за Оку», — сообщает нам источник тех времен. В Крым возвратилось не более 10 тысяч воинов «оккупационной армии» — «невирно, не путми не дорогами, в мале дружине; а наши воеводы силы у Крымскаго царя убили сто тысяч на Рожай на речкы, под Воскресеньем в Молодях, на Лопасте, в Хотинском уезде, было дело князю Михайлу Ивановичю Воротынскому, с Крымским царем и его воеводами… а было дело от Москвы за пятдесят верст».

Проезжая к себе на дачу, на воскресный пикник или посмотреть на реконструкцию энтузиастов, желающие могут – выпивая и закусывая – поразмыслить о прошлом, настоящем и будущем: о битве при селе Молоди как поворотной точке, после которой Степь уже не диктовала России, как «сдулись» крымцы, как османы перестали диктовать северному соседу.

«На Дону и Десне пограничные укрепления были отодвинуты на юг на 300 километров, непродолжительное время спустя были заложены Воронеж и новая крепость в Ельце — началось освоение богатых черноземных земель, ранее принадлежавших к Дикому полю», — рассказывает нам «Википедия».

Она же отмечает, что «серьёзные исследования на тему битвы при Молодях начали предприниматься только в конце 20-го века», а многие «иваны, родства своего не помнящие» и поныне не знают, что сделали для них предки полтысячелетия назад.

Как пишет историк Валерий Шамбаров, либералы XIX в., поливая грязью Ивана Грозного, сумели «заодно» очернить и всю его эпоху. Стало автоматически подразумеваться, будто в его времена ничего яркого и великого происходить не могло. Затерлась и память о битве при Молодях. Автору неоднократно приходилось бывать на ее месте. И даже здешние жители и дачники ничего не знают о давних событиях. Хотя эта битва должна была бы стоять в одном ряду с такими сражениями, как Куликовское, Полтавское, Бородинское. Сражениями, в которых решалась судьба России. Академик Р.Г. Скрынников назвал победу при Молодях «крупнейшим событием русской истории XVI в.». Фактически она остановила османскую экспансию на север. И пресекла последнюю реальную попытку восстановить на Руси татарское иго.

Если будете проезжать на машине по старому Симферопольскому шоссе, между Подольском и Столбовой обратите внимание на деревню Молоди. А если будете ехать на электричке или поезде по Серпуховскому направлению — на станцию «Колхозная». Течет здесь и речка Рожайка. Она сейчас превратилась в ручей, а возле Молодей перекрыта и образует пруд. На той самой низине, где полегли стрельцы. А за прудом, на берегу, противоположном от Москвы, вы увидите холм с церковью. Как раз на этом холме стоял гуляй-город. Перекреститесь и хотя бы мысленно помяните русских ратников и казаков, доблестно сражавшихся и умиравших здесь знойным летом 1572 года.
Автор:
Курносов Владимир
Первоисточник:
http://www.ridus.ru/
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

21 комментарий
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти