Абхазская командировка ч.5 Завершение эпопеи

Помощь от Черноморского флота

Тем временем, к нам ежедневно приходили колонны машин с имуществом части и личными вещами семей военнослужащих нашей лаборатории. Мы размещали всё это в двух ангарах, предоставленных нам лётчиками для этой цели.

Я же вплотную занимался взаимодействием с ЧФ. Связь по ЗАСу мы с ГШ ВМФ держали через коммутатор нашего Главка и «Рубин». После нескольких согласований деталей, договорились о том, что флот пришлёт нам прямо к побережью БДК (большой десантный корабль), в трюмы которого мы и загрузим всё наше барахло. Это было вполне приемлемым решением. ВПП аэродрома обрывалась прямо в море. Неподалёку был недостроенный «горбачёвский причал».


Дело в том, что Раиса Максимовна строила неподалёку от нашего аэродрома (в Мюсерах, если мне не изменяет память) свою очередную дачу (в конце 80-х годов). Что-то Горбачёвой там не понравилось, стройка была заброшена, но огромный причал для горбачёвской четы был на 95% готов и вдавался метров на 50 вглубь акватории Чёрного моря. Этот причал был совсем близко от нас.

Мы прогулялись к нему, убедились, что машины смогут, при необходимости, заехать на эстакаду причала и прямо с него заезжать в чрево БДК.

Обо всём этом я и доложил по ЗАСу офицерам из ГШ ВМФ, с которыми вёл переговоры. Они согласились с такими предложениями по нашей эвакуации, и сообщили мне (и в наш Главк, естественно) о том, что через 3 суток к нам из Севастополя придёт конвой (!!!) в составе БДК (не помню, к сожалению, его названия) и сопровождающих его судов обеспечения. Мы согласовали частоты, позывные, время выхода на связь и прочие детали операции. Не скрою, я очень гордился тем, что удалось согласовать всё это. Осталось – реализовать на практике.

Поначалу – всё шло хорошо. Лётчики предоставили мне право пользоваться УКВ радиостанцией на своём узле связи, и я стал дожидаться прибытия обещанного конвоя. Как сейчас помню, было согласовано даже время выхода на связь – 8.00.

В назначенный день, с 7.00 утра я уже был на узле связи. Смутило то, что кораблей на горизонте не было видно, да мало ли что… С 8.00 утра я многократно пытался вызвать по УКВ моряков на связь. Никто мне не отвечал ни по основной, ни по запасной частоте. Через час я прекратил эти бесплодные попытки и отправился в штаб к ЗАСу. После долгих переговоров и выяснений ситуации меня связали с оперативным дежурным ЧФ, каким-то капитаном 1-го ранга. Из разговора с ним выяснилось, что конвой ещё не вышел из Севастополя к нам, и выйдет следующей ночью. Всё остальное – в силе. Эта «точность» моряков несколько отличалась от описанных в книгах морских традиций. Ну да – «лиха беда начало». Ещё 2 суток картина повторялась. Я шёл в 7.00 на узел связи и с 8.00 до 9.00 оглашал эфир своими воплями, взывая к совести моряков, и тщетно ожидая ответа. Потом следовал к ЗАСу и узнавал об очередном переносе. Погода, кстати сказать, стояла великолепная, и причин перманентного переноса выхода конвоя я так никогда и не узнал.

На 4-й день ожидания, выйдя в 7.30 из своего ангара на берег моря, я был потрясён видом стоявшего в километре от берега огромного БДК и второго судна, наподобие сторожевика, рядом с ним. Радуясь, что флот, наконец-то сдержал слово, я потрусил на узел связи и ровно в 8.00 вышел на связь. Как выяснилось, старший морской начальник (капитан 1-го ранга), возглавлявший этот беспримерный переход, был настроен сурово. Для начала он отчитал меня за то, что конвой с 6.00 стоит на рейде, а меня всё нет на связи.

Я напомнил ему о согласованных сроках его прибытия и времени выхода на связь и поинтересовался причинами такого нервного разговора.
- «У меня все расчёты ПВО несут боевое дежурство в готовности №1!!!. Люди валятся с ног от усталости!!!» - ответил мне «капраз» суровым голосом.
Я, изрядно удивившись столь быстрой утомляемости воинов ПВО флота, постарался успокоить капраза тем, что у грузин здесь нет авиации и сильно опасаться налётов на его конвой нет оснований.

После этой короткой перепалки, мы перешли к деловой части переговоров. Когда я озвучил свои (многократно согласованные с ГШ ВМФ) предложения по организации нашей эвакуации (через пляж, или через «горбачёвский причал»), капраз заявил что это – неприемлемо для них:
- «У меня нет карт глубин этого района. Там может быть слишком мелко. Я имею полномочия забрать вас или с причалов Сухуми, или из Сочи!» - сообщил он мне потрясающую новость.

Я сильно удивился отсутствию необходимых карт, но не стал это озвучивать. Вместо этого пришлось поведать морскому волку о том, что ни в Сухуми, ни в Сочи мы попасть не можем, по причине того, что Абхазия «отрезана» от них грузинской армией. И нас отделяют от этих портов самые настоящие линии фронта, с окопами, минными полями и прочей атрибутикой войны. Капраз, почему-то, никак не мог в это поверить, настойчиво предлагая мне эвакуироваться именно с причалов Сочи, или Сухуми.

Я, в свою очередь, напирал на согласованные с ГШ ВМФ места эвакуации:

«Ну давайте с «горбачёвского причала» организуем погрузку. Он в море метров на 50 выдаётся, если не больше. Там-то глубины должны быть нормальными для БДК!» - опять предложил я капразу.

«Для этого я должен получить разрешение Главного штурмана флота!» - ответил мне начальник конвоя.

Оставалось только удивляться, почему они до этого не получили такого разрешения. Договорились снова выйти на связь в 14.00

Вышли. Разрешения всё не было…

Последний раз сеанс связи у нас был уже вечером в 20.00.

Капраз снова рассказал мне про «валящиеся с ног от усталости» расчёты своей ПВО и предложил эвакуацию из Сочи или Сухуми. Получив мой категорический отказ и повторные объяснения причин невозможности такого варианта погрузки, заявил о том, что «он не может круглосуточно держать людей в готовности №1 и убывает в Севастополь». Я пожелал ему счастливого пути, и мы расстались навеки.

Наутро никаких кораблей на рейде не было.

Для меня этот визит навсегда остался «загадкой морской души». Зачем они сожгли столько солярки для пустопорожнего перехода Севастополь - Гудаута - Севастополь целого конвоя, так и осталось тайной.

Уже в Москве, когда вся эпопея благополучно завершилась, я спросил у нашего начальника оперативного отдела Главка, который лично занимался согласованием всех проблем с ВМФ, о причинах столь дивного поведения моряков. Наш «начопер» помрачнел лицом и выдал длинную матерную тираду, смысл которой сводился к тому, что больше он с такими чудаками на букву «м» никогда связываться не станет.

Крылья Родины

После этого фиаско с моряками, наше руководство доложило о нём Паше-Мерседесу. Он сказал всё, что думает о флотоводцах, и дал команду Ивановскому полку военно-транспортной авиации эвакуировать нашу часть.

Лётчики и перевезли всё наше хозяйство. В течение недели к нам на аэродром ежедневно садились 2-3 «борта» Ил-76 и АН-22. Мы грузили в них свое имущество и вещи, а они перевозили их в Чкаловское. Оттуда уже своим автотранспортом всё везли в одну из наших частей под Подольском.

На ИЛ-76 мне доводилось до этого пару раз даже летать, а вот знаменитые «Антеи» (АН-22) вблизи я увидел тогда впервые. Огромная четырёхмоторная машина потрясала своей мощью и размерами.

Войдя первый раз в её чрево, мы замерли в восхищении: «Вот это – сарай!!!», - выдал кто-то в восторге.

«Да, сарай! Сейчас в него баранов загонять начнут!» - сердито в тон ответил лётчик из экипажа Антея. Как впоследствии выяснилось, пилоты очень не любили сравнение своих красавцев-самолётов именно с «сараем». И всегда жёстко реагировали на него.

Авиаперевозка прошла без особых происшествий. Имущество грузили в самолёт, въезжая в него прямо на грузовиках. Там их разгружали. Потом экипаж надёжно крепил вещи, мебель и ящики специальными сетками и - в путь.

С нами вместе пытались вылететь и кое-кто из местной обслуги аэродрома. Запомнилось, как пришел к нам толстенный прапорщик из ОБАТО. Весил он, наверное – килограммов 200, если не больше. Мне никогда больше не доводилось видеть таких необъятных толстяков. Он доверительно рассказал нам, что ещё до нашего прибытия вывез всё своё имущество из Абхазии в Россию, включая всё своё личное свинопоголовье (чуть ли не в 20 «хрюшек»).

«А что я своих свиней – врагу должен был оставить?!» - гневно задал он нам риторический вопрос. После этого предложил, «с учётом взаимного интереса» переправить и пару своих автомобилей под видом нашего имущества.

В результате – был сурово послан далеко и надолго. Тогда нам такой «бизнес» и в голову не мог придти. Всё-таки мы были людьми советского воспитания и закалки. Продавать свою совесть, даже за хорошие деньги, нас ещё не научили.

Я улетал на АН-22, на одном из последних бортов. Запомнилось то, что вылетали вечером, а садились в Чкаловском уже ночью. Нас, человек 7 старших офицеров и трёх женщин, командир корабля разместил в гермокабине. Она в Антее совсем небольшая и расположена между кабиной пилотов и грузовым отсеком.

Остальные (человек 25 офицеров, прапорщиков и солдат) летели в грузовом отсеке, на лавочках рядом со своим имуществом.

В гермокабине было 2 иллюминатора, позволявшие наблюдать как за экипажем, так и за отсеком. Мы во время довольно долгого полёта (часов 5, если не больше летели) развлекались тем, что смотрели в эти иллюминаторы.

Перед самой посадкой я увидел, что несколько офицеров и прапорщиков собравшись в кучку, выпивают. Большой беды в этом не было, полёт подходил к концу, да и «доза» спиртного была скромной – пара бутылок на 7-8 здоровых мужиков. На время посадки я «забил» место у иллюминатора, открывавшего обзор в кабину пилотов. Было интересно «со спины» смотреть за их работой ночью при приземлении огромного самолёта. Справились они с ней блестяще, и мы мягко приземлились на подмосковном аэродроме.

Каково же было наше изумление, когда мы увидели, что несколько человек из тех, кто выпивали при посадке, прилично «окосели», а два прапора просто не могли стоять на ногах. Видимо, на эффект столь мощного действия алкоголя повлияла разность давления на высоте и у поверхности земли. Мысоев «ввалил» им на скорую руку и дал команду погрузить тела прапоров во встречавший нас автобус.

Абхазская эпопея благополучно заканчивалась.

Напоследок…

Так и окончилась та памятная командировка. В целом мы с задачей справились. Вся часть была эвакуирована без потерь, происшествий и серьёзных ранений у военнослужащих и членов их семей. Вывезли всё оружие, имущество и личные вещи офицеров и прапорщиков (включая мебель, холодильники и пианино, у кого они имелись). Думаю, что в последовавших за абхазской войной конфликтах, это сделать удавалось не часто.

В помещениях нашей части остались нести свою службу десантники. Они продолжали подвергаться ожесточённым обстрелам со стороны грузин. Были случаи ранений и даже смертей среди десантников от этих обстрелов.

Точных цифр потерь не знаю, но число их шло на десятки погибших и раненых российских бойцов. Иногда это даже показывали по российскому телевидению.
Так что нам сильно повезло, что все остались живы и здоровы там.

Никто из наших военнослужащих не совершил там особых подвигов, или героических поступков. Просто несли повседневную службу и выполняли свои обязанности. С другой стороны – никто не совершил и подлостей, мародёрств, грабежей и прочих «прелестей», которыми так богата война. И это – очень хорошо.

Теперь о льготах, выслугах и других «преференциях» для участников всей этой эпопеи. Поначалу приказом Министра обороны всем участникам засчитали один день службы в зоне боевых действий за полтора. И выплатили полуторные оклады за время пребывания там. Потом, месяца четыре спустя, пришел приказ МО РФ о пересчёте одного дня за три. Мы, конечно, очень обрадовались этому. Соответствующие записи кадровики внесли в личные дела всех участников абхазских событий.

Но радость была недолгой – спустя ещё полгода – пришла бумажка из Министерства обороны о том, что наша часть исключена из льготного списка. Никакого обоснования этому, понятное дело, не было. «Простили» нас, как водится.

Интересно, что убыл я на эту войну не имея никакого жилья (что, впрочем, давно стало доброй традицией для российского офицерства). Мы снимали комнату в коммуналке, за немалые (для нас) деньги. Случись что со мной – жене с дочкой оставалось бы только писать письма в разные инстанции и жить «на вокзале».

Но это всё – «мелочи жизни», которая продолжалась.

P.S. Все фамилии действующих лиц изменены, чтобы не было недоразумений и обид. И как говорят в голливудских фильмах: "все совпадения с реальными событиями - случайны".
Автор: Сергей Дроздов


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 8
  1. Aleks тв 25 сентября 2013 07:43
    Спасибо за сагу, Сергей.

    Прочитал все части.
    Мнение участника тех событий - это стоящее дело.
    Помню как молчало телевидение об тех событиях в Абхазии, но в курилках части знали, что едет война...

    На кол политиков, только там им место за развал такой страны.
  2. сергей72 25 сентября 2013 09:32
    Спасибо большое...Рассказ очевидца всегда нагляден, в отличии от сухих строк энциклопедий...
  3. Тихий 25 сентября 2013 11:33
    Большое спасибо !!!

    Наутро никаких кораблей на рейде не было.

    Капраз наверное побоялся захвата своего БДК Грузинами. Больше такие выкрутасы ничем объяснить нельзя....
    Тихий
  4. urich 25 сентября 2013 15:59
    Поправлю автора лишь в одном, в этой заключительной части. Не было в нашем полку десятков погибших и раненых. В боевых погиб только сержант Вольф. Раненых, правда, насобирается с десяток. За все время от начала конфликта и до абхазской победы.
    Все остальные потери - НЕ БОЕВЫЕ! Нарушение мер безопасности, пьянки, потери от криминала. Так в Гудауте местные подонки зарезали майора Щитникова и выкинули на свалку. Так была расстреляна личная машина ст. л-та Чугаева и погибли командир ИСР ст.л-т Кокалич и замполит ст.л-т Булатов. В кадорском ущелье молодой выпускник училища "уронил" в пропасть БМД, погиб НШ ПДБ к-н Зубарев и т.д На стелле в Сухумском военном санатории (бывший санаторий Мос. военного округа) десятка четыре фамилий погибших за время миссии Российских Вооруженных Сил в Абхазии, но еще раз повторюсь, реальных БОЕВЫХ потерь из этих фамилий едва десяток...
    Особняком отмечу сбитый в Кадорском ущелье МИ-8. На месте падения вертушки кроме фамилий экипажа, 48 имен погибших. С трудом представляю КАК В МИ-8 могло поместиться 48 человек!
    Светлая память всем погибшим...
    1. Тихий 25 сентября 2013 21:38
      С трудом представляю КАК В МИ-8 могло поместиться 48 человек

      20 человек без парашютов и дополнительного топливного бака который устанавливается в салоне и занимает много места....
      Тихий
  5. xomaNN 25 сентября 2013 17:43
    Спасибо автору за эту абхазскую сагу. Лишнее напоминание нам про те подлости и неразбериху в верхах властей бывших братских республик. И обыденный героизм обычных людей.
  6. Иллирия 25 сентября 2013 19:52
    Спасибо большое за сагу. Согласна с прошлым комментарием. В школах к сожалению сейчас не рассказывают об этом. Если с десяток страниц наберется про Афганистан, Абхазию, Чечню и то хорошо. Мое поколение про Афганистан знают только по фильму "9 рота", а про Абхазию... Не то что про этот конфликт, где находится Абхазия не знают. Печально, но это факт.
    Спасибо еще раз!
    1. Модус 25 сентября 2013 20:24
      Спасибо всем за отклики.
      Насчет потерь десантников,случившихся после нашего убытия оттуда, я писал на основании информации из телерепортажей (из руин нашей лаборатории), которые потом довольно часто по ТВ показывали.
      Жаль, что такая ситуация с потерями там была.
      Лишняя демонстрация того, какую роль играет дисциплина в боевой обстановке.
      Светлая память всем там погибшим.
      С уважением и благодарностью, Сергей.
      Модус

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня