Рубрика "Мнения" : Здесь выкладываются абсолютно различные мнения-статьи посетителей сайта, а также статьи с других сайтов для обсуждения. Администрация сайта по поводу этих новостей может иметь мнение, отличное от мнения авторов материалов.

Пятое измерение войны

Пятое измерение войныКиберпространство, вместе с сушей, морем, воздухом и космосом становится театром военных действий. В предыдущих статьях цикла мы писали о кибервойнах, как о феномене, особом типе войны, со своими отличительными чертами, особенностями и вооружениями. В этом аспекте кибервойна является одним из магистральных направлений революции в военном деле, разворачивающейся на наших глазах.

Подобное понимание кибервойн разделяют сегодня многие проницательные военные мыслители. Например, в недавнем интервью Российскому Совету по Международным делам Командор Стивен Джерми, военный летчик, кадровый морской офицер, профессор стратегии Университета Плимута в Великобритании, один из признанных англо-саксонских военных теоретиков отметил: «Интерес представляет кибероружие. Оно начало проникать в некоторые очень сложные области, где встает вопрос, является ли кибератака силовой атакой? Можно сказать, что если она несет с собой ущерб и разрушение, то это действительно силовая атака, если же она приводит к каким-то другим результатам, то это еще более любопытное явление. Мы не знаем, должны ли мы называть их атаками. Например, ущерб, нанесенный информационной технологии и ядерному потенциалу Ирана, выглядит как атака, но вопрос, было ли это актом военных действий или актом применения силы или немного и тем и другим, остается открытым. На мой взгляд, война с использованием кибероружия может отличаться от войны, описанной Клаузевицем».

Не менее интересный и тонкий вопрос представляет собой использование кибервооружений в ходе традиционных, привычных военных действий, где главный упор делается на летальные и нелетальные физические средства поражения. Т.е. в войнах по Клаузевицу, Жамини, Свечину и т.п.


Анализ этого вопроса должен базироваться, прежде всего, на внимательном рассмотрении уже накопленного опыта применения кибервооружений в ходе боевых действий обычного типа. Под боевыми действиями мы понимаем полный военный цикл или в соответствии с современной военной терминологией, полный цикл Бойда, включающий и разведывательные операции. В то же время мы не будем включать в наш анализ использование кибервооружений для вывода из строя информационных ресурсов, которое имело место, например, в ходе операции «Литой свинец» в конфликте между Израилем и движением «Хамас» в районе Газы, или событий, связанных с российско-грузинской войной. В этих случаях речь шла скорее об использование киберсредств для повышения эффективности информационных, т.е. контентно-коммуникационных войн.

Едва ли не первый случай практического применения кибероружия в ходе военных действий был зафиксирован в сентябре 2007 года. 6 сентября 2007 года израильская авиация нанесла удар по территории Сирии. На северо-востоке страны был полностью уничтожен некий объект. В ходе операции «Орхидея», как был поименован тот авианалет, эскадрилья израильских бомбардировщиков пролетела практически над всей территорией соседнего государства, сравняла объект с землей и невредимой вернулась на базу. При этом у Сирии имеется довольно серьезная система ПВО. Но в тот раз системы радарного обнаружения не сработали. Выяснилось, как отметил в одном из своих интервью ведущий специалист Лаборатории Касперского Александр Гостев, перед началом операции сирийские радары были выведены из строя с помощью мощного радиосигнала извне. По данным многих экспертов, в электронной начинке радарных станций была заложена «логическая бомба», которая каким-то образом была активирована и привела к отключению системы.

Другим задокументированным случаем применения кибероружия в военных действиях в разведывательной стадии цикла Бойда стал перехват в 2001 году иранскими кибервойсками американского разведывательного беспилотного летательного аппарата RQ-170 Sentinel. Аппарат был не сбит средствами противовоздушной обороны, а захвачен в результате хакерской атаки путем использования уязвимости GPS-систем беспилотников.

Американские войска в рамках концепции сетецентрических боевых операций активно использовали кибероружие в ходе боевых действий в Афганистане. Как недавно заявил старший офицер военно-морских сил, генерал-лейтенанта Ричард Ф. Миллс: «Как командующий войсками в Афганистане в 2010 году, я могу сказать Вам, что мог применять свои кибероперации против неприятеля, оказывая огромное влияние… Я мог проникнуть в его сети, поразить его командование и управление, и по факту защитить самого себя от его практически постоянных вмешательств в мое соединение, чтобы повлиять на мои операции».

Нельзя не отметить, что в свою очередь талибы, а, в конечном счете, стоящая за ними пакистанская военная разведка, не оставались в долгу и сами использовали кибероружие на поле боя. Как известно, потери международной коалицией различного рода беспилотников, включая тяжелые разведывательные дроны и дроны, вооруженные управляемыми ракетами, измеряются в ходе афганской кампании не единицами, а десятками. При этом, имеется целый ряд убедительных свидетельств, что, по крайней мере, некоторая часть из них была выведена из строя в результате применения кибероружия, вызвавшего крушение беспилотников. Наряду с самими талибами это подтверждают и независимые западные эксперты в области применения беспилотных летательных аппаратов. Кстати, косвенным свидетельством в пользу применения кибероружия талибами против коалиционных войск в Афганистане является факт применения кибероружия Пакистаном против Индии в ходе кризиса, вызванного военно-террористической операцией в Мумбаи. Об этом, в частности, пишут в своей книге «Новый цифровой мир» Э.Шмидт и Д.Коэн.

Особую почву для размышлений относительно применения кибероружия в многомерных сложных войнах дает война в Сирии. Применительно к этой войне можно отметить как минимум три важных аспекта, которые должны быть осмыслены и использованы при формировании стратегии, тактики и операционных действий киберподразделений в ходе боевых операций.

Как известно, в течение этого года Израиль нанес несколько крупных воздушных ударов по ключевым сирийским объектам. Как отметил Министр иностранных дел России Сергей Лавров, удары наносились по «целям, относящимся к функционированию военной оборонительной системы сирийского государства». По данным военных специалистов ударам предшествовали целевые кибератаки не только против средств ПВО, но и систем государственного и военного управления Сирии. То есть в данном случае кибероружие использовалось в виде своеобразного вспомогательного и обеспечивающего средства для нанесения ракетных ударов. Причем, задачей киберударов было не столько выведение из строя систем ПВО, сколько дезорганизация действий военного и политического руководства, а также создание трудностей в оперативном реагировании на новую ситуацию, складывающуюся после проведенных атак.

Как известно, в ходе сирийской войны правительственным войскам приходится сражаться против рассредоточенных по территории Сирии боевых подразделений террористов, наемников и экстремистов. В ситуации, когда антиправительственные подразделения имеют базы подготовки и снабжения практически во всех странах, граничащих с Сирией, за исключением Ливана, перед сирийским командованием стоит непростая задача обеспечивать постоянную мобильность наиболее боеспособных военных формирований, оперативную переброску их с одного участка боевых действий на другой, а также создание мощных группировок, способных в соответствии с классической доктриной обеспечивать решающее преимущество сил и ресурсов в ключевом месте. Все это требует решения двух взаимоувязанных задач. Во-первых, обеспечения высокого уровня военного искусства и соответствующих навыков ведения не только обычной фронтальной войны, под которую заточена армия, но и эффективных действий против квазипартизанских, иррегулярных и спецподразделений. Во-вторых, поддержания устойчивых многосторонних систем шифрованной связи и коммуникаций между командованием и подразделениями, непосредственно участвующих в боевых действиях.

Хотя обобщающих материалов, связанных с кибератаками на системы коммуникаций, сопровождающихся взломом шифров защищенных систем связи, в ходе сирийской войны пока не появилось, в сирийских, независимых западных источниках, а также на электронных ресурсах, которые традиционно связывают с источниками в израильской разведке, имеется немало свидетельств, что антиправительственные формирования активно используют кибероружие для вывода из строя электронных коммуникационных систем сирийской армии, а также взлома шифров и искажения передаваемой по каналам закрытой связи информации.

Сирийская война дала неоценимый материал для анализа принципиально новых видов боевых формирований и организации военных действий. Едва ли не самым интересным и показательным примером в этом плане является исламистская боевая организация Джебхат ан-Нусра. Анализ структуры и способов боевых действий этой группировки проделал известный российский блоггер и военный аналитик Анатолий Эль-Мюрид.

«"Джебхат ан-Нусра" помимо того, что является одной из самых боеспособных и жестоких группировок, воюющих в Сирии, имеет ко всему прочему во многом уникальную структуру, которая и позволяет ей выделяться среди прочих. Численность группировки с момента ее создания примерно полтора года назад очень быстро достигла примерно пяти тысяч человек, после чего рост был прекращен. Группировка действует тактическими группами по 50-100 человек, имеющих между собой прекрасную связь и координацию.

Вокруг каждой тактической группы постоянно собираются другие отряды, не входящие в "Ан-Нусру", а также отдельные боевики - иногда до тысячи и даже нескольких тысяч человек. Но костяк всегда остается прежним - ан-нусровцы в таком случае становятся командирами "прибившихся" к ним групп. Потери боевиков "Ан-Нусры" тут же восполняются за счет зарекомендовавших себя "чужаков".

Такая организация позволяет совершать скоординированные операции группировки на большой территории, при этом уровень подготовки командиров боевых групп не является критичным - управлять малочисленными отрядами могут люди с небольшим опытом командования. Потери для "Джебхат ан-Нусры" тоже не являются проблемой за счет непрерывного пополнения своих рядов.

Загадкой остается штаб группировки. Создать такую грамотную структуру - это одно, управлять ею - другое. Есть непроверенные сведения о том, что в группировке действуют бывшие офицеры иракской армии-сунниты, занимавшие при Саддаме Хуссейне средние командные посты в его гвардии. Если это так - то вопросы управления "Джебхат ан-Нусрой" решают именно они, и решают, судя по результатам ее деятельности, вполне успешно».

От себя добавим, что, судя по первоклассному оснащению группировки не только вооружением, но и средствами разведки и электронных коммуникаций, а также отлаженной логистике, за группировкой на всем протяжении военного конфликта стоят мощные теневые спонсоры. Вероятно, на разных этапах сирийской войны спонсоры могли меняться, но так или иначе они в их состав входили Саудовская Аравия и Катар. Есть основания также полагать, что вооружения и средства электронных коммуникаций поступали группировке из западных стран-интересантов. Таким образом, мы имеем дело в случае с Джебхат ан-Нусра не просто с прокси-, а с прокси-прокси войной, где конечный заказчик и бенефициар скрывался за промежуточным финансистом-исполнителем, фактически оператором военного конфликта, который непосредственно контактировал и обеспечивал боевую группировку.

Наконец, нельзя не остановиться и еще на одном уроке сирийской войны. Различного рода документальные материалы, в том числе видеоматериалы убедительно доказывают, что война длительное время ведется с участием большого числа наемников. Причем, в их состав входят не только наемники, выполняющие роль пушечного мяса из различного рода исламских группировок, а также беднейших слоев населения мусульманских стран, но и профессионалы-наемники, используемые как инструкторы, командиры подразделений, а также технические специалисты, способные обслуживать как сложные типы обычных вооружений так и изощренные виды кибероружия. Эти профессионалы вербуются из различных стран, включая Западную Европу, США, постсоветское пространство и т.п.

В последнее время в России и за рубежом активизировались дискуссии, связанные с осмыслением опыта вооруженных конфликтов последнего пятнадцатилетия и места в них кибервойн. Например, этой осенью в России усилиями независимого экспертно-аналитического центра «Эпоха» был организован Круглый стол «Война в киберпространстве – уроки и выводы для России». В процессе обсуждения на Круглом столе точки зрения приглашенных экспертов диаметрально разошлись. При этом, в «Независимом военном обозрении» организаторы Круглого стола предложили следующее резюме его итогов: «В ходе обсуждения эксперты признали проблему непроработанности понятийного аппарата в рассматриваемой области. В частности, жаркое обсуждение вызвал даже сам термин «кибервойна». По мнению большинства специалистов, при всей его привлекательности для публицистики применение данного термина в официальных документах вряд ли можно считать оправданным. Война затрагивает все общество и ведется во имя достижений определенных политических целей во всех сферах всеми доступными для государства средствами. Ожидать, что какие-либо два противоборствующих государства будут вести войну только в киберпространстве, оставив в стороне свои Вооруженные силы и другие государственные структуры, было бы наивно. Более корректно, по мнению экспертов, надо вести речь об операциях в киберпространстве, проводимых в ходе войны. В мирное время такие действия могут классифицироваться как диверсия или теракт».

Дискуссии о терминах, а также определение сторонников понимания кибервойн, как особого рода войн, которые могут вестись как независимо, так и в структуре комплексных военных действий как публицистов, не способных к серьезному профессиональному анализу военных действий, могли бы показаться безобидными академическими упражнениями, если бы не одно немаловажное обстоятельство.

Принятая недавно Соединенными Штатами Стратегия кибербезопасности рассматривает киберпространство как новое «поле боя», такое же, как суша, море, воздушное пространство или космос. Как в теоретическом плане, так и в разрезе конкретных организационно-технических и технологических мероприятий Пентагон предусматривает возможность ведения как отдельных кибервойн, так и использования кибероружия в рамках так называемой «единой битвы». В 2012 году Армия Обороны Израиля приняла официальный документ, определяющий место кибервойск в структуре вооруженных сил. Документ гласит, что «киберпространство является новым театром военных действий, наравне с наземным, воздушным, морским и космическим… Киберпространство может быть использовано для проведения различного рода обособленных атак, суть которых является секретной, а также для поддержки войсковым операций». Еще ранее Китайская Народная Республика в рамках доктрины асимметричный войн стала рассматривать кибервооружения с одной стороны, как инструмент ведения обособленных независимых войн, а с другой, как неотъемлемый элемент крупномасштабных возможных будущих войн традиционного типа.

Таким образом, попытки отдельных экспертов рассматривать кибервойны, используя привычные военным прошлых десятилетий термины, организационные решения и т.п., являются не чем иным, как тщетным усилием «влить молодое вино в старые мехи». Более того, подобная позиция является вредной с точки зрения формирования российских кибервойск, их кадрового состава, разработки методов ведения киберопераций и т.п. Встав на подобную точку зрения, мы сразу же оказываемся в стратегическом проигрыше по отношению ко всем потенциальным участникам гонки кибервооружений.

Описанные выше дискуссии в значительной мере связаны с трансформацией самого понимания войны. В настоящее время на Западе в многочисленных военных заведениях и «фабриках мысли», обслуживающих военные ведомства различных стран, проходят интенсивные мозговые штурмы, конференции, издается большое число литературы, осмысливающей трансформацию войн за последние 15-20 лет.

Среди стратегистов бестселлером стала опубликованная в 2008 году книга британского генерала Руперта Смита «Эффективность силы: искусство войны в современном мире» (The Utility of Force: The Art of War in the Modern World). Базируясь на классическом определении войны Клаузевицом, как организованного насилия, имеющего целью достижение экономических и социальных целей, Смит отмечает, что в современном мире война перестала рассматриваться как столкновение двух государств, а является переплетением самых различных конфликтов, включая «столкновения государства с террористическими сетями, инсургентами, иррегулярными формированиями и т.п.» Особо он подчеркивает, что в условиях современных военных действий зачастую бывает сложно отделить комбатантов от некомбатантов, а тыл от фронта.

На недавно прошедшей в Институте стратегических исследований Армейского военного колледжа Пентагона крупнейшей конференции по вопросам понимания природы современной войны, всеобщее внимание привлек доклад Фрэнка Хоффмана «Гибридные угрозы: переосмысление изменяющегося характера современных конфликтов». Как показывает небольшое время, прошедшее со времени конференции, доклад Ф.Хоффмана был серьезно воспринят в Пентагоне и используется нынешним Министром обороны США Ч.Хейгелом и Председателем Комитета начальников штабов М.Демпси при разработке мер по совершенствованию и повышению боеготовности американских вооруженных сил.

Ф.Хоффман считает, что современную эпоху характеризует процесс гибридизации, в рамках которого смешиваются традиционные формы войны, кибервойны, организованная преступность, иррегулярные конфликты, терроризм и т.п. Чтобы охарактеризовать новую военную реальность, он предложил термин «гибридная война», который позволяет наиболее точно отобразить важные изменения в характере войн при сохранении их неизменной природы. По мнению нынешнего руководства Пентагона и Армии США, современные вооруженные силы должны быть способны к ведению гибридной войны во всех ее разновидностях.

Аналогичное понимание войны отражено в едва ли не самой популярной книге по военной стратегии и тактике, изданной в последний год, работе Д. Килкаллена «Спускаясь с гор: грядущая эпоха войны в городах» (Out of the Mountains: The Coming Age of the Urban Guerrilla), а также в бестселлере Э. Симпсона «Война с нуля: сражения двадцать первого века, как политика» (War from Ground Up: Twenty-first century Combat as Politics (Crisis in the World Politics), получивший высокую оценку ведущего военного теоретика и ведущего историка современности М. Ван Кревельда.

Даже короткого перечисления указанных работ достаточно, чтобы понять, что господствующей тенденцией современной военной мысли, находящей отражение в практических мероприятиях, проводимых в ведущих армиях мира, является понимание изменившегося характера войны, превращения ее в сложный феномен.

Современная война является многомерным процессом. В нем могут участвовать в ходе одного конфликта на отдельных его стадиях или одновременно самые разные акторы: государства, террористические сети, повстанческие формирования, подразделения наемников, группы вооруженных религиозных фанатов, частные военные компании и т.п. При этом акторы могут иметь совершенно различную военно-организационную структуру и вступать между собой в коалиции и образовывать иерархии самой неожиданной конфигурации. Современная война может вестись как на всех пяти «полях боя», так и на нескольких, и даже на одном из них. Носить характер конфликтов не только высокой или низкой, но и переменной интенсивности. Вооруженные конфликты могут иметь как вид прямого столкновения, так и прокси- войны, где один или несколько участников непосредственных военных действий являются по сути наемниками, действующими в интересах оператора конфликта, который в свою очередь обслуживает конечных инициаторов и бенефициаров войны. В войнах ХХI века могут переплетаться гражданские войны с межгосударственными конфликтами. Классические военные действия могут сопровождаться или сменяться террористическими атаками, быстротечными операциями спецподразделений и разрушительными кибератаками против объектов гражданской и военной критических инфраструктур и т.п.

Сложность, динамичность, аритмичность, запутанность и многоакторность современной войны позволяют говорить о появлении нового типа войн, которые могут быть названы многомерными нелинейными войнами. Важно адекватно понять, по каким направлениям и аспектам современной многомерной нелинейной войны применение кибероружия может дать максимальный результат. При этом, нуждаются в определении условия максимальной асимметрии применения кибероружия на «поле боя», проявляющиеся в достижении наилучшего соотношения между эффектом и затратами на возможно большем интервале времени.

Представляется, что по большому счету можно выделить три главных направления использования кибероружия на «поле боя».

Во-первых, кибероружие весьма эффективно в качестве противодействия сетецентрическим или их современной модификации центро-сетевым боевым действиям. Именно этой концепции придерживаются сегодня армии всех высокотехнологичных государств и, прежде всего, Соединенных Штатов. Главным в сетецентрических военных действиях является обеспечение максимально возможной информационной осведомленности подразделений на «поле боя» и поддержание информационных потоков между командованием, боевыми и тыловыми подразделениями. Для решения этих задач важно не только наполнение собственно информационных потоков, но и главное, средства их гарантированной и непрерывной доставки до всех участников центро-сетевых боевых действий. В этом смысле очевидно, что выведение из строя телекоммуникационных каналов, соединяющих находящиеся на «поле боя» подразделения, иные боевые единицы как между собой, так и прежде всего с командно-штабными, логистическими и иными структурами, является наиболее действенным способом борьбы в условиях сетецентрических войн. С выведением коммуникационных каналов иерархическая сеть рассыпается, и ее участники превращаются в простое множество структур, не приспособленных к ведению самостоятельных боевых действий в условиях неопределенности и информационного голода. Также понятно, что такого рода задачу в современных условиях может решить только кибероружие. Различного рода боевые компьютерные программы в последние десятилетия неоднократно доказывали свою эффективность с точки зрения вывода из строя сложных, хорошо защищенных телекоммуникационных систем самого различного типа.

Во-вторых, на наших глазах разворачивается третья производственная революция. Как всегда в истории человечества новые производственные технологии в первую очередь внедряются в военном деле. По данным RAND в текущем году уже 2% всей используемой в Соединенных Штатах военной техники имеет автоматизированный или роботизированный характер. По оценкам военных экспертов, в ближайшие три-пять лет эта доля возрастет кратно, как минимум до 15-20%. Сегодня наиболее известны беспилотные летательные аппараты или дроны, которые, по сути, являются автоматизированными боевыми или разведывательными машинами, частично предполагающими дистанционное управление человеком. В то же время, в этом году на вооружение Армии США уже начали поступать образцы полностью роботизированной техники. Понятно, что любое автоматизированное, а тем более роботизированное устройство, применяемое на «поле боя» или в разведывательных целях, имеет автономный блок управления со встроенным софтом. А коль скоро есть блок управления и встроенные в «железо» программы, сразу же открываются возможности для использования боевого софта как средства уничтожения или перехвата управления над автоматизированными или роботизированными боевыми устройствами. Собственно, как мы отмечали выше, есть уже первые и неединичные случаи использования кибероружия на «поле боя» для противодействия автоматизированным боевым средствам. Нет сомнения, что едва ли не наиболее перспективным направлением применения кибервооружения на «поле боя» является именно борьба с боевыми автоматизированными устройствами, типа дронов , предполагающих частичное дистанционное управление человеком-оператором, а также боевыми роботами, которых с каждым годом в высокотехнологичных армиях будет становиться все больше.

Как это не покажется фантастичным, существует и еще одно близко связанное с указанным выше, но не идентичное, направление использования кибероружия. Научно-технологический прогресс идет в настоящее время взрывными темпами. И то, что в настоящее время находится в лабораториях DARPA, IARPA и аналогичных институциях других государств, завтра окажется на «поле боя». Сегодня одним из наиболее перспективных по оценке военных технологов и специалистов направлений являются самые разнообразные решения в области боевой киборгизации. На практике, на данном этапе речь идет, прежде всего, о создании различного рода экзоскелетов, кратно усиливающих возможности бойцов спецподразделений, имплантатов, позволяющих осуществлять контроль за бойцами, различного рода прямых интерфейсов человек-компьютер и даже использовании наномедицинских роботов, выполняющих свои функции на «поле боя». Понятно, что создание и практическое применение в военных условиях интегрированных человеко-компьютерных систем позволяет использовать кибероружие не только против автоматизированных и роботоподобных боевых устройств, но и непосредственно против живой силы на «поле боя», и в первую очередь, против бойцов спецподразделений.

В-третьих, современные вооруженные конфликты все чаще становятся конфликтами на истощение. Как правило, в таких конфликтах обороняющаяся сторона ведет борьбу с различного рода экстремистскими и террористическими боевыми формированиями на своей территории, которые снабжаются, подготавливаются и управляются с территории стран-операторов, которые по сути ведут прокси– войну, подчас являясь в свою очередь представителями стран или наднациональных группировок подлинных бенефициаров конфликта. В настоящее время у обороняющейся стороны в силу многих соображений, прежде всего, внешнеполитического и экономического характера, как правило, оказываются связаны руки в реализации каких-либо форм противодействия странам-операторам. В итоге навязывается конфликт на истощение, в котором, несмотря на систематические локальные военные победы атакуемой стороны, происходит тотальное разрушение экономической, социальной структуры общества, всей материально-технической и гражданской инфраструктуры страны, подвергшейся агрессии или инициированному внутреннему бунту. При определенных условиях в долгосрочной перспективе среднесрочные военные победы могут обернуться как минимум труднопреодолимыми экономическими проблемами или даже политическим поражением.

В этом смысле кибероружие может выступать не только средством ведения асимметричной войны и уравнителем, но и инструментом справедливого возмездия. Благодаря характерным чертам кибервойны, о которых было подробно рассказано в предыдущих статьях цикла, открывается возможность применения кибероружия против военных, политических, финансово-экономических и промышленных инфраструктур страны-оператора. Причем, масштабы причиненного ущерба в результате кибератак являются регулируемым параметром, а соответственно могут вынудить страну-оператора, и стоящих за ней бенефициаров отказаться от дальнейшего участия в такого рода конфликтах.

Кибероружие, используемое на поле боя в многомерных нелинейных войнах, может быть подразделено на пять основных групп.
Прежде всего, это так называемое сетевое кибероружие, где для доставки многофункциональных компьютерных программ до целей используются различного рода сети и, прежде всего, интернет в его классическом понимании. Как правило, при применении сетевого кибероружия интернет выступает своеобразными воротами, позволяющими попасть в закрытые, внутренние военные и гражданские сети, включающие критические объекты. Применительно к многомерной нелинейной войне, этот вид кибероружия используется в основном не непосредственно на поле боя, а для операций против политических и военных командных и штабных объектов, а также поражения различного рода вспомогательных и тыловых структур, включающих и гражданские сети.

Другим элементом палитры кибервооружений, используемых на поле боя, является так называемое коммуникационное кибероружие. Все автоматизированные и большая часть роботизированных вооружений поддерживают постоянную коммуникацию с внешними операторами. Соответственно, данный вид кибероружия представляет собой программный код, искажающий, блокирующий и подменяющий обмен сигналами между удаленным оператором и боевым автоматизированным или роботизированным устройством. Благодаря этому виду вооружений может быть осуществлено как разрушение объекта, так и перехват управления, как это имело место с американским беспилотником в Иране.

Пожалуй, самым неприятным для большинства стран мира, включая и Россию, является так называемое предустановленное кибероружие. Подавляющая часть военных киберустройств, вмонтированных в высокотехнологичные, автоматизированные и роботизированные вооружения, построена на базе микропроцессоров и других электронных компонентов, производимых главным образом компаниями, относящимися к юрисдикции США, Великобритании и Тайваня. Соответственно в этой элементной базе содержится предустановленный управляющий софт, который с большой вероятностью содержит различного рода «логические бомбы», «закладки» и т.п. Они приводятся в действие при помощи сигналов, передаваемых вспомогательными программными кодами, и выводят из строя вооружения, на которых установлены соответствующие аппаратные блоки. С сожалением приходится констатировать, что из-за развала российской электронной и радиотехнической промышленности не только в гражданском секторе, но и в отдельных случаях в военной сфере используется зарубежная элементная база. В этой связи, обеспечение возможности ведения полноценных наступательных и оборонительных кибервойн, а также использование кибероружия в рамках традиционных конфликтов российскими кибервойсками настоятельно требует ускоренной модернизации российской высокотехнологичной промышленности и производства собственной элементной базы, полностью закрывающей, по крайней мере, потребности оборонной отрасли.

Буквально в последние месяцы в США, и, возможно, в Израиле поставлено на боевое дежурство так называемое проникающее кибероружие. Соответствующие разработки велись еще в последние годы существования Советского Союза. Однако, из-за событий, связанных с крушением страны в тот период они так и не вышли из экспериментальной стадии. Проникающее кибероружие представляет собой подлинную революцию в кибервооружениях. Если традиционное кибероружие для своей доставки требует наличия сетей или каналов связи между оператором и атакуемой боевой техникой, то проникающее кибероружие обходится без этого. В наиболее общем виде механизм его действия базируется на возможностях целенаправленного изменения акустической, оптической и других сред с соответствующей модификацией сигналов, поступающих на внешние сенсорные датчики высокотехнологичных вооружений. При помощи этих воздействий обеспечиваются перебои в работе атакуемой боевой техники, либо полное уничтожение управляющих компьютеризованных блоков этой техники. В течение минувшего и этого годов были завершены необходимые экспериментальные испытания проникающих кибервооружений и они поступили в кибервойска Соединенных Штатов и, возможно, Израиля.

Наконец, в Соединенных Штатах, России, вероятно в Китае и Израиле создано электромагнитное оружие с различным радиусом действия, полностью выводящее из строя боевую технику, где установлены бортовые компьютеры, авионика и другие компьютеризированные блоки. В результате действия этого типа оружия соответствующая элементная база, основывающаяся, прежде всего, на кремниевой составляющей, полностью выводится из строя, что называется, «выжигается». Следует отметить, что данный тип вооружений относится к наступательным вооружениям и предполагает нанесение превентивного удара на стадии развертывания боевых подразделений в ходе конфликта. На стадии же собственно боевых действий, где вооруженные подразделения вступают в непосредственное соприкосновение, а тем более в военных действиях с участием иррегулярных формирований, наемнических подразделений, террористических сетевых структур, подобного рода вооружение неприменимо. Оно не разделяет своих и чужих, и поражает все киберустройства в радиусе действия электромагнитного оружия.

Подытоживая, можно прийти к выводу о том, что кибероружие и кибервойна являются важным, эффективным и экономичным компонентом ведения боевых действий в рамках многомерной нелинейной войны. Соответственно, способность страны вести кибервойну как боевые действия исключительно в киберпространстве, так и использовать кибероружие в ходе многомерной нелинейной современной войны является важнейшим показателем боеготовности вооруженных сил государства и гарантом его национальной безопасности.

Завершение формирования Российских кибервойск и выход их на уровень полной боевой готовности являются одной из ключевых составляющих, предусмотренных Стратегией национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, системы «Мер, направленных на упреждение или снижение угрозы деструктивных действий со стороны государства-агрессора (коалиции государств)».
Автор: Елена Ларина, Владимир Овчинский
Первоисточник: http://zavtra.ru/


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 11
  1. makarov 4 декабря 2013 08:01
    Хочется верить, что здравый смысл государственных мужей разных стран победит, и будет подписана международная конвенция о недопустимости кибервойн, а так же противодействие странам не подписавшим конвенцию в случае исходящей угрозы от оных.
    makarov
    1. negeroi 4 декабря 2013 09:18
      Ага-ага подобную фигню Нобель уже высказывал,изобретя Динамит.Верить в здравый смысл обезьяны-это убрать все колющюще-режущие.Именно здравый смысл подсказывает ,стукни ближнего своего,ибо ближний стукнет тебя и возрадуется.
      negeroi
    2. Canep 4 декабря 2013 10:25
      Цитата: makarov
      конвенция о недопустимости кибервойн

      Утопия, так же как и резолюция СБ ООН о запрещении прослушки и кибер шпионажа. Как проверить что ни кто ее не нарушает, и какие санкции последуют к нарушителю? Осуждениями и нотами спецслужбы подотрутся. Правительство в 80% случаев не знает, что творит разд.служба из-за режима секретности.
  2. Комментарий был удален.
  3. tronin.maxim 4 декабря 2013 08:05
    Нам надо срочно развивать свои кибервоиска.Что оно может мы все прекрасно видели не один раз.Видимо в этой войне начнется своя гонка вооружений. Вот здесь и пригодятся наши таланты. Уж чего чего, а талантами наша Родина не обеднеет никогда!
  4. taseka 4 декабря 2013 09:39
    Конечно хотелось бы видеть нашего командира взвода с полевым ноутбуком в руках, но ещё больше хотелось бы видеть штурмовые прицелы на автоматах наших солдат! Хакеры России! Сварганьте парочку ВОЕННЫХ программ для победы над врагом, каждый, в подарок Армии РФ И ПОДАРИТЕ ИХ МО на 23 февраля!
  5. AVV 4 декабря 2013 11:31
    Кибер.вооружение и кибер.войска в современном мире принимают новые очертания и значимость!Не зря же американцы увеличили в несколько раз состав своих кибер.войск!!!Не нравится Америке когда их атакуют,но сами это делают по всему миру!!!Так ,что необходимо нашему государству и МО,делать выводы и принимать соответствующие решения,т.к. враг не дремлет господа!!!
    AVV
  6. данаш я 4 декабря 2013 13:47
    Уважаемые форумчане!Есть такой писатель,журналист,футуролог-Максим Калашников,он же Кучеренко Владимир Александрович.И один и с соавторами он издал серию "Америка против России".Запомните это имя.В серии рассказывается,доказательно,и то о чём Вы только что прочли.Подробно,с фактами и выводами.НЕ пожалейте времени.Очень полезно с точки зрения понимания премногих процессов как современного мира, так и России.Кстати, во времена президентом М,он писал ему о необходимости восстановления науки,что вылилось в Сколково пресловутое.По ящику показали реакцию М.на это письмо.И как президент М. для меня кончился.Да и Вы сами знаете (д)ефективность этого менеджера.(ROLIKу вечный плюс за это слово)Есть и сайт у него,загляните,можно и поспорить и принять его точку зрения.Спорить аргументировано просто полезно.ИМХО!!!
    1. negeroi 4 декабря 2013 18:10
      Да-да я слышал Карузо,он так круто поёт ,там ещё ти-ти-та-та,вобщем рекомендую.Футурологи со времён Чапека страшилок понавыдумывали,впечатлительные граждане даже писаются читаючи.А на деле...На деле всё либо совсем не так,либо куда как страшнее и засекреченнее.И уж точно не по зубам "прозорливым" кликушам.Реальные события,и их отражения как правило живут в закрытых докладах,и доктринах(кстати и в здравых смыслах),не имея отношения к теории заговора,просто живут, не для стада.В большинстве книжек наклёпанных килотоннами ,коммерческие страшилки,благо и на них есть спрос.Вот ниже,моему вполне здравый чел,со здравым смыслом отписался,мерси ему и респект.))
      negeroi
  7. михаил3 4 декабря 2013 13:53
    "Прокси-война". "Сетецентрические боевые действия".
    Целое
    "выяснилось, как отметил в одном из своих интервью ведущий специалист Лаборатории Касперского Александр Гостев, перед началом операции сирийские радары были выведены из строя с помощью мощного радиосигнала извне."
    И даже
    : «Как командующий войсками в Афганистане в 2010 году, я могу сказать Вам, что мог применять свои кибероперации против неприятеля, оказывая огромное влияние… Я мог проникнуть в его сети, поразить его командование и управление, и по факту защитить самого себя от его практически постоянных вмешательств в мое соединение, чтобы повлиять на мои операции».
    О боги мои! Носороги мои...
    Радиосигнал такой мощи, что... что?! Этот сигнал был принят внутренними системами РЛС как сигнал управления? Ух е! Тогда операторы РЛС массово валялись прямо на боевых постах, с яйцами, сожженными излучением в угольки. Полмира оказались отрубленными от всех видов радиосвязи, вокруг Сирии на тысячи километров сгорело все, от компов до тостеров... В общем Израиль применил ядреную бомбу с модулированным ЭМИ. Закат солнца вручную. Нельзя ли как то полегче, диафрагма от смеху очень болит?
    Или это был не "мощный" радиосигнал особой убойности а обычная радиоигра? Тогда поскромнее, пожалуйста. "В августе 44го" насчет кибервойн ничего не написано, а вот про радиоигру - что она уже тогда была не новость.
    Командующий амерским контингентом Очень влиял "кибероружием" на талибов. Твою дивизию! Вмешательство радиоволной в высший разум пуштунских осликов? Отвлечение чипов наведения РПГ на игру в шахматы? А они в ответ что - злокозненно отказывались принимать перечисления через Вебмани за пропуск караванов с горючим до баз? Тьфу...
    И самое любимое - сетецентрические войны... Немного истории, если не возражаете. Кишлак где то далеко. Вокруг самой большой сакли семь рядов отлично замаскированных солдат не скажу какой армии. У всех вторнуты веточки в специально просверленные в каске дырки (сто мильонов не скажу каких денег ушло!) Из сакли раздается голос - пригласите Воина Свободы Бин-Бандюгана и его семеро смелых! От большой толпы, секретно тусующейся по окрестным булыжникам, отделяются самые поганые рожи и радостно вбегают.
    Воины Демократии!! раздается пискалявый голосишко из самого темного угла. Вот вам десять динаров (воины кидаются на динары, троих лишних сразу режут... все в порядке). Пойдете не скажу куда. Будете делать все, что вам скажет отлично замаскированный посредник Бин-Бледная моча. Бледный и трясущийся посредник в бурнусе, брюках и цилиндре отделяется от стенки и подходит ближе, отчаянно морщась. Через две недели, не позже, если все будете делать как он говорит и приведете его живым - получите аж 30 динаров! Получите за саклей полтора карамультука и мешок сухарей (гнилых но фирменных, конечно). Все. Пригласите следующих Борцов за Демократию!
    Но это - конечно же позапрошлый век и полностью устарело. Теперь конечно все сетецентрическое (у барона Врангеля ВСЕ электрическое). В смысле - Бин-Бледная моча уже не имеет смелости самому ходить. Куды там... он из офиса то стремается за хлебушком выползти... То есть Борцам дают... аж рацию с шифрованным каналом!! Это конечно новое слово в военном искусстве. Полная революция! Триумф новых технологий и целиком нового мЫшления! А не использование мешка денег и слабоподготовленных, но алчных и дешевых бандитов, навербованных где попало по поганым притонам, вытащенных из тюрем и прочих прокси-борделей. Разумеется, ничего подобного военное дело допреж не знало! Надо, необходимо надо организовать Управление сете-пупер-кибер-супер-пыщ-пыщь войны и списать на него два... нет, пять хреналионов рублей!
    Постыдились бы, эксперты, за ногу вас и об угол...
    1. colonel 4 декабря 2013 16:26
      применил ядреную бомбу с модулированным ЭМИ
      good good good Что модулировали? Фазу, частоту, али амплитуду???
  8. Иван Тарасов 4 декабря 2013 17:38
    За роботами - будущие победы в войнах.
    Но при неизменном условии - отечественная электроника, иначе - поражение 100 процентов.
  9. negeroi 4 декабря 2013 18:21
    Да никто нихрена не знает!В каждом государстве существуют групировки ,и не только по признаку бабла или клановости.Ещё и по прозорливости млин.Т.е.,тот,кто угадал верный вариант действительности,тот и молодец.Но до наступления этой самой действительности,все готовятся к прошедшим войнам,а к современным мало готовы.И лиш те кто угадал,обьявляются почётными святыми,да и то с оговорками.Прмерами выстлана вся история Человечества.Будет как будет,а специалисты и эксперты нам пагадают,особенно если им ручку золотить,то ещё и на пузе цыганочку.Танки вроде бритиши активно строить начали,а Тухачевский прозрел и развил.А Жуков применил и ещё более прозрел.Однако Гудериан сделал всех ,обошел и бритишей и нас и весь мир,и был самым крутым..до поры.А кто знал что так будет?Да все как оказывается заранее знали.Почитать покопаться,получится что все прозорливцами были,а толку?
    negeroi
  10. voliador 4 декабря 2013 20:45
    Что ни говори, а возможность обрушить компьютерные и информационные сети противника - это сила!

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня