Майдан по-французски

В январе 1648-го Франция оказалась в такой же ситуации раздора, как сегодня наша страна.

Майдан по-французски
А начиналось все с игры в пращу! Вот до чего может довести гражданское противостояние, если заиграться. Теперь французы называют ту эпоху веселым словом «Фронда»


То, что сегодня происходит в Украине, у многих вызывает ужас. Перестрелки между боевиками и беркутовцами на Крещатике. Захваты административных зданий. Первые погибшие и бесконечные переговоры между оппозицией и президентом в то время, когда простые люди ждут скорейшего разрешения политического кризиса. Многие спрашивают меня: когда ЭТО закончится? Как сказать. Наша страна снова влипла в ИСТОРИЮ. Теперь придется не жаловаться на отсутствие новостей. Как долго? Будущее покажет. К примеру, Франция в самой середине XVII века жила в подобной вредной для здоровья ситуации целых пять лет! А остались от нее только веселое название La Fronde (Фронда) да роман Александра Дюма «Двадцать лет спустя». Будто ничего страшного и не случилось!


В переводе «фронда» означает «рогатка», «праща». Знаменитое восстание получило свое название из-за того, что парижские мальчишки в начале его стреляли по королевским солдатам из рогаток, притаившись за углом. Толковый словарь, кроме прямого значения, дает еще одно, переносное: «непринципиальная, несерьезная оппозиция по личным мотивам». Ничего себе несерьезная! Народу положили тысячами! Устроили самую настоящую гражданскую войну. Брали и сдавали Париж. А потом легкомысленно махнули по-французски рукой и отделались от кошмара одним веселым словечком «Фронда»…

Впрочем, французов можно понять. Несчастная, обделенная богом. Одна война у них называлась Столетней. Другая — Тридцатилетней. А если учесть, что в 1648 г. многие во Франции еще не отошли от эпохи Религиозных войн (тех самых, с Варфоломеевской ночью!), которая была для них ближе, чем для нас сегодня Великая Отечественная, то можно понять, почему, пережив Фронду, современники д’Артаньяна ничего особенного не почувствовали. Мол, пронесло — могло быть и хуже. Между тем параллели с нашим сегодняшним днем у Фронды просто поразительные.

Украину ведь недаром сравнивают с Францией. Но в середине XVII века эта страна была особенно похожа на нынешнюю Украину. Хотя нет. Она была все-таки значительно запутаннее и хуже. Жители соседних государств считали ее диковатой малоцивилизованной страной, населенной полуварварами. Еще не было великой французской литературы. И философии. И архитектуры. Немощеные узенькие улицы Парижа воняли помоями. Из дорог во всей стране самыми лучшими были старинные римские, насчитывавшие минимум полторы тысячи лет. По остальным было не пройти, не проехать! Там за каждым кустом на обочине сидело по волку, поджидавшему Красную Шапочку.

Жители разговаривали на разных языках и плохо понимали друг друга. Нечто похожее на нынешний французский язык существовало только в столице. На севере страны говорили на языке «ойль», а на юге на языке «ок» — и то, и другое слово означали «да». Причем, в основном говорили, а не писали, по причине почти полной неграмотности. Впрочем, во многих селах существовали свои, вообще больше никому не понятные диалекты.

ФРАНЦИЯ БЕЗ ФРАНЦУЗОВ. Жители чувствовали себя не французами, а бретонцами, пикардийцами, бургундцами. Процветало землячество и кумовство. Те же мушкетеры (аналог нашего «Беркута») комплектовались в основном из гасконцев — потомков басков, населявших юг Франции. Гасконцы тянули друг друга в Париж и захватили самые вкусные места в системе, как теперь сказали бы, «поддержания общественного порядка». С них и кормились.

Остальные провинциалы искренне ненавидели Париж, высасывавший из крестьянской страны все соки, и считали его зажравшимся. Тем более, что на севере страны с голода приходилось есть лягушек, а на юге — улиток. От такой убогой жизни и улитко- и жабоеды бежали за океан — в недавно открытую Канаду, становясь совсем уж одичавшими охотниками за пушниной — трапперами (аналог наших казаков). А те, что оставались дома, назло друг другу исповедовали две конкурирующие религии — католичество и кальвинизм (разновидность протестанства). Обе христианские общины пребывали в такой «любви», что время от времени устраивали взаимную резню.

Майдан по-французски
Доходило и до такого. Народ в Париже выражал недовольство самым активным образом


В общем, если и была в Европе по-настоящему разделенная и неустроенная страна, так это Франция. Кое-кто ее даже и страной не считал. К примеру, испанцы хотели оттяпать весь юг — тот самый, что разговаривал на языке «ок», очень похожем на каталонский и кастильский в Испании. А англичане отнюдь не считали Столетнюю войну окончательно проигранной и еще собирались во Францию вернуться, чтобы забрать «свое» — все те местности, где царил язык «ойль» и трескали лягушек.

Но и парижане были недовольны, хотя им-то жилось лучше всех! Они страдали так называемым «столичным комплексом» и считали, что все им должны — и король, и провинция, а налоги платить не любили и постоянно прятали бизнес «в тень». А так как среди парижан было больше всех грамотных, то главное их развлечение заключалось в чтении сатирических антиправительственных брошюр и листовок, авторы которых «троллили» власть. Эти листовки были аналогом современного интернета.

Пока во Франции жесткой рукой правил Людовик XIII и его первый министр кардинал Ришелье, страна еще кое-как держалась в одной кошелке. Всем сепаратистам и заговорщикам кардинал без раздумий рубил головы на Гревской площади в Париже, невзирая на социальное происхождение. Король без раздумий во всем поддерживал политику своего первого министра и утверждал смертные приговоры для бунтовщиков, даже когда ими оказывались люди из его ближайшего окружения — например, главный конюший Сен-Мар, задумавший сместить Ришелье. Эту свою «королевскую обязанность» Людовик XIII охотно выполнял, несмотря даже на то, что, по словам современного французского историка Эмиля Маня, «писал, как ребенок, крупными, неровными буквами, а уж об орфографии и говорить нечего».

ДОСТАЛО ВСЕ! Но в 1642 и 1643 годах король и его первый министр один за другим умерли (сначала Ришелье, а вслед за ним — Людовик), и страна оказалась в полосе относительной свободы. Малолетнему Людовику XIV, когда в лучший мир отошел папа, исполнилось только пять лет. Правила вместо него мама — королева Анна Австрийская (сорокадвухлетняя женщина еще в полном соку, с ненасытным аппетитом как за обеденным столом, так и в постели) и ее любовник — кардинал Мазарини. Кроме того, что заниматься любовью, эта парочка особенно любила повышать налоги.

Майдан по-французски
Премьера Мазарини не любили, хотя он обладал админспособностями и был выдвиженцем великого Ришелье


И тут французский народ пришел в страшное возбуждение. «Да кто такие эти Анна Австрийская и кардинал Мазарини? — стали возмущаться французы. — Откуда они на нашу голову взялись? Мы и сами — не пальцем деланные!» Особенно кипятились парижане, начитавшиеся уличных листовок с «критикой» на кардинала — так называемых «мазаринад». Они шумели просто, как на базаре.

Масла в огонь подливало еще и то, что королева и ее интимный друг были иностранцами: Анна, несмотря на свое прозвище, была испанкой, а кардинал — итальянцем. И никто не хотел вспоминать, что кардиналом сделал Мазарини покойный Ришелье, заметивший административные таланты шустрого итальянца, а королеву королевой — Людовик XIII, которого, как только он умер, все вдруг начали вспоминать с ностальгией и даже писать на заборах: «Людовик, вернись!»

Первой державой мира в те времена была Испания, игравшая в международных раскладах роль США. Именно ей, а не Британии, принадлежали моря, ее гарнизоны стояли во Фландрии (нынешняя Бельгия) и на Сицилии, контролируя морские пути, и ее галеоны везли в метрополию из Южной Америки бочки с добытым индейцами золотом и серебром. Как сейчас Соединенные Штаты навязывают везде «демократию», так тогда Испания стремилась привить всей Европе католицизм в качестве самого правильного учения, гарантирующего и прижизненное, и посмертное блаженство. Все французские «правдолюбцы» имели привычку бегать в посольство Испании за инструкциями и поддержкой — как сказали бы мы сегодня, за «грантами», на которые можно было выпустить очередную порцию «мазаринад». Таких «иностранных агентов» во Франции развелось довольно много, благо золота у Испании хватало.

БУНТ ОЛИГАРХОВ. Но самыми главными иностранными агентами были «принцы крови» — аналог наших олигархов, состоявшие с королевской семьей Франции в разной степени родства. Принцы получали лучшие должности, становились губернаторами говоривших на разных языках французских провинций, но каждый из них хотел быть первым министром, вместо Мазарини, и очень боялся, что «семья» заберет себе все. Принцы крови тоже роптали и наперегонки бегали в испанское посольство, а иногда, особенно заинтриговавшись, смывались за границу — в эмиграцию, наподобие некоторых украинских обиженных олигархов.

В январе 1648 г. эта милая политическая система закипела, как луковый суп.

Анна Австрийская и кардинал Мазарини решили ввести новую порцию налогов, чтобы довести до конца войну с Испанией — Франция, представьте, с ней еще и воевала! Но парижский парламент отказался их утвердить (чувствовалась рука Мадрила!) и перешел в глухую оппозицию правительству. Особенно неистовствовал президент парламента Пьер Бруссель — крайне упрямый тип и опасный интриган. Используя свое служебное положение, он отказался регистрировать королевские указы, вводившие новые налоги. Хитрый Брюссель снюхался с Палатой косвенных сборов и Счетной палатой и, как сказала в сердцах Анна Австрийская, создал свою «республику внутри государства». Парижские мальчишки, подогретые взрослыми, начали стрелять из рогаток по окнам сторонников королевы — аналог Автомайдана.

Тогда Анна Австрийская приказала арестовать Брусселя, что и было с успехом проделано. В ответ парижане настроили баррикад — сразу 1260 штук. День, когда они это сделали, так и вошел во французскую историю. Его назвали — День баррикад. Столица стала совершенно непроходима. Даже экскременты (а удаляли их из Парижа, по причине отсутствия канализации, в обычных бочках) стало невозможно вывезти. Так все и благоухало — ДУХОМ ПОЛНОЙ СВОБОДЫ.

Майдан по-французски
Королева Анна Австрийская сначала арестовала главных оппозиционеров, а потом — отпустила


Самое же пикантное, что именно из этих ассенизационных бочек, а также пустых винных (пили парижане немерено!) большинство баррикад и было построено. Почему не из булыжников? А потому, что, как я уже написал выше, улице в столице Франции никто не мостил. Они мало чем отличались от сельских дорог. Пришлось возводить укрепления из бочек. «Баррика» — по-французски «бочка». Именно от этого слова и произошла «баррикада».

Впрочем, экскрементам парижане в революционной деятельности применение тоже нашли. Так как дерьма в Париже стало просто по уши, его тоже использовали для борьбы. Отхожие места по-французски le cabinets — «кабинеты». Засядут недовольные налоговой политикой парижане по «кабинетам», зачитываясь одновременно прокламациями, выплеснут из себя негодование в ночные горшки, а потом выглядывают в окна и ждут, когда к баррикадам подъедут королевские гвардейцы, чтобы разбирать. И тут же льют все, что накопили в горшках (по сравнению с убогой французской провинцией, столичные жители, повторяю, питались прекрасно!) из верхних этажей «опричникам» на головы.

В ДНИ БАРРИКАД. В романе Дюма всех этих пряных подробностей нет. Там идет «война в кружевах», где уличные бои описаны примерно так: «С двадцатью мушкетерами он ринулся на всю эту массу народа, которая отступила в полном беспорядке. Один только человек остался с аркебузой в руке. Он прицелился в д’Артаньяна, карьером несшегося на него. Д’Артаньян пригнулся к шее лошади. Молодой человек выстрелил, и пуля сбила перо на шляпе д’Артаньяна. Лошадь, мчавшаяся во весь опор, налетела на безумца, пытавшегося остановить бурю, и отбросила его к стене. Д’Артаньян круто осадил свою лошадь, и в то время как мушкетеры продолжили атаку, он с поднятой шпагой повернулся к человеку, сбитому им с ног».

В реальности же оказалось, что действенных средств против баррикад из вонючих бочек и ночных горшков с экскрементами у правительства Анны Австрийской и кардинала Мазарини просто не нашлось. Баррикады были самым передовым на тот момент средством уличной войны — НЕПРЕОДОЛИМЫМ. Никакими кружевными манжетами невозможно было их стереть.

Майдан по-французски
Просто гражданская война. Сравнивая себя с Францией, неужели мы хотим повторить ее ошибки?


НОЧНОЙ ГОРШОК ПРОТИВ ШПАГИ. Только в конце следующего столетия военные теоретики (кстати, все в той же Франции, пристрастившейся к антиправительственному «баррикадированию») придут к выводу, что бороться с баррикадами можно с помощью легких штурмовых пушек и обходов с флангов прямо через дома. Но до такой простой истины в 1648 году было еще очень далеко, а пушки были такими тяжелыми и громоздкими, что просто не пролезали в узкие парижские улицы. Несмотря на наличие лучших в мире мушкетеров, Анна Австрийская была вынуждена уступить — она выпустила из тюрьмы Брусселя и бежала из Парижа в провинцию. И даже пошла на переговоры с парламентом, удовлетворив все его требования.

В Сен-Жермене — пригороде Парижа — между королевой и бунтовщиками было подписано соглашение, означавшее фактическую капитуляцию законной власти. Партия Ночных Горшков положила на лопатки Партию Шпаг. Но это было только началом борьбы.

В XVII в. Франция оказалась на грани распада из-за игры в «демократию».

Майдан по-французски

Унизительный финал. Главный фрондер принц Конде не подозревал, что пойдет на поклон к Людовику XIV, когда тот вырастет в Короля-Солнце. А пришлось склонить голову...


Париж середины XVII столетия не любил своих королей. Короли отвечали ему взаимностью. Малолетний Людовик XIV, от имени которого правили Анна Австрийская и Мазарини, был только третьим правителем Франции из династии Бурбонов. Их род происходил с юга — из королевства Наварры. Это отдельное маленькое государство в предгорье Пиренеев находилось с Францией в отношениях вассалитета.

Как известно, дедушка Людовика Генрих IV «купил» свою корону знаменитой фразой: «Париж стоит мессы». Предыдущая династия пресеклась. Занять трон мог только католик, и протестант Генрих — веселый грубый южанин, пахнущий чесноком и очередной девкой, которую он валял на соломе в своем «региональном» королевстве, легко отказался от религии отцов ради скипетра и короны Франции.

Во времена Фронды эту историю хорошо помнили. Парижане считали Бурбонов выскочками, приспособленцами и нахалами, мечтающими загрести все под себя. А короли стремились жить не в Лувре, а на природе — подальше от своей столицы, постоянно кипевшей возмущениями и баррикадами.

Папа Людовика XIV, правивший под счастливым номером «13», все свободное время проводил на охоте, переезжая из одного королевского замка под Парижем в другой. Он был мастер на все руки, замечательно делал ключи и отмычки, с помощью которых залезал в чужие сейфы, а однажды, когда у его кареты сломалась ось, лично починил ее, лишь бы не возвращаться в Париж, где ремесленники его недолюбливали и заламывали королю тройную цену. Людовик XIV, когда закончится Фронда, вообще построит Версаль — собственную Конча-Заспу и Межигорье одновременно, а в столицу будет приезжать только изредка для участия в самых важных церемониях. Даже иностранных послов этот король станет принимать в Версале, по сути — на «даче».

Майдан по-французски
Малыш Людовик XIV натерпелся страху от французских олигархов, мечтавших урезать его полномочия


ОЛИГАРХИ «ЗА НАРОД»? Но осенью 1648 года до этого было еще очень далеко. Чтобы заслужить право прохлаждаться в персональном «межигорье», следовало победить оппозицию, перегородившую Париж баррикадами вдоль и поперек. Сен-Жерменское соглашение по форме означало полную сдачу королевской власти перед бунтовщиками. Но, по сути, ни гордая испанка Анна Австрийская, ни ее любовник — предприимчивый итальянец Мазарини, правившие от имени пацаненка Людовика XIV, не собирались уступать ни пяди и рассчитывали вернуть все, что потеряли.

Французские олигархи — те самые принцы крови, слегка прижатые королевской «семьей» — тоже гнули свои козыри. Народное движение в Париже, подогретое денежками испанского посольства, их несказанно обрадовало. На словах эти проходимцы стали на сторону «восставшего народа», как тут же назвали безобразный бунт с выливанием жидких экскрементов на головы королевским гвардейцам, а на деле вступили в тайные переговоры с правительством, стремясь выторговать себе самые вкусные куски государственного пирога.

Самым предприимчивым «олигархом» среди оппозиционеров был принц Конде — молодой богач, считавший, что главное в жизни — это конфеты. Он трескал их буквально пригоршнями, а заодно любил бывать в гуще событий и давать различные сражения. Причем не без успеха. Королева тут же перекупила его и фактически сделала первым министром.

На некоторое время это охладило страсти. 15 марта 1649 года парламент пришел к соглашению с королевским двором. Парижане разобрали баррикады. Коалиционное правительство, во главе которого стояли теперь Мазарини (от короля и его матери-регентши) и Конде (как бы «от народа») приступило к работе.

Восстановили деятельность и коммунальные службы. Накопленные за месяцы восстания стратегические запасы дерьма, переломившие ход французской истории, вывезли в дубовых бочках на загородние свалки. Они буквально окружали столицу прекрасной Франции со всех сторон. А вместо этого водовозы в других бочках — чистеньких — стали поставлять в Париж родниковую воду, чтобы парижане не хлебали ее прямо из Сены, ежеминутно рискуя подцепить желтуху и дизентерию.

ВЕЛИКИЙ КОНФЕТОФИЛ. Однако между Конде и Мазарини сразу же вспыхнул производственный конфликт двух «гениальных» управленцев — старого и молодого. Официально вроде бы по принципиальным вопросам государственного значения, а в реальности — за деньги. Парни никак не могли поделить бюджет.

Майдан по-французски
Министры-соперники. «Великий» Конде и «великий» Мазарини не помещались в одном маленьком Кабмине


Мазарини стремился сохранить финансирование королевским гвардейцам, представлявшим единственную реальную опору власти. А Конде требовал побольше раздавать народу различных «конфет», стремясь повысить собственную популярность. Но это только на словах! На деле же хитрый конфетный принц греб все себе. Причем все нарастающими темпами.

Одни «политологи» (эти приятные люди, комментирующие все, были уже тогда) шептали на ушко королеве, что Конде хочет остаться единственным премьер-министром, а другие шли в своих прогнозах еще дальше. По их словам, выходило, что Конде собирается прикончить маленького Людовика XIV и его младшего братца — безобидного карапуза герцога Анжуйского — и сам собирается взобраться на королевский трон! Ведь династия Бурбонов была совсем молода и еще, как говорится, не «усиделась», а у Конде тоже имелись какие-то права на кресло монарха в государстве, где половина жителей говорила слово «да» как «ойль», а другая половина — как «ок», и при этом совершенно не понимали друг друга.

Неожиданно нашлись приверженцы у обижаемого всеми Мазарини — этот премьер-министр владел официальным французским в той же степени, что и наш Азаров государственным украинским, зато был опытным хозяйственником. И скажем прямо, неплохим человеком. Мазаринофилы открылись даже в рядах оппозиции! Ведь жадный Конде с ними не делился!

К примеру, невероятно оппозиционный (просто до одури!) молодой мордобоец герцог Ларошфуко неожиданно признался г-же де Шеврез, игравшей в политической системе Франции ту же роль, что в нашей — г-жа Тимошенко (при всех режимах ее то изгоняли за пределы страны, то сажали в тюрьму, а покойный кардинал Ришелье вообще падал в обморок, когда слышал ее имя!), что Азаров, извините, Мазарини — незаслуженно обижен и мог бы еще послужить Франции. Ведь именно под него дают иностранные кредиты.

Майдан по-французски
Герцогиня де Шеврез играла во Фронде роль Юлии Тимошенко. Все нити интриг вели к ее сексапильной личности


МЫ НЕ ЦЕНИЛИ МАЗАРИНИ! В мемуарах Ларошфуко есть соответствующая запись его беседы с г-жой де Шеврез, собиравшейся выбраться из очередного «изгнания»: «Я изобразил ей, насколько мог точно, положение дел: рассказал об отношении королевы к кардиналу Мазарини и к ней самой; я предупредил, что нельзя судить о дворе по ее давним знакомым, и неудивительно, если она обнаружит в нем множество перемен; посоветовал ей руководствоваться вкусами королевы, поскольку та их не станет менять, и указал, что Кардинала не обвиняют ни в каком преступлении, и что он не причастен к насилиям кардинала Ришелье; что, пожалуй, лишь он один сведущ в иностранных делах; что у него нет родни во Франции и что он слишком хороший придворный. Я также добавил, что не так-то просто найти людей, настолько известных своими способностями и честностью, чтобы можно было отдать им предпочтение перед кардиналом Мазарини. Г-жа де Шеврез заявила, что будет неуклонно следовать моим советам. Она прибыла ко двору в этой решимости».

Не стану утверждать, что Юлию Тимошенко выпустят из заточения, как г-жу де Шеврез, но в очередной раз подивлюсь, как все повторяется в мировой истории. Но если та же Тимошенко будет помилована президентом и окажется на свободе, то троица наших главных оппозиционеров в лице Кличко, Яценюка и Тягнибока сразу же померкнет перед ее блистательным сиянием, и я, честно, говоря, не берусь предсказывать дальнейший ход событий и успешность их политических карьер. Но вернемся во Францию времен Мазарини.

Конде поднял хвост не только на Мазарини, но и на королеву. И тут же получил по шапке — точнее, по шляпе с красивым страусиным пером. Его выгнали в отставку, а потом заключили в тюрьму.

Все остальные принцы крови, не мешкая, выступили в защиту «несчастного» любителя конфет. Вместо парламентской Фронды парижан вспыхнула ее вторая серия — так называемая Фронда принцев. Вот тут уж резались жестоко!

У каждого из принцев было по собственной армии из отморозков, мотивированных как идеологически (только мы правы, а на остальных плевать!), так и деньгами, щедро выделяемыми Испанией на дезинтеграцию буйного Французского королевства. Все словно впали в помешательство. Дороги наполнили шайки бродячих солдат. Таверны брали штурмом. Винные лавки и погреба захватывали вместо крепостей. Девиц насиловали. Старух и стариков убивали для развлечения. За детьми охотились педофилы. За беззащитными красавицами — маньяки, наподобие того, что описан в романе Зюскинда «Парфюмер». Никто в мире не узнавал французов. Пусть у них и была плохая репутация полудикарей, готовых убивать друг друга по любому поводу, но такой дикости от жителей «несуществующего» государства никто не ожидал. И все это называлось веселым словом Фронда — Игра в пращу!

Начались события, с трудом поддающиеся описанию. Королева выпустила из тюрьмы Конде. Тот вместо благодарности тут же кинулся в драку, спеша побыстрее окровавить шпагу. Оппозиция и власть давали настоящие полевые сражения под грохот пушек и шелест развевающихся знамен. Баталии начинались красиво, по всем правилам «войны кружев», но трупы никто не хотел убирать — все, что не успевали съесть собаки, разлагалось на солнцепеке, так что даже маньяки-парфюмеры временно прекращали злодействовать и разбегались во все стороны, зажав носы.

Майдан по-французски
Битва за Париж. Игра «в пращу» пошла нешуточная — дырявили друг другу головы из пистолетов нещадно


МАЙДАН НА ТРИ ГОДА! В та­ких опасных для жизни развлечениях Франция провела ни много ни мало — целых три года! Парламент принял решение, что иностранцы не имеют права занимать государственные посты. Кардинал Мазарини то бегал из страны, то снова возвращался. Иностранные банки потребовали вернуть кредиты. Экономическая жизнь замерла. Экспорт прекратился. Импорт тоже. Традиционная французская кухня лишилась всех самых важных своих ингредиентов. Было выпито все вино из погребов и проедены все запасы зерна. Даже улитки и лягушки куда-то исчезли (если честно, их просто съели до последней), а мыши вешались с голодухи в пустых амбарах. Не осталось даже лука для лукового супа. Холодная рука Голодомора взяла за брюхо «маленького француза». Мысль подсказывала: «Пора мириться!». Самолюбие шептало: «Не уступай! Герой должен стоять до смерти! Как Жанна д’Арк!».

От всего происходящего выигрывали только испанцы. Все деньги, выданные оппозиции на «революцию», все равно возвращались в Мадрид, так как «оппозиционеры» покупали на них оружие — все у той же Испании. Ведь во Франции прекратился даже выпуск мушкетерских шпаг. Кузнецы разбежались, а добыча руды остановилась из-за перманентной гражданской войны всех против всех.

А ВСЕМ ВЫЖИВШИМ — АМНИСТИЯ. И тут словно благодать снизошла на покинутое Богом королевство. Кто-то в Париже, где все и началось, бросил клич: «Хватит!». Враждующие стороны пошли на взаимные уступки. Королева в очередной раз уволила Мазарини. Парламент отправил в отставку нескольких самых оголтелых депутатов, не желавших успокаиваться. На принца Конде просто плюнули, посоветовав ему отправиться в родовой замок — попросту говоря, в деревню, из которой он был родом, и там заняться более мирным делом — например, кормить гусей. Люди, еще вчера готовые отдавать жизнь за «великого Конде» (под такой кличкой он фигурирует в истории) теперь даже понять не могли, зачем они так кипятились из-за такого незначительного человека.

Конде не желал сдаваться. Но несколько крепостей, еще находившихся под его контролем, капитулировали перед королевскими войсками, как только у оппозиции закончилось для них жалованье — ведь и казна Испании не была безгранична.

Единственным плюсом оказалось только то, что жители разных частей Франции в результате междоусобицы чуть лучше познакомились друг с другом и поняли, что худой мир все-таки лучше доброй Фронды. Хотя бы тем, что во время мира убийство считается преступлением, а во время Фронды — подвигом. Бургундцы, провансальцы, пикардийцы, гасконцы и даже заносчивые парижане с их неистребимым столичным комплексом стали впервые осознавать себя частью одного народа. Пусть и очень не похожего на самого себя в разных областях большой страны.

Чтобы не разжигать страсти, королевское правительство проявило небывалое до того милосердие. Никаких казней, как во времена Ришелье. Всеобщая АМНИСТИЯ для всех главарей и участников восстания. Старики, помнившие, как было с этим во времена Религиозных войн, даже всплакнули от умиления. Через двести лет трагедия, пережитая Францией, уже казалась просто смешной. Фронда, мол, что с нее взять… Несерьезное что-то. А Дюма даже написал свои «Двадцать лет спустя», сделав жутковатую, если без шуток, эпоху веселым фончиком для продолжения приключений «Трех мушкетеров». И снял, как обычно, кассу. Ну, могло ли прийти фрондерам в голову, что они режут соплеменников ради коммерческого успеха романов какого-то бойкого «негра» (в реальности — квартерона), чья бабушка была родом с далеких Антильских островов?
Автор: Олесь Бузина
Первоисточник: http://www.buzina.org/


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 12
  1. omsbon 13 февраля 2014 09:20
    Молодец Олесь!
    Очень смешно и карикатурно!
    1. de Klermon 14 февраля 2014 00:07
      Олесь - очень (и не спроста) уважаемый мною публицист и талантливый журналист, но... С историей Франции... Он действительно, либо по Дюма с историей Франции знакомился, либо по пути Дюма пошел, который из истории анекдот делал! Во Франции не было оппозиционеров: обе "партии" боролись за своё и от имени короля, причем одни и те же персонажи то с одной стороны и с другой (тот же Конде)! Вот в чем схожесть с Украиной! Всем было в целом на страну наплевать! Ну а в остальном, Бузина накрутил конечно:
      1. Франция была одним из стабильнейших государств Европы того времени, определявшим политику на континенте! Примеры? Германия - 331 государство и 3 вольных города, чудовищная 30-летняя война, Англия - в гражданской войне, короля в итоге казнили, Испания терпит поражение за поражением от Франции и протестантов на Пиренеях и в Германии соответственно, Италии вообще еще не предвидется в обозримом будущем, С.Р.Империя - географическое понятие, и т.д., продолжать можно и дальше!!! Ежели бы Украина в 21 веке играла роль Франции середины 17 века, это была бы фантастика!!!
      2. Фронда? Их было две! Про какую Бузина написал? Про народно-парламентскую, к которой принцы "приклеились" (кстати, принцы-то в отличие от украинских "лидеров" право на власть по рождению имели, там одних Капетингов четыре человека было: Конде, Конти, Бофор и Лонгвиль, все они - принцы крови) или феодальную "фронду принцев"?
      Амнистия? Принцев крови во франции до Луи XVI и герцога Ангулемского не казнили, а на практике войн фронды и Мазарини бывал изгнанником, и Конде поражения терпел...
      3. Грязь, безграмотность, скотские условия жизни крестьян? Так жила ВСЯ Европа поголовно!
      4. На Украине не гражданская война, Украина - поле для сражений за:
      а) право Евросоюза на самостоятельность и хоть какую-то значимость в современном мире;
      б) американскую мечту об окончательном выбывании России из геополитики как субъекта;
      в) все против России!
      5. У Франции не было "друзей" вроде Евросоюза и США, разжигавших страсти (Испания, можно сказать, что не в счет), не было и "страховой компании" вроде РОссии, которая всегда поможет бескорыстно!!!
      Вот, как-то так...
  2. predator.3 13 февраля 2014 09:23
    Написано весело, не хуже чем у Дюма !
    predator.3
  3. Niki 13 февраля 2014 09:37
    А вот интересно, насколько точны выставленные аналоги?
    Написано очень интересно и здорово освежает взгляд на происходящее.
    Вечером буду перечитывать с гораздо большим вниманием.
    1. sivuch 13 февраля 2014 10:30
      Если честно -абсолютно неточно.Перечислить все-так получится такая же статья
      1. xan 13 февраля 2014 15:38
        Цитата: sivuch
        Если честно -абсолютно неточно.Перечислить все-так получится такая же статья

        Согласен.
        Главное. Испания сначала сильно влияла, а потом стало совсем не до Франции, Испания не могла разобраться с восставшей Голландией. Великий Конде был не карикатурным персонажем, а выдающимся полководцем и просто храбрым солдатом - с его победы при Рокруа начался закат военной мощи Испании. Мазарини был очень способным интриганом и коррупционером, и куда менее способным государственным деятелем. Точку во Фронде поставило среднее и мелкое дворянство, сплотившееся вокруг правящей династии, и верные династии вооруженные силы во главе с прославленным Тюренном.
        А началось действительно со смерти Ришелье и короля. Это о роли личности в истории.
        На мой взгляд Фронда гораздо интереснее Майдана, по крайней мере наличием талантливых персонажей с той и с другой стороны, и фактическим не вмешательством извне.
        а статья все же понравилась.
        xan
  4. parus2nik 13 февраля 2014 11:21
    Вывод один: Историю никто не учит,история ни чему не учит..И особенно, считать себя умным, но почему-то учиться не на чужих ошибках, а на своих..
    parus2nik
  5. dv-v 13 февраля 2014 11:22
    ужасающее количество фактологических ошибок. у дюма, по крайней мере, получилось интересней.
    dv-v
  6. diversant23 13 февраля 2014 13:00
    Статья поучительная, понятно что насилия никто не хочет, но и жить в беспросветной ж.пе надоело!!! наши политики (в основном евреи у которых весь бизнес давно в Европе) к сожалению понимают только язык силы!
    diversant23
  7. Rusi dolaze 13 февраля 2014 16:17
    [ «Баррика» — по-французски «бочка». Именно от этого слова и произошла «баррикада».quote][/quote]
    Бочка по-французски - barrique, что по-русски можно произнести как "баррикь", но никак не БАРРИКА
    Rusi dolaze
  8. Неофит 13 февраля 2014 20:46
    Олесь - молодец!Сделал экскурс в исторический оплот европейского бунта.
    Очень многое роднит фронду с украинским майданом,те же лидеры,те же
    политические приемы с амнистией и т.д.
    Правда горшки и бочки с фекалиями,уступают коктейлю в Киеве.
  9. тов. Суков 13 февраля 2014 22:28
    ладно украинцы ,а точнее киевляне не пустили бузину воровать в верховное кодло ..ну а франция чем бузине не угодила??? видать визу не дала,вот он на неё и оскалился как на украину fool
    тов. Суков
  10. bublic82009 13 февраля 2014 23:28
    Олесь Бузина отнимает лавры французского писателя у Дюма.
    bublic82009

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня