Торговля — двигатель войны

Торговля — двигатель войны


Русско-германская экономика как повод к Первой мировой войне

Столетие назад аналогом современного Китая была именно Германия — точно так же недавно поднявшаяся из геополитического небытия большая страна, вдруг ставшая «мастерской мира» и с амбициями ринувшаяся в этот уже давно поделённый мир. Даже демографическое давление (за 40 лет до 1914 года население Германии выросло в два раза) и стремительный рост националистических настроений и сознания собственной силы роднят современный Китай с Германией вековой давности.


Новая «мастерская мира»

Как в начале текущего века российское общество с некоторым удивлением осознало, что рядом расположен огромный Китай со своей большой экономикой и мощью, ровно так же к началу XX века в Российской империи вдруг увидели, что совсем рядом, на западной границе возник новый центр силы. Объединённая Германия, ставшая Вторым Рейхом, не только разгромила в войне 1870-71 годах Францию, считавшуюся до этого сильнейшей континентальной державой Западной Европы, но и стала признанной «мастерской мира», обогнав на экономическом поприще ранее лидировавшую Англию.

Уголь и сталь век назад были основой экономики — и Второй Рейх по добыче угля и выплавке стали стал первым на континенте. Германская наука и промышленность лидировали в самых передовых технологиях того времени — в области химии, электротехники, моторостроения. Как сейчас товары «made in China» заполняют рынок РФ, так и век назад дешевые промышленные товары, сделанные в Германии, наводняли рынок Российской империи. Ситуация еще более осложнялась сравнительной слабостью русской промышленности и капитала, их тотальной зависимостью от иностранных финансов и инвестиций.

Торговля — двигатель войны

Ралли Нью-Йорк — Париж. Водители немецкой машины. Нью-Йорк, 1908 год. Фото: Библиотека Конгресса США


Поэтому на рубеже XIX-XX веков параллельно военно-политическому соперничеству и различным геополитическим большим играм шел сложный процесс русско-германских торговых и экономических отношений. Во второй половине XIX века такие отношения между Россией и Германией регулировались торговым договором, заключённым в 1867 году между Россией и «Германским таможенным союзом». Этот таможенный союз, объединявший немецкие города и государства, был предшественником Второго Рейха (и, кстати, аналогом недавно созданного «Евразийского таможенного союза»).

Быстрая индустриализация Германии привела к увеличению экспорта её промышленных изделий в Россию. В 1877 году германские товары составили почти половину всего русского импорта — 46%. Стремясь оградить свою промышленность от иностранной конкуренции, царское правительство стало систематически повышать таможенные пошлины на промышленные товары, особенно на ввозимые через сухопутную границу (то есть из Германии). В результате к концу 80-х годов доля Германии в русском импорте упала почти в два раза — до 27%. Со своей стороны Германия в 1879 году ввела пошлины на главный русский товар, поступавший на рынок Второго Рейха — хлеб. Именно это привело к тому, что за годы царствования Александра III впервые в русском обществе появились настроения борьбы с «немецким засильем».

«Таможенная война»

В 1891 году между Россией и Германией начались переговоры о заключении нового торгового договора, причём Германия добивалась снижения русских пошлин на промышленные товары, а Россия — германских пошлин на хлеб, лес и прочее сырьё. В следующем 1892 году российским министром финансов стал известный в нашей истории Сергей Юльевич Витте, взявший в свои руки ведение экономических переговоров с Германией. И этот обрусевший лифляндский немец, будучи сторонником протекционизма и, одновременно, тесно связанным с французским финансовым капиталом, оказался слишком неудобным переговорщиком для германской стороны.

Торговля — двигатель войны

Судостроительные верфи, Гамбург, Германия. Фото: Библиотека Конгресса США


Желая сломить дипломатическое сопротивление России, Германия начала таможенную войну, обложив русские товары более высокими пошлинами, чем товары других стран. В итоге доля участия России в поставках хлеба в Германию быстро сократилась в 1891-93 годы с 54,5 до 13,9%, то есть более чем в четыре раза. Витте ответил значительным повышением пошлин на германский импорт в Россию. Ожесточённая таможенная война обострила отношения двух империй — обе несли большие убытки. Германский ввоз в Россию почти прекратился. Русская внешняя торговля также страдала от сокращения рынка. Поняв, что таможенная война не приводит к желаемым результатам, германская дипломатия предложила русскому правительству возобновить переговоры. Вскоре, 10 февраля 1894 года в Берлине был заключён новый русско-германский торговый договор сроком на 10 лет.

Согласно его условиям, Россия снижала пошлины на германские промышленные товары на 18-65% по сравнению с прежним тарифом. В свою очередь, Германия распространяла на Россию льготный тариф, что означало понижение ставок на 15-33% по сравнению с обычным уровнем таможенных пошлин. Кроме того, договор распространял на обе стороны принцип наибольшего благоприятствования в торговле. Потери обеих сторон от сокращения таможенных доходов были примерно одинаковы. Однако экономически более мощная в то время Германия выигрывала больше от заключения нового договора. Уже через несколько лет, к началу XX века товары из Германии снова доминировали на русском рынке.

В конце 1902 года, незадолго до истечения срока торгового договора, германский парламент — Рейхстаг (напомним, что в России тогда никакого парламента не было вообще) — принял закон о введении нового таможенного тарифа, предусматривавшего значительное повышение ввозных пошлин на сырье и продовольствие, в особенности на хлеб. Начавшаяся в феврале 1904 года русско-японская война была немедленно использована германской дипломатией для нажима на Россию с целью заключения нового торгового договора на выгодных для немцев условиях. Через несколько дней после первой японской атаки на русскую эскадру в Порт-Артуре, германский канцлер Бюлов обратился к российскому министру Витте с предложением начать переговоры о заключении торгового договора. Россия начала переговоры вынужденно. «С нашей стороны, — писал позднее сам Витте, — они были в значительной степени стеснены фактом русско-японской войны и открытой западной границей».

Торговля — двигатель войны

Бернгард Генрих Карл Мартин фон Бюлов. Фото: Библиотека Конгресса США


15 июля 1904 года на основе германских предложений была подписана «Дополнительная конвенция к договору о торговле и мореплавании между Россией и Германией». Формально потери обеих сторон от повышения таможенного обложения были примерно одинаковыми. Фактически же конвенция наносила ущерб только экономике России. Повышение пошлин на русский хлеб и масло было проведено в интересах германского «юнкерства», то есть прусских помещиков, чьё сельское хозяйство тогда составляло основу благосостояния офицерского сословия Германии. Снижение пошлин на русский лес и смазочное масло было проведено в интересах германских промышленников.

По новому соглашению Россия отказалась от права использовать репрессивные пошлины против германских экспортёров, широко применявших демпинг на внешнем рынке. Тем самым, более слабая русская промышленность оказалась без защиты протекционистских мер в конкурентной борьбе с германским экспортом. Всё это не могло не оказать негативное влияния на отношение русского общества к немецкому соседу.

«Таков был взгляд на немцев в старину»

Уже с 70-х годов XIX века в российской прессе постоянно сообщалось об исключительно быстром и эффективном развитии германской экономики. Эта информация приходила в несоответствие с прежним образом слабой в экономическом и политическом плане Германии, рождая в российском обществе первые смутные опасения.

В самом конце XIX века известный российский инженер и ученый, а по совместительству крупный чиновник Министерства финансов Российской империи Константин Аполлонович Скальковский в своей работе «Внешняя политика России и положение иностранных держав» отмечал: «Слово пруссак — Preusse означает по-литовски "лесной человек"... Таков был взгляд на немцев в старину. Теперь какая с Божьей милостью перемена! Германия может считаться первою на континенте Европы державою по образованию и богатству. Германская промышленность и торговля начинают занимать господствующее положение на всем земном шаре и вытеснять самых могущественных соперников».

Торговля — двигатель войны

Граф Сергей Витте на пароходе во время путешествия в Америку, 1905 год. Фото: Государственный музей политической истории России


Уже тогда Скальковский сделал вывод о том, что интенсивное продвижение немецких товаров на мировых рынках опасно для России. Кроме того, в его работе отчетливо просматривается стремление представить промышленное развитие Германии как часть планов по завоеванию мирового господства. В свою очередь, Сергей Витте в работе «Национальная экономия и Фридрих Лист» главной причиной успехов германской экономики считал то, что немцы вовремя сумели перестроить свое экономическое мышление и взять на вооружение экономическую доктрину Фридриха Листа, известного немецкого ученого начала XIX века. Лист, как сейчас бы сказали, был национал-демократом — сторонником конституции и «экономического национализма».

В своей книге министр Витте на примере недавней истории объединённой Германии обосновывал необходимость ускоренной индустриализации России. Книга впервые вышла в 1889 году, а вторым изданием она была выпущена уже накануне Первой мировой войны под несколько изменённым и характерным названием «По поводу национализма. Национальная экономия и Фридрих Лист». Вот наиболее характерные цитаты из неё: «Нация, как и человек, не имеет более дорогих интересов, как свои собственные. Когда Лист писал свое сочинение, Германия находилась в той же экономической зависимости от Англии, в какой мы находимся ныне от Германии».

В процессе определения союзников и противников в грядущей войне немаловажным фактором была и зависимость России от капиталов той или иной страны. Показательно, что первые научные попытки подсчитать немецкий капитал в русской экономике появились именно в 1914 году. Киевский еврей и русский экономист начала XX века Исаак Левин (кстати, что характерно для России тех лет, получавший образование в университетах Лейпцига и Мюнхена) в работе «Германские капиталы в России» на основании официальных данных приводит цифры о немецком капитале в различных областях экономики Российской империи. Он не только сопоставляет количество немецкого капитала в России с капиталами других стран, но и анализирует приемы и методы проникновения немецкого капитала. По мнению Исаака Левина, немецкие компании занимали тогда четвертое место по общему числу вложенных в России капиталов после французских, бельгийских и английских корпораций.

Торговля — двигатель войны

Василий Тимирязев. Фото: Государственный музей политической истории России


Левин, пользуясь данными Министерства финансов Российской империи, произвел расчеты, показавшие, что с начала XX века английский и французский капитал все больше доминировал в России, а германский сдавал свои позиции. Этот вывод подтверждается и современными исследователями. При этом в русском обществе вопрос зависимости от французских и британских капиталов практически не обсуждался, но не прекращались дискуссии о засилье немецких промышленных товаров на российском потребительском рынке и обсуждения действий немецких властей по притеснению российского аграрного экспорта. В России всю вину за осложнение торговых отношений между двумя государствами возлагали на Германию. Такая точка зрения была весьма популярной в русском обществе, хотя лишь отчасти соответствовала действительности.

Накануне 1914 года, в связи с подготовкой к пересмотру торгового договора от 1904 года, в России развернулась широкая кампания по пропаганде борьбы с «немецким засильем». В этой кампании недовольство общественности засильем германских товаров соединилось с желанием русских предпринимателей избавиться от германских конкурентов и банальной шовинистической пропагандой. В прессе всё сильнее зазвучали призывы «проснуться и увидеть систематическое отставание России от Германии» (цитата из статьи с говорящим названием «Пора проснуться» в популярном петербургском журнале «Новое слово»).

«Наши друзья французы заменят немцев»

В отличие от других европейцев, имевших «бизнес» в России, немцы старались постоянно и непосредственно присутствовать на своих предприятиях и фирмах, и немецкая диаспора России к 1914 году насчитывала уже два миллиона человек. В том же 1914 году уже упоминавшийся экономист Исаак Левин отмечал: «С немцем в основанном им предприятии мы сталкиваемся ежеминутно. С французом — лишь пока банк решит поместить свободные средства в русскую промышленность». Видимо в этом и лежит причина, что русская общественность довольно равнодушно относилась к куда более существенной финансовой зависимости от Франции и, в то же время, весьма нервно реагировала на любые моменты, подчёркивавшие связанность российской экономики с немецкой.

При этом враждебность к германскому экономическому могуществу была в России ощутимой на обоих флангах политического спектра. Справа ее разделяли партии крупного русского капитала, «кадеты» и «октябристы»; слева — различные народники и их политические наследники, социалисты-революционеры. Представители русского национального капитала часто цитировали слова Василия Тимирязева, министра торговли в правительстве Столыпина: «Мы не можем позволить, чтобы русская промышленность была полностью сокрушена германской индустрией».

Последний министр финансов Российской империи Пётр Людвигович Барк, кстати, как и Витте, лифляндский немец, прямо раздувал эту истерию, высказываясь в 1914 году так: «Именно за счет своей торговли с Россией Германия смогла создать свои пушки, построить свои цеппелины и дредноуты! Наши рынки должны быть для Германии закрыты. Наши друзья французы заменят немцев на русском рынке». Публицисты и аналитики социалистических революционных кругов (например, член партии социалистов-революционеров, польский дворянин и известный русский экономист Николай Огановский) утверждали, что Россия «принимает черты германской колонии», русское население превращается в объект капиталистической эксплуатации со стороны германских монополий.

Торговля — двигатель войны

Постройка немецкого цепеллина. Фото: Библиотека Конгресса США


В результате в России набрало популярность движение за освобождение страны от германского экономического засилья. Так, «Союз южных российских экспортеров» принял в марте 1914 года в Киеве следующую резолюцию: «Россия должна освободить себя от экономической зависимости от Германии, которая унижает ее как великую державу. С этой целью нужно предпринять немедленные шаги для расширения нашей торговли с другими государствами, особенно с Британией, Бельгией и Голландией, которые не имеют заградительных тарифов на сельскохозяйственные продукты. Желательно введение тарифа для компенсации открытых и скрытых привилегий германским промышленным трестам».

Одна из крупнейших в Петербурге ежедневных газет «Новое время», полуофициально отражавшая воззрения партии «кадетов» (конституционных демократов), 13 января 1914 года призвала к экономическому давлению на Германию, чтобы пересмотреть «невозможное, оскорбительное и материально невыгодное торговое соглашение, навязанное Германией России в год её несчастий» (имелся в виду период неудачной войны с Японией).

Показательно, что эти антигерманские настроения росли на фоне самых тесных торгово-экономических взаимоотношений России с Германией. Русское общество весьма ревниво относилось к экономическим успехам соседа на Западе. В то же время Англия и Франция в общественном мнении воспринимались как старые, признанные индустриальные державы, их экономическое доминирование, в том числе и в России, русское общество не удивляло и, следовательно, не раздражало. Зависимость Российской империи от французского финансового капитала русским обществом, по сути, вообще не замечалась и игнорировалась. В то же время проблемы тесно связанных друг с другом русско-германских экономических отношений воспринимались крайне болезненно.

Переговоры о заключении нового торгового договора между Россией и Германией, которые начались в 1913 году, были прерваны началом Первой мировой войны.
Автор: Алексей Волынец
Первоисточник: http://rusplt.ru/ww1/history/torgovlya--dvigatel-voynyi-11151.html


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 3
  1. ИмПерц 12 июля 2014 07:34
    Ситуация еще более осложнялась сравнительной слабостью русской промышленности и капитала, их тотальной зависимостью от иностранных финансов и инвестиций.

    Больше 100 лет прошло...
  2. parusnik 12 июля 2014 10:01
    В процессе определения союзников и противников в грядущей войне немаловажным фактором была и зависимость России от капиталов той или иной страны.
    Нас сегодня пытаются убедить,что Россия 100 лет не зависела от иностранных капиталов и в первую мировую войну вступила исключительно из благородных побуждений...
    1. fktrcfylhn61 12 июля 2014 11:06
      Нехрен России искать в ии и гейропе! Объединяться нужно усилиями с мусульманским миром против католицизма вообще и против ихних извращенных ценностей! Чистота Веры и чистота Рассы должны быть основополагающими в политике государства!
      1. 11111mail.ru 12 июля 2014 22:16
        Цитата: fktrcfylhn61
        Объединяться нужно усилиями с мусульманским миром против католицизма вообще и против ихних извращенных ценностей! Чистота Веры и чистота Рассы должны быть основополагающими в политике государства!

        А теперь прочтите внимательно ваши, несомненно мудрые (по отдельности) мысли.
        11111mail.ru
    2. 11111mail.ru 12 июля 2014 22:13
      Цитата: parusnik
      Нас сегодня пытаются убедить,что Россия 100 лет не зависела от иностранных капиталов и в первую мировую войну вступила исключительно из благородных побуждений...

      Мы то знаем, кто эти песенки поёт.
      11111mail.ru
  3. pinecone 12 июля 2014 10:27
    Граф Сергей Витте на пароходе во время путешествия в Америку, 1905 год. Фото: Государственный музей политической истории России

    Витте в Америку не туристом ехал, а на переговоры с японцами о заключении мирного договора.
    pinecone
  4. svp67 12 июля 2014 13:42
    Статья созвучна статье
    Почему рухнула Киевская Русь
    лишний раз показывает, что ТОРГОВЛЯ - ЛОКОМОТИВ основных исторических событий
  5. alicante11 12 июля 2014 15:00
    В принципе, в статье верно указано, что Германия имела гораздо меньшее экономическое влияние в России, чем англы или франки. Ну а тот факт, что немцы лезли на наш рынок, так это, ребята, капитализьм - свободный рынок. Где выживает сильнейший. Но, тем не менее, немцы хотя бы видели Россию своим сырьевым придатком, а вот "друзья" англы и франки нас в будущем вообще "не видели". Сидели с ножами и салфеточками, чтобы поделить Россию. Что и попытались сделать, как только представилась такая возможность во время Интервенции. К счастью, немцы перед тем, как "выйти на Майдан" против "кузена Виили", устроили союзничкам на Западном фронте такой "звон в ушах", что серьезно воевать в России у тех уже не хватило выдержки.
  6. Cristall 12 июля 2014 23:25
    вложения английского и французского капитала были весомы в РИ. Поэтому активация протекционизма для зашиты внутреннего рынка РИ для своих(произведенных на фр. и англ в Ри предприятиях) была необходима.
    Всю Европу захлестнула торговая война Германии и Англии с Францией...российский фронт был на этой войне второстепенный...
    Тем не менее интересная статья...
    Кстати Ри переживала некоторый подъем перед 1 МВ..вливания и инвестиции(кстати только в определенные участки экономики и секторов) заставляют задуматься.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня