Отечественная электроника не боится санкций



Интервью с генеральным директором ОАО «Российская электроника»* Андреем Зверевым мы начали с вопроса об основных задачах, стоящих перед компанией в ближайшие годы.


— Мы не ставим перед собой амбициозных задач по захвату всего мирового рынка электроники, потому что это на сегодняшний день недостижимо, но в определенных нишах рассчитываем закрепиться. Прежде всего в области СВЧ-приборов и тепловидения, частично — в области различного медицинского оборудования, связанного с теми же СВЧ-приборами. У нас есть серьезные наработки мирового уровня, в частности в области телеком-оборудования для корпоративных сетей, там, где нужна абсолютная безопасность и при передаче данных, и при сохранении коммерческой или государственной тайны.

Известно, что большинство системных интеграторов в основном берут то, что находят на западном рынке, и применяют в России. Мы идем от обратного: создаем систему, в которой преимущественно используем оборудование, произведенное здесь. Это не значит, что оно полностью российское до последнего винтика, но дизайн наш, и элементная база, которую мы производим в России, там тоже применяется. Конечно, используется и элементная база, произведенная в Юго-Восточной Азии.

Чтобы было понятно: сейчас в «Росэлектронике» сконцентрировано восемьдесят пять процентов всех предприятий СВЧ, а по выпуску продукции — все девяносто процентов.

Я бы обратил внимание на то, что планка поднята высоко, нам предстоит повысить производительность труда в разы и увеличить оборот в пять раз.

— А за счет чего?

— Прежде всего за счет масштабной модернизации. Государство вкладывает в развитие отрасли серьезные деньги. Единственное, что очень много оборудования мы, к сожалению, покупаем за границей. И это ставит перед государством, прежде всего перед Минпромторгом, еще одну серьезную задачу: возрождение отечественной промышленной базы для производства электроники.

— А вы не ожидаете в связи со всякого рода санкциями, что именно это оборудование нам перестанут поставлять?

— Мы уже жили в условиях КОКОМА**.

— Но тогда у нас было собственное электронное машиностроение.

— Хотя у нас было электронное машиностроение, я как свидетель тех событий могу сказать, что, несмотря на все санкции, тогда покупалось достаточно много импортного оборудования для нашей электронной промышленности за границей. Конечно, КОКОМ нас многому научил, и мы сейчас абсолютно диверсифицированы: азиатские производители, в общем-то, по соотношению цена—качество не уступают немецким или американским. Конечно, есть вещи, которые производят одна-две фирмы в мире, но все в таких же условиях, как и мы. Наверное, проблемы какие-то могут возникнуть в случае масштабных санкций против России, но отрасль не остановится.

— Насколько возможности вашей компании, составленной из остатков электронной промышленности Советского Союза, соответствуют замаху — прямо скажем, весьма значительному — вашей стратегической программы? В ней, в частности, предусматривается, что элементная база для спутников, суперкомпьютеров, ракетно-ядерного щита будет на сто процентов разрабатываться и изготавливаться в России. Насколько возможно это реализовать?

— Вся элементная база для ракетно-ядерного щита как разрабатывалась и производилась в России, так и дальше будет производиться в нашей стране. И мы считаем, что те мероприятия, которые у нас заложены в программу, и то, что уже сделано, позволит нам выйти на импортозамещение элементной базы для наших спутников.


Президентом страны недавно приняты решения: все, что в интересах оборонного комплекса, должно производиться все-таки в России. Мы к этому готовы, но для нас главное, что эти решения ориентируют тех, кто делает финишные образцы различных изделий, в правильном направлении.

— Но еще буквально несколько лет назад Юрий Соломонов, тогда главный конструктор «Тополей», жаловался, что элементная база для их разработок отсутствует и они вынуждены применять импортную. За эти несколько лет произошел такой большой сдвиг?

— Любой конструктор финишного изделия вам скажет: «У нас беда, у нас это не делается, то не делается...» Почему? Потому что во время НИОКР, пока делается новый образец финишного изделия, эта работа должна быть синхронизирована между изготовителем элементной базы и изготовителем финишного изделия. Изготовитель финишного изделия говорит: мне нужны такие-то элементы, подписывает задания на НИОКР, и эти НИОКР проводятся у нас. В итоге мы через два-три года выдаем опытный образец. А что делает изготовитель финишного образца? Поскольку у него есть свои обязательства и он хочет быстрее получить деньги, то, пока мы все это делаем, он испытывает свои опытные образцы на импортной элементной базе, подписывая у заказчика разрешения в виде исключения. Хотя такие исключения носят массовый характер. А когда мы говорим, что у нас все готово, нам отвечают: «Извини, дорогой, но у меня уже все согласовано с заказчиком. Я не буду из-за тебя заново проводить испытания». Сплошь и рядом такая ситуация, и это основное, что сдерживает осуществление программы импортозамещения. Я не скажу, что отрасль наша готова на все сто процентов, но на восемьдесят процентов точно готова — было бы желание у производителей финишного изделия. Но пока такого желания нет. И оно не возникнет без внешнего давления, потому что никому не хочется ломать существующий порядок.

— Несколько лет назад, когда я брал у вас интервью, вы с большим энтузиазмом говорили о программе развития светодиодов и светодиодного освещения. Насколько она удалась? Ведь фирма «Оптоган», с которой вы как бы неофициально соревновались, поддержанная корпорацией «Роснано», насколько известно, фактически перешла на куплю-продажу светодиодов. И от собственной разработки они отказались.

— Мы продолжаем вести разработки наших светодиодов, хотя у нас и затормозилось строительство завода по производству светодиодов в Томске, в свободной экономической зоне. В основном из-за длительного процесса согласования параметров кредита с Внешэкономбанком.

Но я надеюсь, что в ближайшие месяц-два работы закончим, площадка там уже готова. Разработки у нас все есть, то есть технологии мы в различных НИОКР отработали. Надеюсь, что начнем выпускать собственные светодиоды, а пока производим на основе импортных светодиодов различное осветительное оборудование. У нас действует шесть предприятий, которые выпускают достаточно большое количество различной осветительной техники, и мы практически все делаем свое, за исключением самих светодиодов. Тем самым создаем рынок, занимаем его потихоньку.

— Вы сказали, что одно из главных направлений вашей работы — СВЧ-приборы. Это в основном оборонка?

— Мы активно развиваем и гражданские направления СВЧ-техники, например системы дезинфекции и обеззараживания больших массивов тех или иных видов продуктов, медицинское оборудование, предназначенное для исследования человеческого тела и лечения СВЧ-излучением. Последняя наша разработка — узел учета нефти и газа, который мы сделали на основе СВЧ-приборов. Он устанавливается на месторождении, на выходе из скважины, и подсчитывает, сколько нефти содержится в той жидкости, которую добыли. Причем, что важно, с очень большой точностью, ведь неучтенка — это то, с чем приходится бороться в этой отрасли.

Мы делаем вакуумные выключатели для подстанций, которые позволяют серьезно экономить деньги и более надежны, чем аналогичные устройства немецких и японских производителей. Есть много гражданских направлений, которые мы активно развиваем. Те же самые системы безопасности и для контроля территории, и для так называемой кибербезопасности. То есть все, что связано с анализом трафика и его блокированием при необходимости. Это препятствование утечкам информации, защита от несанкционированного доступа извне по сетям передачи данных, обработка информации, ее хранение.

Как только информация уходит из кабеля в эфир, это все сфера применения СВЧ. Это те же самые ретрансляторы, которые мы начали делать для телевизионного сигнала, для радиосигнала. И гражданские заказчики к нам поворачиваются, понимают, что надо налаживать кооперацию внутри страны. Я думаю, что это пойдет на пользу и им, и нам.

— У нас в промышленности во многом сохраняется монополизм крупных предприятий, оставшихся с советских времен. А инновации, как показывает мировой опыт, легче развиваются малым и средним бизнесом.

— Когда речь идет о гражданской сфере, где надо быстро что-то сделать, захватить рынок, то понятно, что нужно очень много мелких фирм-разработчиков, конкурирующих между собой, налаживающих производство, ищущих новые пути, неформальные подходы и так далее. Но когда речь идет об обороноспособности страны, это как раз мешает. Если государство завтра начнет финансировать огромное количество частных фирм, эффективности не добиться, результата работы вы не увидите. Большое количество фирм освоят деньги, а потом девяносто процентов из них почему-то исчезнут.
Автор:
Александр Механик
Первоисточник:
http://expert.ru/expert/2014/29/otechestvennaya-elektronika-ne-boitsya-sanktsij/
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

62 комментария
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти