Последняя колониальная империя: португальские коммандос в войнах на Африканском континенте

Несмотря на маленькие территориальные размеры и небольшую численность населения, к 1970-м годам Португалия, причисляемая в тот период к наиболее отсталым в социально-экономическом отношении странам Европы, оказалась последней колониальной империей. Именно португальцы до последнего старались удержать под своей властью обширные колониальные земли в Африке, хотя на тот период и Великобритания, и Франция – то есть, гораздо более могущественные в военно-политическом и экономическом плане государства, отказались от колоний и предоставили большинству своих заморских территорий независимость. Секрет поведения португальской власти был не только в том, что у власти в стране до середины 1970-х гг. находился праворадикальный режим Салазара, в советской печати называвшийся не иначе как фашистским, но и в том особом значении, которое заморские колонии традиционно имели для португальской государственности.

История Португальской колониальной империи восходит к эпохе Великих географических открытий, когда фактически вся территория земного шара была поделена с согласия Римского престола между испанской и португальской коронами. Маленькая Португалия, для которой территориальное расширение на восток было невозможно – страну с суши окружала куда более сильная Испания, - видела морскую территориальную экспансию единственным средством укрепления экономической мощи страны и расширения жизненного пространства для португальской нации. В результате морских экспедиций португальских путешественников в сфере влияния португальской короны оказались достаточно обширные и стратегически важные территории практически на всех континентах. Во многом заслуги создания Португальской колониальной империи принадлежат инфанту (принцу) Энрике, вошедшему в историю как Генрих Мореплаватель. По инициативе этого незаурядного человека снаряжались многочисленные морские экспедиции, расширялось португальское торговое и военное присутствие на африканском побережье, вошла в активную фазу торговля африканскими рабами, захватываемыми на побережье Западной Африки.

Многочисленные военно-политические перипетии португальской истории в XVI-XIX веках обусловили постепенную потерю Лиссабоном значительной части своих заморских владений. Многие колонии были отвоеваны более сильными голландцами, а затем – англичанами и французами. И, тем не менее, за некоторые территории португальская корона держалась особенно крепко. Это были Бразилия – богатейшая заморская территория португальского государства, африканские колонии Ангола и Мозамбик. После провозглашения независимости Бразилии в составе Португальской колониальной империи остались следующие территории: Ангола, Мозамбик, Португальская Гвинея, Сан-Томе и Принсипи, Острова Зеленого Мыса – в Африке, Восточный Тимор, Гоа, Макао (Аомынь) – в Азии. Однако и этих земель Португалия лишаться не собиралась. Тем более, что в отличие от Англии или Франции, в Португалии была выработана собственная оригинальная модель управления колониальными территориями.


В конце XIX – начале ХХ вв. португальским вооруженным силам пришлось участвовать в нескольких вооруженных конфликтах на территории Африканского континента. Помимо собственно подавления восстаний туземных племен, португальские колониальные войска участвовали в Первой мировой войне на стороне Антанты. Так, в 1916-1918 гг. боевые действия против немецких колониальных войск велись на территории Мозамбика, куда со стороны Германской Восточной Африки (Танзания) пытались проникнуть немецкие войска.

Режимом Салазара была принята на вооружение выработанная бразильским социологом Жилберто Фрейре концепция «лузотропикализма». Ее суть состояла в том, что Португалия как наиболее старая колониальная держава, к тому же имеющая очень продолжительный опыт контактов с инокультурными общностями, начиная с мавров, владычествовавших на Пиренейском полуострове в Раннем Средневековье и заканчивая африканскими и индейскими племенами, является носителем уникальной модели взаимодействия с туземным населением. Эта модель заключается в более гуманном отношении к туземцам, склонности к метисации, формировании единой культурной и лингвистической общности на основе португальского языка и культуры. В известной степени эта концепция действительно имела право на существование, поскольку португальцы в большей степени контактировали с африканским и афроамериканским населением своих колоний, чем англичане или французы. В годы правления Салазара все жители португальских колоний считались гражданами Португалии – то есть, каким бы Салазар не считался «фашистом», его колониальная политика отличалась большей мягкостью даже по сравнению с тем же Лондоном или «просвещенным» Парижем.

Тем не менее, именно в африканских колониях Португалии в 1960-е – 1970-е гг. развернулась наиболее ожесточенная борьба за независимость, принявшая характер затяжных и кровопролитных войн, в которых португальским колониальным войскам противостояли местные национально-освободительные движения, большая часть которых поддерживалась Советским Союзом и другими странами «социалистической ориентации». Португальский режим, стремясь всеми силами сохранить колониальное господство в Африке, был убежден, что потеря заморских территорий подорвет национальный суверенитет Португалии, поскольку сведет к минимуму ее территориальную площадь и численность населения, оторвет от нее значительные людские ресурсы африканских колоний, потенциально рассматриваемые как мобилизационный военный и трудовой контингент.

Само появление национально-освободительных движений в португальских колониях во многом явилось следствием политики «лузотропикализма», пропагандируемой португальскими властями. Представители африканской племенной знати отправлялись на обучение в университеты метрополии, где наряду с гуманитарными и естественными науками постигали и современные политические теории, убеждаясь в необходимости борьбы за независимость своих родных земель. Естественно, что португальская колониальная модель по мере усвоения ими марксизма и других направлений социалистической мысли, не могла уже восприниматься иначе как жесткая и эксплуататорская, направленная на «выжимание всех соков» из колониальных владений.
Лидер борьбы за независимость Анголы поэт Агостиньо Нето с 1947 года (с 25 лет) жил в Португалии, был даже женат на португалке, учился в Лиссабонском университете. И даже после того, как он в начале 1950-х годов стал активным участником борьбы за независимость Анголы, ему дали получить медицинское образование в прославленном университете Коимбры и спокойно вернуться в родную Анголу.

Лидер национально-освободительного движения Гвинеи-Бисау и Кабо-Верде Амилкар Кабрал также учился в Лиссабоне, где получил агрономическое образование. Сын плантатора, Амилкар Кабрал относился к привилегированной прослойке населения колоний. Это объяснялось тем, что креольское население Островов Зеленого Мыса, как тогда называлась Кабо-Верде, было в наибольшей степени интегрировано в португальское общество, говорило только на португальском языке, фактически потеряло свою племенную идентичность. Тем не менее, именно креолы и возглавили национально-освободительное движение, трансформировавшееся в Африканскую партию независимости Гвинеи и Островов Зеленого Мыса (ПАИГК).

Мозамбикским национально-освободительным движением также руководили представители местной интеллигенции, получившие образование за рубежом. Марселину душ Сантуш – поэт и один из лидеров мозамбикской ФРЕЛИМО, учился в Лиссабонском университете, другой мозамбикский лидер Эдуарду Мондлане вообще умудрился защитить докторскую диссертацию по социологии в штате Иллинойс в США. В США учился и первый президент Мозамбика маршал Самора Машел, который, правда, впоследствии, завершал образование уже в военных лагерях по подготовке повстанцев на территории Алжира.

Национально-освободительное движение в португальских колониях, инициированное представителями туземной интеллигенции, взращенной в Лиссабонском университете, получило активную поддержку со стороны заинтересованных соседних суверенных государств Африки, Советского Союза, Кубы, КНР и некоторых других социалистических стран. Более молодые лидеры повстанческих движений учились уже не в Лиссабоне, а в Советском Союзе, Китае, Гвинее. В результате их деятельности 20 лет на территории португальских колоний в Африке велась кровопролитная война, приведшая к смерти десятков тысяч людей всех национальностей – и португальцев, и креолов, и африканцев.

генерал Антониу ди СпинолаНельзя не отметить, что далеко не все португальские руководители стремились решить проблему колоний и антиколониалистского движения исключительно военными методами. Так, генерал Антониу ди Спинола, считавшийся одним из наиболее талантливых военных руководителей португальской армии, заняв пост губернатора Португальской Гвинеи, стал делать упор не только на усиление вооруженных сил, но и на решение социально-экономических проблем колонии. Он стремился улучшить политику в сфере образования и здравоохранения, жилищного строительства, за что его деятельность заслужила из уст Амилкара Кабрала, лидера гвинейского национально-освободительного движения, определения как «политика улыбок и крови».

Одновременно Спинола пытался способствовать самоопределению Гвинеи в составе планируемой им «Португальской Федерации», для чего установил контакты с частью гвинейских борцов за независимость, которыми был убит Амилкар Кабрал – наиболее непримиримый по отношению к интеграции с Португалией лидер национально-освободительного движения. Однако, в конечном итоге, политика генерала Спинолы не принесла существенных результатов и не стала той моделью колониального управления, на которую смогла бы ориентироваться страна в попытках сохранить влияние в Африке. Спинола был отозван в Лиссабон, где занял пост заместителя начальника Генерального штаба армии, а после «Революции гвоздик» кратковременно занимал пост президента страны, сменив салазаровского преемника Марселу Каэтану.

Стремясь воспротивиться росту национально-освободительных движений в колониях, португальское правительство сосредоточило в Африке значительные по численности и вооружению колониальные войска. Исторически сложилось так, что колониальные войска Португалии были наиболее многочисленной и боеспособной частью ее вооруженных сил. В первую очередь, это объяснялось мизерностью территории собственно метрополии в Европе и колоссальными площадями занятых португальцами земель в Африке. Во многом существенный вклад в создание португальских вооруженных сил внесли англичане, которые традиционно сотрудничали с Португалией как с оппозицией Испании на Пиренейском полуострове. После Наполеоновских войн именно офицеры герцога Веллингтона приняли активное участие в возрождении португальской армии и улучшении ее боевой подготовки. Так, в легкой пехоте «казадореш», считавшейся наиболее боеспособными на тот период частями португальских сухопутных войск, английские офицеры занимали практически все командные должности самого разного уровня.

Последняя колониальная империя: португальские коммандос в войнах на Африканском континенте
португальский егерь "казадореш"


Начало элитным подразделениям португальской армии, специализирующимся на разведывательных и антиповстанческих операциях, было положено созданием подразделений «казадореш», создаваемых, как отмечено выше, по английскому образцу. «Казадореш», то есть «охотники», «егеря», создавались как легкая пехота и отличались повышенной мобильностью и качественной военной подготовкой. В 1930 г. были созданы первые подразделения Туземных охотников, которые комплектовались из солдат африканского происхождения (ангольцев, мозамбикцев, гвинейцев) под командованием португальских офицеров и унтер-офицеров и во многом были аналогичны другим подобным стрелковым подразделениям европейских колониальных держав. В 1950-е годы появились подразделения экспедиционных «охотников», которые предназначались для усиления действующих в колониях частей португальских колониальных войск. В 1952 году был создан парашютный батальон «казадореш», входивший в состав военно-воздушных сил и также предназначавшийся для боевых действий в колониях. В 1975 году он был переименован просто в парашютный батальон.

Укрепление колониальных войск Португалии началось с приходом к власти Салазара и переходе к курсу на удержание колониальных территорий любой ценой. К этому времени относится создание многочисленных подразделений спецназа и сил быстрого реагирования, которые получили в португальской армии особенное развитие в силу специфики боевых действий, которые португальцам приходилось вести в африканских колониях. Поскольку противостоять приходилось преимущественно партизанским соединениям национально-освободительных движений, основное внимание португальское военное командование обращало на подготовку и развитие антиповстанческих и антитеррористических подразделений.

Одним из наиболее известных и боеспособных подразделений португальских колониальных войск, действовавших в той же Анголе против национально-освободительного движения, стали Тропаш де интервенсау, называвшиеся в просторечье «интервенционистами». В состав подразделений интервенционистов набирали как желающих военнослужащих колониальных войск, прослуживших в колониях не менее шести месяцев, а также представителей местного населения. Примечательно, что среди кандидатов были как белые португальские поселенцы, так и мулаты, и чернокожие – все они считались гражданами Португалии и многие из африканцев совсем не горели желанием отделяться от метрополии, опасаясь экономического фиаско и межплеменной резни.

Интервенционисты стали наиболее мобильными подразделениями португальской армии, которые придавались командованию более крупных военных подразделений и использовались для проведения разведывательных и антиповстанческих рейдов. В качестве тактики антиповстанческой деятельности использовалось регулярное патрулирование местности – как пешими группами, так и на автомобилях, бронированных машинах. Задачей патрулирования было выявление и уничтожение партизанских групп, проникающих на территорию Анголы из соседнего Заира.

Другим подразделением португальских вооруженных сил, постоянно участвующим в кампаниях против африканских повстанцев, стали коммандос центрального подчинения. История португальских коммандос началась 25 июня 1962 года, когда в Северной Анголе в городе Земба были сформированы первые шесть групп. Их обучение осуществляласть в Центре антипартизанской подготовки (Centro де Instrução де Contraguerrilha), где преподавали опытные военнослужащие – бывшие офицеры и сержанты Французского Иностранного Легиона, успевшие повоевать в Алжире и Индокитае. 13 февраля 1964 года были созданы Мозамбикские курсы коммандос в Намаача (Лоренсу Маркиш), а 23 июля того же года – Курсы коммандос Гвинеи-Бисау. Кстати, боевой клич португальских коммандос – «Мы здесь и готовы к жертве» (МАМА SUMAE) был заимствован из языков банту – коренного населения Анголы и Мозамбика, с представителями которого и приходилось сражаться португальским военнослужащим в период колониальной войны.

Отбор военнослужащих в подразделения коммандос осуществлялся среди граждан Португалии старше 18 лет, годных по своим психологическим и физиологическим качествам к службе в строевых подразделениях специального назначения. Рекруты проходили психологический и физический отбор, который включал тестирование на физическую подготовку и выносливость. Кстати, сами отборные испытания не отличались повышенной сложностью (задания вроде 30 отжиманий или 5 подтягиваний на перекладине вряд ли могут быть названы серьезным тестом для молодых людей, претендующих на роль кандидатов в подразделения специального назначения), что позволяло инструкторам впоследствии отсеивать во время обучения значительный контингент рекрутов и выбирать наиболее пригодных для службы из наиболее многочисленной массы кандидатов. Прошедшие курс специальной подготовки коммандос получали красный берет коммандос и зачислялись в подразделения.

Активизация боевых действий в Анголе, Мозамбике и Гвинее-Бисау сподвигла португальское военное командование на создание подразделений, которые могли бы действовать в качестве самостоятельных единиц, способных оставаться долгое время в изоляции. Так началось формирование и подготовка первых рот коммандос. В сентябре 1964 года началось обучение первой роты коммандос, сформированной в Анголе и поставленной под командование капитана Альбукерке Гонсалвиша. Вторую роту, сформированную в Мозамбике, возглавил капитан Хайме Невиш.

В качестве образца организационной структуры и подготовки были выбраны Французский Иностранных Легион и подразделения бельгийских коммандос, имевших аналогичный боевой опыт в Конго. Основной упор был сделан на развитие максимальной мобильности, инициативности и способности к постоянным инновационным изменениям, усвоению меняющихся условий ведения боя. Также португальские коммандос наследовали традиции подразделений «охотников».

Роты коммандос в португальских колониальных войсках делились на легкие и тяжелые. Легкие роты коммандос состояли из четырех групп коммандос, в каждой из которых, в свою очередь, было по четыре подгруппы из 80 военнослужащих. Естественно, что данные роты могли продержаться без поддержки других войсковых подразделений лишь краткое время и поэтому использовались для временного подкрепления. Главным принципом действия легких рот коммандос была мобильность. Первоначально легкие роты были расквартированы в Гвинее-Бисау и Мозамбике, где наблюдался меньший накал боевых действий. Тяжелые роты коммандос включали по пять десантно-диверсионных групп численностью в 125 военнослужащих, а также обслуживающий персонал – водителей, связистов, санитаров и фельдшеров, поваров, техников.

По мере дальнейшей активизации боевых действий было решено перейти к созданию батальонов коммандос в Гвинее и Мозамбике. В военном лагере Графанил, недалеко от ангольской столицы Луанды, был создан центр подготовки оперативных подразделений, в Гвинее и Мозамбике – Гвинейский и Мозамбикский батальоны коммандос соответственно.

генерал Франсишку да Кошта ГомишЧто касается Мозамбика, то по инициативе генерала да Кошта Гомиша, в Мозамбике с помощью португальской тайной полиции ПИДЕ были созданы специальные подразделения Flechas – «Стрелы». «Изюминка» «Стрел» заключалась в том, что они комплектовались из представителей местного африканского населения, преимущественно – бывших повстанцев, перешедших на португальскую сторону и поэтому знакомых с методами действий партизанских движений. Как правило, эти подразделения были однородны в этническом отношении и, соответственно, обладали внутренней сплоченностью и слаженностью действий. В компетенцию «Стрел» входила разведка, антитеррористическая деятельность, также они занимались выслеживанием и уничтожением партизанских полевых командиров и видных деятелей антиколониального движения.

Показательно, что диверсионная деятельность «Стрел» распространялась и за пределы собственно Мозамбика – в соседние африканские страны, где действовали базы партизанского движения ФРЕЛИМО. Аналогичные подразделения использовались также и в Анголе, комплектуясь из местных бывших повстанцев. Впоследствии опыт использования туземных специальных групп антипартизанской направленности был перенят у португальцев южноафриканской и родезийской армиями, которые приняли эстафету борьбы с антиколониальными движениями на юге Африканского континента.

В течение португальских колониальных войн в Африке через службу в подразделениях коммандос прошло более 9 тысяч военнослужащих, включая 510 офицеров, 1587 сержантов, 6977 солдат. Боевые потери подразделений коммандос составили 357 погибших в боевых столкновениях, 28 пропавших без вести, 771 раненых. Показательно, что хотя военнослужащие сил коммандос составляли лишь 1 % от общего количества военнослужащих португальских войск, участвовавших в колониальных войнах, среди погибших их количество превышает 10% от общего количества жертв. Это объясняется тем, что именно коммандос брали на себя основные задачи по ликвидации партизан и захвату их в плен, принимали участие практически во всех боевых столкновениях с национально-освободительными фронтами.

Последняя колониальная империя: португальские коммандос в войнах на Африканском континенте


Общая же численность португальских вооруженных сил на момент 1974 г. составляла 218 тысяч солдат и офицеров. В том числе, 55 000 военнослужащих было дислоцировано в Анголе, 60 000 – в Мозамбике, 27 000 проходило службу в Португальской Гвинее. За 13 лет более 1 млн. португальских военнослужащих прошли через службу в «горячих точках» Португальской Африки, 12 000 военнослужащих португальской армии оставили свои жизни, сражаясь с ангольским, мозамбикским и гвинейским повстанческими движениями. Впрочем, следует отметить, что потери африканского населения были куда более значительными, в том числе и со стороны повстанцев, которым не помогала даже подготовка, осуществляемая советскими и кубинскими инструкторами.

Основной удар, помимо подразделений коммандос, принимали на себя подразделения сухопутных войск, однако для ведения боевых действий в колониях также использовались парашютный полк численностью более 3 тысяч военнослужащих, подчинявшийся командованию Военно-воздушных сил, и более 3,4 тысяч морских пехотинцев, составлявших Корпус морской пехоты (фузилеров) Португалии.

В 1972 году специальное подразделение коммандос было сформировано в составе Военно-морских сил Португалии. Оно получило название «Отряды саперов-водолазов» и применялось в интересах военного командования на гвинейском побережье. Однако первый этап существования португальских боевых пловцов не был продолжительным – после провозглашения независимости Гвинеи-Бисау в 1975 году, отряд был расформирован и вновь возрожден под тем же названием лишь в 1988 году, поскольку потребность Военно-морских сил в собственном подразделении спецназа все же была очевидной. Легководолазные работы, поисковые и спасательные работы также находятся в компетенции 1-го и 2-го (созданного в 1995 г.) отрядов саперов-водолазов. Кроме того, действует школа саперов-водолазов, где осуществляется боевая подготовка военнослужащих данных подразделений.

Однако, большое количество подразделений, сосредоточенных в Португальской Африке и повышенное внимание военного командования к подготовке и оснащению антипартизанских сил, не смогли в конечном итоге повлиять на политическую ситуацию в колониях. Несмотря на колоссальные усилия, прилагаемые правительством Португалии к подавлению национально-освободительных движений в колониях, преодолеть растущее сопротивление ангольских, мозамбикских и гвинейских партизан не удавалось. Более того, военные расходы значительно подрывали и без того шаткую экономику Португалии.

С другой стороны, руководство Североатлантического альянса (НАТО), в состав которого с послевоенных лет входила Португалия, также было недовольно постоянной занятостью португальских войсковых подразделений в колониальных войнах, так как последние отвлекали военный потенциал Португалии от использования в поддержку НАТО в Европе. Тем более, английское и американское руководство не видели смысла в дальнейшем сохранении Португальской колониальной империи, требовавшей постоянных финансовых вливаний и настаивали на том, чтобы португальские власти поскорее решили вопрос с колониальными территориями.

Следствием политического и экономического кризиса стал рост оппозиционных настроений в обществе, охвативший, в том числе, и вооруженные силы. Португальские военнослужащие в массе своей были недовольны низким уровнем своего благосостояния, отсутствием возможности продвижения по карьерной лестнице для большей части младших и средних офицеров, постоянным участием португальских экспедиционных войск в колониальных войнах на территории Африканского континента со всеми вытекающими последствиями – гибелью и ранениями тысяч военнослужащих, недовольством семей.

Немаловажную роль для роста недовольства в офицерской среде играло создание такой системы комплектования вооруженных сил, при которой выпускники гражданских университетов, призываемые на службу в португальскую армию сроком на два – три года, оказывались несомненно в более выгодных условиях, нежели кадровые офицеры. Если кадровый офицер после окончания военного училища должен был, прежде чем получить звание капитана, прослужить в армии не менее 10-12 лет, в том числе пару раз побывав в двухгодичных «командировках» в Анголе, Гвинее или Мозамбике, то выпускник университета получал звание капитана после полугодичных курсов.

Соответственно, и в денежном довольствии кадровые офицеры оказались ущемленными по сравнению с выпускниками гражданских вузов. Учитывая, что большинство кадровых офицеров к этому времени было представлено выходцами из социальных низов, а попадавшие на военную службу выпускники университетов были детьми португальской элиты, кадровый конфликт в вооруженных силах имел под собой ярко выраженные социальные основания. Ветераны из социальных низов, проливавшие кровь в африканских колониях, видели в подобной кадровой политике португальского руководства не только очевидную социальную несправедливость, но и прямое оскорбление своих ратных заслуг, покрытых кровью тысяч португальцев, павших в колониальных войнах.

В 1970 году умер легендарный португальский диктатор Салазар, сменивший же его на посту премьер-министра Марселу Каэтану, широкой популярностью в обществе не пользовался. В результате, в вооруженных силах Португалии сформировалось оппозиционное движение, получившее известность как «Движение капитанов» и приобретшее значительное влияние среди младшего и среднего командного состава всех видов вооруженных сил. Пожалуй, единственным оплотом режима в этой ситуации оставалась только португальская тайная полиция ПИДЕ, однако против организованного выступления военнослужащих она, разумеется, ничего не могла поделать.

На 25 апреля 1974 года было назначено вооруженное выступление офицеров и солдат, задачей которого ставилось свержение режима Каэтану. Заговорщики к этому моменту имели сильные позиции в инженерном полку, военно-административной школе, легкопехотном батальоне «казадориш», полку легкой артиллерии, пехотном полку, учебном центре артиллерии, 10-й группе коммандос, кавалерийском полку, учебном центре специальных операций и трех военных школах. Военное руководство восстанием взял на себя майор Отелу Нуну Сарайва-ди-Карвалью. Со стороны гражданского населения поддержку «Движению капитанов» обеспечивала достаточно многочисленная португальская левая оппозиция – социалисты и коммунисты, несмотря на репрессивную политику салазаровского режима, пользовавшиеся в Португалии значительным влиянием.

26 апреля 1974 г. «движение капитанов» было официально названо Движением вооруженных сил, сформирован его руководящий орган – Координационная комиссия ДВС, в состав которой вошли руководители восстания – от сухопутных войск полковник Вашку Гонсалвиш, майоры Витор Алвеш и Мелу Антуниш, от ВМС – капитан-лейтенанты Витор Крешпу и Алмейда Контрерас, от ВВС – майор Перейра Пинто и капитан Кошта Мартинш. Политическая и военная власть в стране была передана Совету национального спасения, во главе которого стал тот самый генерал Антониу ди Спинола – автор «политики улыбок и крови» и бывший гвинейский губернатор.

В результате «Революции гвоздик» политический режим, основы которого были заложены Салазаром, прекратил свое существование. Как оказалось, большая часть португальских вооруженных сил была лояльна восставшим и не оказала значительного сопротивления выступившим против правительства подразделениям. В состав сформированного португальского правительства вошли представители левых политических партий, официальный политический курс страны претерпел существенные изменения.

Для Португальской колониальной империи «Революция гвоздик» стала последним штрихом, завершившим ее существование. К концу 1975 года большинство бывших португальских колоний получили независимость, в том числе и Ангола с Мозамбиком, где два десятилетия шли ожесточенные войны партизанских движений и португальских колониальных войск. Освободился и Восточный Тимор, которому, впрочем, было суждено на следующие двадцать пять лет попасть под куда более жестокое индонезийское владычество. Так завершилась история старейшей и наиболее долго просуществовавшей колониальной державы европейского континента. Последним португальским владением оставался город Макао (Аомынь) на территории Китая, который был официально передан в китайскую юрисдикцию в 1999 году. Сегодня Португалия сохраняет власть лишь над двумя заморскими территориями – Мадейрой и Азорскими островами, которые населены португальцами и могут рассматриваться как часть собственно Португалии.

Для португальских колониальных войск окончание эпохи колониальных войн означало эвакуацию в метрополию и последующую частичную демобилизацию, а частично – переход на службу в подразделения, дислоцированные в метрополии. Вместе с тем, вплоть до настоящего времени подразделения вооруженных сил Португалии принимают участие в заморских операциях, прежде всего – под эгидой Организации Объединенных Наций и Североатлантического альянса.

Для участия в операциях за пределами Португалии в составе вооруженных сил страны функционирует Бригада быстрого реагирования, включающая в свой состав 2 парашютных батальона, школу парашютных войск (в ее составе также строевые подразделения – рота специального назначения парашютистов-высотников, противовоздушный и противотанковый взводы, кинологическое отделение), центр подготовки коммандос (в составе штаба и подразделений обеспечения, учебной роты и батальона коммандос), центр специальных операций (в составе командования, учебной роты и отряда специального назначения, в чью компетенцию входит проведение антитеррористических мероприятий и участие в боевых действиях за пределами португальской территории).

Отказ Португалии от управления африканскими колониями, вопреки ожиданиям националистических деятелей возникших на территориях бывших колоний суверенных государств, не принес последним ни особого экономического процветания, ни долгожданной политической стабильности. Политические системы постколониальных государств Африки отличаются высокой степенью незрелости, связанной с отсутствием сформировавшихся политических наций и возникающими в этом контексте многочисленными межплеменными конфликтами, трайбализмом и прочими проблемами.
В то же время и Португалия, лишившись африканских колоний, более не может рассматриваться в качестве морской державы мирового уровня, превратившись в заурядное государство европейской периферии. Вклад, внесенный этой страной в географические открытия и освоение азиатских, африканских и американских территорий, неоспорим, но сегодня о нем напоминает лишь распространение португальского языка и культуры в бывших колониальных владениях, да многочисленная литература, посвященная эпохе Великих географических открытий и колониальной политике Португалии в минувшие столетия.
Автор: Илья Полонский


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 12
  1. parusnik 21 июля 2014 07:57
    Жаль угробили «Революцию гвоздик»,господа либералы...Вот ведь,для свержения диктаторского режима,палец о палец не ударили,устраивало всё..А как ,что-то угробить хорошее,господа либералы первые...
  2. русский узбек 21 июля 2014 09:41
    во всех приключенческих книгах 19 в.(Жюль Верн,Майн Рид и пр.) португальцы описываются как очень жестокие...особенно с туземцами!
    1. ilyaros 21 июля 2014 09:51
      Потому что Жюль Верн и Майн Рид были представителями стран, конкурировавших с португальцами за колонии. На самом деле, самыми жестокими были как раз англосаксы, голландцы(французы в меньшей степени). Просто Португалия дольше всех и рабство сохраняла в колониях, и работорговлей занималась, и колонии сохраняла дольше. Возможно у португальцев могла быть ярче выражена личная жестокость работорговцев, "лесных капитанов" и т.п. в силу специфики южного менталитета, но именно англосаксы эксплуатировали колонии по максимуму и устраивали геноцид их населения. Да и расизм с сегрегацией - это скорее к англосаксам, романские страны в этом были полиберальнее (одних метисов и мулатов сколько в Лат.Америке).
      1. русский узбек 21 июля 2014 10:05
        аннотацию к книжкам не Вы писали?;)
        1. Старфиш 21 июля 2014 10:35
          Илья прав, более жестокого народа, чем англосаксы трудно сыскать.
          они были особенно жестоки в период колониального владычества. именно с них начался европейский расизм, именно их философы первыми сформулировали идею нацизма.
          и не надо говорить про иудеев, что они раньше создали расизм. у иудеев это больше религиозное превозношение себя, как богоизбранную нацию. а у англосаксов это всё таки было больше фактор материальный, цивилизационный, можно даже сказать ссоциал-дарвинисткий.
          1. magot 21 июля 2014 13:01
            Я бы сказал, что основой жестокости англосаксов было пуританство. Именно протестантизм культивирует двойные стандарты, которые ложатся в основу любого беспредела.
            Статье +. Качественно изложено.
            magot
            1. igor.oldtiger 21 июля 2014 13:13
              а колонии были и у Германии,и у Франции,и у Бельгии........
              igor.oldtiger
          2. igor.oldtiger 21 июля 2014 13:09
            ишь ты!богоизбранные!а живёте в пустыне!
            igor.oldtiger
          3. русский узбек 21 июля 2014 14:17
            наверное это правда! заметил: франкоязычные авторы клеймят "зверства англичан"у Буссенара и Верна целые главы о "зверствах Британии" в различных частях света,у англоязычных свой пунктик - "зверства испанцев"(особенно в Юж.Америке) но вот португезы у всех у них самые мерзкие и гадкие (работорговцы или нечто вроде того)
          4. raven8888 21 июля 2014 14:23
            ..."и не надо говорить"...

            И не будем говорить. Просто вспомним,что есть евреи и гои (животные)и говорить ничё ни надо.
            Все эти расизмы,нацизмы и прочие -измы Для таких думающих и придуманы.Следствия древней аксиомы "разделяй и властвуй".
            А так вааще евреи белые и пушистые.
            raven8888
      2. Astrey 21 июля 2014 18:38
        Помниться, некто Энгельс, заметил: "Чем ничтожнее колониальная метрополия среди европейских стран, - тем больше жестокости она проявляет в своих колониях". Приводя в пример Бельгию с её Конго.
        Склонен верить в такую закономерность.
      3. тундряк 22 июля 2014 00:04
        А русские у англосаксов вообше исчадие ада.
  3. ranger 21 июля 2014 12:48
    Информативная, взвешенная статья,без идеологических перекосов и штампов. Несомненно плюс.
    1. igor.oldtiger 21 июля 2014 13:17
      все колонизаторы,включая и Российскую империю-вне закона!
      igor.oldtiger
  4. elguapo 21 июля 2014 15:43
    Очень интересно. Спасибо автору
    elguapo
  5. strannik1985 21 июля 2014 18:27
    Начало немного подкачало,ни Франция(страны Африканского франка,потом африканского евро,14 шт кажется),ни Англия(страны Английского содружества)от колониализма не отказались,просто перевели его в другую форму,не говоря о США. А так очень хорошо!
  6. Tommygun 22 июля 2014 11:22
    Хотелось бы продолжения о дальнейшей судьбе освобожденных колоний.
    насколько я понимаю, во всех начались многолетние разорительные гражданские войны.
  7. voyaka uh 22 июля 2014 15:32
    Плавный переход диктатуры Салазара в демократическую современную Португалию,
    как политический пример, дает оптимизм...

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня